Тема 5. Основные проблемы социальной динамики

5.1. Концепции исторического развития общества в домарксистской философии

Авторский текст // Практикум по философии: Социальная философия. – Минск, 2007. – С. 510–514.

1. Каким образом парадигма социального знания определяет представления историков о развитии общества?

Парадигма социального знания определяет представления историков о развитии общества.

-Мифологическая парадигма исторические события истолковывает как вмешательство потусторонних сил в жизнь человеческого коллектива и отдельного индивида.

-Космоцентрическая парадигма историю общества рассматривает как аналог циклического функционирования биосферы, подчиняющийся абсолютным и вечным Космическим законам.

-Теоцентрическая парадигма рассматривает историю до жизни Иисуса на Земле как подготовку к этой миссии, а всю последующую историю – как всемирное торжество христианства, вплоть до второго пришествия и страшного суда. История приобретает линейную направленность.

-Естественно-правовая парадигма разделяет историческое развитие на три периода: период естественного дообщественного состояния; период существующего общественного состояния, случайно возникшего и не соответствующего естественным законам, дедуцируемых разумом; период разумного общественного состояния. История выступает цепью ошибок и заблуждений.

-Культурно-историческая парадигма и эколого-футурологическая парадигма.

Концепции исторического развития связаны с системой представлений об обществе.

Б.Л. Губман // Практикум по философии: Социальная фи-лософия. – Минск, 2007. – С. 510–512.

1. Каковы основные вехи истории домарксистской философии истории?

Основные вехи истории домарксистской философии истории отражены в этапах развития

2. Опишите главные этапы развития домарксистской философии истории.

Главные этапы развития домарксистской философии истории:

• -Античности присущ натуралистический историзм (природа является моделью истории), отсутствие целостного понимания истории.

• -Христианство осознает единство смысла истории в явлении Христа, видит историю от момента творения человека до страшного суда и финального спасения.

• -Новое время противопоставляют природу культуре, видит в человеке существо способное созидать свою общественную жизнь по законам разума и «естественного закона». Верит в торжество общественного прогресса.

• -Немецкая классическая философия совмещает идею закономерного прогресса с реализацией свободного саморазвития человека (Кант). Гегель говорит об истории как о проявлении духа во времени.

Сама попытка взглянуть на историю как обладающею целостным смыслом была предпринята отнюдь не сразу. «Греки и римляне, - пишет, - К. Левит,- не обладали особым словом для того, что мы в единственном числе именуем "историей", они знали "истории" ("Ызгопае") лишь во множественном числе». Это справедли¬во относительно творчества таких выдающихся историков античности, как Геродот, Фукидид, Тацит, Светоний и др. Лишь в сочинениях Поли-бия возникает новый тип всеобщей истории. Идея всемирности истории вызревала вместе с универсализацией связей между различными реги¬онами, странами и народами. Для философов античности «природа будет моделью для истории, а не история - моделью для природы». Натуралистический историзм античности не ставит проблемы начала человеческой истории, всецело поддерживается циклизма, хотя уже в его границах складывается противостояние неумолимо идущего време¬ни, «хроноса» и «кайроса» как исторического благовремения, ставшее впоследствии достоянием христианского мышления.

Христианское истолкование смысла истории подразумевает ее осознание как особого рода целостности, единства. В нем торжествует провиденциально-эсхатологическое толкование диалектики социально¬го развития, реализуется поиск имманентной цели, «телоса» истории. «Священная» история, центральным событием которой христианские философы и богословы считают явление Христа, становится ключом к пониманию смысла истории мирской. Эсхатологическая мифология обретает статус постоянного фона, на котором вершится многообразие событий истории человечества. Отцы церкви создают теологию исто¬рии предполагающую видение социальной жизни от момента творения человека до страшного суда и финального спасения. Именно под таким углом зрения трактуют историю Августин, Аквинат Иоахим Флорский, средневековые хронисты. В лоне христианского истолкования смысла истории зарождаются «субстанциальный» подход к ее содержанию. Рассмотрение ее целостности, разворачивающейся в направлении оп¬ределенного финала, есть не что иное, как поиск единой субстанции общественной жизни, раскрывающейся во времени. Здесь следует искать истоки субстанциалистских концепций истории в западноевропейской историософии Нового времени.

Подчеркивая противостояние мира природы и культуры, фило¬софы Нового времени видят в человеке существо, способное проникнуть в строй универсума и сознательно созидать свою общественную жизнь по канонам разума. Важным достоянием их построений становится идея «естественного закона», направляющего исторические деяния людей (Т. Гоббс, Дж. Локк и др.). В ходе спора о «древних и новых» временах еще в XVII столетии обсуждалась проблема прогресса, подробно разра¬ботанная затем в трудах А.Р. Тюрго, Ж.А. Кондорсэ и других мыслите¬лей эпохи Просвещения. Вера в торжество общественного прогресса, «гуманистических начал в жизни людей имела, однако, односторонне упрощенное звучание: их финальная победа рисовалась просветителям изначально предуготованной, как бы запланированной своеобразным «перелицованным провидением». Эта слабость их построений была отчетливо осознана сначала Ж.-Ж. Руссо, заговорившим о неоднознач¬ности влияния успехов цивилизации на человека, И.Г. Гердером, под¬черкивавшим, что существует многообразие культур и прогресс отнюдь не реализуется автоматически, а затем стала предметом обстоятельной критики приверженцев романтической традиции.

