73.Неокантианство и его базисные положения в трудах э. Кассирера, в. Виндельбьандта, в.Дильтея.

Неокантианство — направление в немецкой философии второй половины XIX — начала XX веков.

Центральный лозунг неокантианцев («Назад к Канту!») был сформулирован Отто Либманом в работе «Кант и эпигоны» (1865) в условиях кризиса философии и моды на материализм. Неокантианство подготовило почву для феноменологии. Неокантианство акцентировало внимание на эпистемологической стороне учения Канта, а также повлияло на формирование концепции этического социализма. Особенно много сделали кантианцы в деле обособления естественных и гуманитарных наук. Первые используют номотетический метод (генерализирующий — основанный на выведении законов), а вторые — идиографический (индивидуализирующий — основанный на описании эталонных состояний). Соответственно и мир делится на природу (мир сущего или объект естественных наук) и культуру (мир должного или объект гуманитарных наук), причем культуру организовывают ценности. Отсюда именно неокантианцами была выделена такая философская наука как аксиология. неокантианстве различают Марбургскую школу, занимавшуюся преимущественно логико-методологической проблематикой естественных наук, и Баденскую школу (Фрайбургскую, Юго-западную), сосредоточившуюся на проблематике ценностей и методологии наук гуманитарного цикла («наук о духе»).

Э. Кассирер придерживается двух позиций. Первая методологически ориентирована на идеи кантовской критической философии, представленной идеализмом неокантианства. Продолжая линию преемственности кантовского единства разума, он широко толкует принцип априоризма и трансцендентальные основы символической предметности и выходит за пределы теоретико-познавательной традиции Марбургской школы неокантианства. Согласно второй позиции, в обосновании конкретно-чувственного образа символического Э. Кассирер опирается на духовные основы гётевского наследия и на гётевский принцип многообразия форм разумного и творческого отношения. Посредством объединения двух концептуальных линий методологической рефлексии Э. Кассирер формулирует определение априорного основания творческого разума, символически выраженного принципом «общего третьего основания». В понятии творческого разума как формообразующей силы, задающей априори основы духовной жизни, Э. Кассирер воплощает кантовский принцип спонтанности разума и креативный характер гётевского понимания духа. Э. Кассирер задает новые методологические ориентиры для переформулировки неокантианского принципа материального априори и философских оснований трансцендентальной логики модальностей, предполагающей возможность обоснования смысла единства духа и многообразия символических формообразований в языке, мифе, религии, искусстве и т. д. В ходе поиска форм идеального априори философ приходит к разработке культурного априоризма, выразившегося в контексте символического идеализма тремя проекциями «Философии символических форм» - мифа, языка и феноменологии познания. априорный статус языка, который представляет со бой особую форму познания a priori и в философии символических форм предстает как важнейшая форма символической рационализации. Чувственно-духовное единство языка, основанное на опыте созерцания априорных форм времени, пространства, числа, открывает для него способность к символической презентации.

Баденская школа неокантианства (Фрейбургская, Юго-Западно-германская, Школа телеологического критицизма, Аксиологическая, Гейдельбергская) – направление в неокантианстве, основывающееся на трансцендентально-психологической интерпретации учения Канта. Где работали основные представители школы– Вильгельм Виндельбанд(1848 – 1915) и Генрих Риккерт(1863 – 1936). В отличие от представителей Марбургской школы, исходивших в понимании духа кантовской философии из исследования трансцендентальной логики и основ естественных наук,представители Баденской школы неокантианства отталкиваются из исследования теории ценностей и наук о культуре. Баденская школа и вошла в историю философии главным образом благодаря разработанной её представителями классификации наук, противопоставившей науки о культуренаукам о природе, и заложившей первую, по сути, теорию и методологию исторического (гуманитарного) познания, оказавшую значительное влияние на развитие философии, социологии,психологии,культурологии и историографии ХХ в. Задача философии сводится, по Виндельбанду, к «законодательству», то есть, к открытию и постижению законов разума в культуре. Соответственно, предметом философии в таком её понимании становится не действительность вообще, рассредоточенная между отдельными науками, а общезначимые культурные ценности, которые не существуют как некие фактические реальности, а «значат», имеют культурное значение. Понятие «ценность» очень близко здесь по своему значению к понятию «нормы» – в духе кантовских априорных форм, с помощью которых конструируются объекты, мир научного познания и культура в целом. Итак, философия, в трактовке Виндельбанда, – это нормативное учение, основанное на оценочных суждениях и познании должного, в отличие от отдельных наук, изучающих сущее и опирающихся на теоретические суждения и эмпирические данные об этом сущем.

Для дильтеевского подхода характерен ряд моментов, выгодно отличающих его от концепции культуры, предложенной неокантианством. Во-первых, проблематику специфики историко-гуманитарного знания Дильтей, в противоположность Виндельбанду и Риккерту, не сводит к методологическим вопросам.У Дильтея же различие двух типов познания носит предметный характер: ученому-гуманитарию предстает в известной мере другая действительность, нежели та, с которой имеет дело представитель естественных наук. Во-2,содержание гуманитарного познания («наук о духе») далеко не сводится к исторической науке. Дильтей рассматривает гуманитарное познание в качестве высоко дифференцированной целостности. К области «наук о духе» относятся, наряду с историей, филология, искусствознание, религиоведение и т.д. В-3, в том, что касается собственно методологического аспекта затронутой проблемы, Дильтей, опять-таки в противовес неокантианству, не редуцирует метод гуманитарного познания к «индивидуализирующим» процедурам историографии: наряду с «историческими», он выделяет «системно-теоретические» и «культурно-практические» методы гуманитарных наук. Наконец, в-четвертых, место познания культурно-исторического мира в неокантианстве определено рамками «философии ценностей»; культура предстает в результате как застывшая система, как неподвижный мир ценностей.