Немецкая классическая философия как бы резюмировала искания западноевропейской мысли Нового времени, предлагая новый ракурс рассмотрения проблемы смысла истории. Уже в трудах Канта ставится вопрос о возможности совмещения взгляда на историю как единый, направляемый закономерностью прогрессивный процесс и наличия в ней индивидуально-личностного измерения, связанного с реализацией свободного саморазвития человека. «Попытка философов разрабо¬тать всемирную историю согласно плану природы, направленному на современное гражданское объединение человеческою рода, должна рассматриваться как возможная и даже как содействующая этой цели природы», — писал Кант. Подобный философский взгляд на историю предполагает ее видение как процесса, ведущего к прогрессивному торжеству коллективного разума, гармоничному состоянию мирового сообщества. Он телеологически предустановлен, предопределен целью Природы. Свобода человека мыслится Кантом как возвышающаяся Над феноменальным миром, противоположная ему и существующая в нормальной сфере. Но в таком случае возникает вопрос о взаимосвязи цели природы и свободной самореализации индивида.

М. Фуко // Практикум по философии: Социальная философия. – Минск, 2007. – С. 514–516.

1. Каким был исторический дискурс до начала XVII в.? Какую роль в древности и Средние века играла история?

До начала XVII в. исторический дискурс (род письменной или устной церемонии) имел целью оправдывать власть, укреплять ее, говоря о праве власти и усиливая ее славу – это традиционная функция истории. Её роль была двойной: во-первых, говоря об истории, истории королей и их победах имели ввиду юридически прикрепить людей к непрерывающейся власти. С другой, их хотят ослепить крепость славы власти, на деле едва поддерживаемой.

Ярмо закона и блеск славы являются двумя гранями исторического дискурса того времени, направленного на укрепление власти.

Исторический дискурс можно было бы понять как род письменной или устной церемонии, целями которой в действительности должны быть оправдание власти и одновременно ее укрепление.

В самом деле, традиционная функция истории, начиная с первых римских аналитиков и позднее, вплоть до средневековья и, может быть, до XVII века и еще позже, состояла в том, чтобы говорить о праве власти и усиливать ее славу. Ее роль была двойной: с одной стороны, го¬воря об истории, истории королей, сильных мира сего, суверенов и об их победах (или, возможно, об их временных поражениях), имели в виду юридически прикрепить людей к власти, которая своим существованием подтверждает всю законность и историческую непрерывность, преемс¬твенность: привязать таким образом юридически людей к непрерываю¬щейся власти и с помощью этой непрерывности. С другой стороны, их хотят ослепить крепостью ее славы, на деле едва поддерживаемой, ее высшими образцами и ее подвигами. Ярмо закона и блеск славы являют¬ся, как мне кажется, двумя гранями исторического дискурса, направлен¬ного на укрепление власти. История, также как ритуалы, святыни, цере¬монии, легенды, является оператором, интенсификатором власти.

2. При каких обстоятельствах и почему возникает дискурс истории как войны рас?

Исторический дискурс перестает быть дискурсом верховной власти, даже дискурсом расы, а становится дискурсом рас, их столкновения, борьбы, захватывающей нации и законы. История становится абсолютно противоположной истории суверенитета, какой она была до того. Это первая познанная Западом неримская, антиримская история. История борьбы рас это контристория. Речь идет о том, чтобы потребовать непризнанных прав, т.е. объявить войну с требованием прав.

Дискурс истории как войны рас возникает в XVI – начале XVII в. Это антиримская история, разделяющая историю сильных и слабых, выводящая факт происхождения власти из случайности и несправедливостей баталий. Объявляет войну с требованием прав.

В XVI и в начале XVII века исторический дискурс перестает быть дискурсом верховной власти, даже дискурсом расы, а становится дискурсом рас, их столкновения, борьбы, захватывающей нации и законы. В силу этого, я думаю, история становится абсолютно противоположна истории суверенитета, какой она была до того. Это первая познанная Западом неримская, антиримская история.

Власть больше не является связующим началом единства города, нации, государства. Власть получает особую функцию: она не связывает, она служит И постулат, что история сильных мира сего наверняка включает историю маленьких людей, постулат, что история сильных развивается вместе с историей слабых, постепенно заменяется принципом гетерогенности: история одних не является историей других. Теперь обнаруживается или, во всяком случае, утверждается, что история побежденных после битвы при Гастингсе саксов не является историей победивших в той же битве нормандцев. Становится возможным понять, что победа одних оборачивается поражением других.

3. Каким образом дискурс истории как борьбы рас повлиял на историческую концепцию Маркса?

История революционного проекта Маркса связана с контристорией, которая порвала с практикой, ориентированной на верховную власть.

Маркс в письме к Энгельсу (1882) пишет:

«В отношении нашей классовой борьбы….мы ее нашли у французских историков, когда они говорили о борьбе рас».

Содержание революционного дискурса, который не переставал воздействовать на Европу, по крайней мере с конца XVIII века, не сво¬дилось только к расшифровке асимметрий, к призывам возобновить и оживить социальную войну, но это все же была его важная составная, именно она была сформирована, определена, утверждена и органи¬зована в той большой контристории, которая с конца средневековья говорила о борьбе рас. История революционного проекта и революционной практики неотделима от конт¬ристории, которая порвала с индоевропейской формой исторической практики, ориентированной на верховную власть; она неотделима от появления контристории, то есть истории рас, и от роли, сыгранной ею на Западе.