- •Введение великий тимур
- •Господин счастливых обстоятельств
- •Рассказ о тимуре
- •Первая книга приближение к эпохе багдад
- •Приметы и их значение
- •Падение багдада
- •Поиски причин
- •Обманчивая самоуверенность
- •Парализующий ужас
- •Опасное соседство
- •Вторжение монгольских войск
- •Разорение и восстановление
- •Чагатай
- •Раздел империи чингисхана
- •Начало распада
- •Основание улуса чагатая
- •Внутренняя раздробленность
- •Господство как личное право распоряжаться
- •Династия как мирный союз
- •Мавераннахр в четырнадцатом столетии
- •Баязид бистами
- •Исламизация ильханов
- •Сверхъестественные силы чингисидов
- •Провозвестники сокровенного
- •Родство душ
- •Двоякий ислам
- •Вторая книга события и их отражение
- •Конокрад
- •Начало пути. Борьба за выживание
- •Реставрация султаната?
- •Конец эмира хусейна
- •Действовать по обстоятельствам
- •Враги внутренние и внешние
- •Признаки перемен
- •Война против хорезма и породнение с чингисидами
- •Война с моголистаном и новый заговор
- •Уничтожение хорезма
- •Герат и тус
- •Мазендеран и систан
- •Тиран в иране
- •Иран и туран
- •Белая орда
- •Золотая орда
- •Кризис 1388 года
- •Война на севере
- •Конец музаффаридов
- •Завоевание багдада
- •Вторая победа над тохтамышем
- •Охота и война
- •Событие и их отражение
- •Третья книга хаос и космос сивас
- •Летописец и его покровитель
- •«Господин счастливых обстоятельств»
- •Проявление великого всемирного закона
- •Дервиш как духовный вождь
- •Восхождение на трон
- •Борьба и пир
- •Приход тимура
- •Утешительная весть
- •Франки в александрии
- •Кризис империи мамлюков
- •Новые и старые политические цели
- •Успехи в области внешней политики
- •Начало черкесского султаната
- •Ненадежное положение ученых
- •Религиозные причины ненадежного положения ученых
- •Заговор против баркука
- •Суфизм дервишей
- •Тень тимура
- •Неизбежность войны
- •Анатолийское предполье
- •Новая угроза сирии
- •Смена власти в каире
- •Начало семилетней кампании
- •В рядах чагатаидов устали от войн
- •Падение алеппо
- •Страдания дамаска
- •Сближение тимура с фараджем
- •Встреча с тимуром
- •Явное и сокровенное
- •Предложение заключить союз
- •Война приближается
- •Тактика обеих сторон
- •Битва под анкарой
- •Баязид и тимур
- •Хаос и космос
- •Война в индии
- •Обратный путь из индии
- •Распоряжаться земной жизнью
- •Самарканд
- •Поездка в самарканд
- •Соборная мечеть
- •Гнев и великодушие
- •Аудиенция у тимура
- •Центр мира
- •На пути в китай
- •Связи с китаем
- •Инцидент
- •Дальнейшие приготовления
- •Болезнь и смерть
- •Борьба за самарканд
- •Конец халила султана
- •Возможность распоряжаться миром
- •Генеалогические таблицы Приводятся не полные ветви, а лишь те лица, которые упоминаются в тексте
Обманчивая самоуверенность
Кажется загадочным то, почему события, которые могли бы сразу объяснить политические цели монголов, в Багдаде оставили без внимания. Так, после завоевания Хорезма два монгольских полководца наступали в июне 1221 г. на Нишапур и велели через послов передать некоторым хорасанским вельможам, что Чингисхан призывает их вступить в «общество сподвижников, в мирный союз», и что они должны передать корм для скота и подарки гостю. Они должны были объединиться и впредь повиноваться монголам, принимать у себя их или их посланников, а не полагаться на мощь своих крепостных стен. В знак их нового статуса они получали красную печать32 с уйгурским шрифтом и оригинал соответствующего ярлыка Чингисхана. Содержание такого диплома гласило примерно следующее: «Великие князья и множество верноподданных могут знать, что сказал Бог: «Я отдал тебе всю землю от восхода солнца до его заката». Каждый, кто становится «сподвижником», оказывается милосердным к себе, своим женам, своим детям и прислуге. Каждый, кто не станет «сподвижником», погибнет с женами, детьми и родственниками»33.
Багдад и Аламут находятся не так далеко от Нишапура, чтобы не знать о его порабощении и сопутствующих обстоятельствах. Но Ибн аль-Асир, современный иранский хронист, упоминает о судьбе Хорасана в те дни очень скудно. В документах, называемых ярлыками, обнаруживается, правда, новый вид обращения, который не оставлял место для тактичного общения, принятого среди исламских князей. Дипломатические любезности, приветственные адреса и обязательные свидетельства дружеского расположения еще не были употребительны у необразованных пришельцев. «Тайная история монголов» изображает в живых красках среду, в которой вырос Чингисхан. Охота, разбои и война, прежде всего война; вокруг этих занятий вращаются мечты и помыслы. У «сподвижников», само собой разумеется, только общие «враги», они в ссоре с ними со всеми. Этот простой принцип остался в силе, когда Чингисхан и его последователи соприкоснулись с государственным миром на востоке и западе Азии, с империями, которые обладали усовершенствованной политической культурой. Что Чингисхан является тем, кто был уготован земле 34, что небо и земля поддерживали его в борьбе со всеми вражескими народами35 — это утверждение должно было казаться мусульманам самонадеянным и ошибочным. Разве не халифат был особой защитой Бога? Это снова оправдалось, когда Ала-ад-дин, отец хорезмийского шаха Джелал-ад-дина, планировал на весну 1218 г. атаку на Багдад, чтобы возвыситься до защитника Аббасидов, как однажды Сельджук Тогрулбек. Под Хамаданом Ала-ад-дин с громадным войском занял зимний лагерь, однако необычайно сильные холода уничтожили большую часть его отрядов, и поэтому его дерзкий замысел рухнул. И когда он, наконец, вернулся в Хорасан и сообщил халифу официально о случившемся, «тогда и произошли те события»: он был побежден монголами!
Так трактует летописец Ибн аль-Асир событие, современником которого он был. «В этом как раз мы узнаем удачливость благородной династии Аббасидов: еще никто никогда не захотел посягнуть на нее без того чтобы его чудовищное преступление и злое намерение не шло бы за ним по пятам». И это, определенно, — тоже точка зрения, с которой позже аль-Мустасим рассматривал угрожающие послания Хулагу из Хамадаиа. Да, Хулагу сам был предупрежден одним из его астрологов: шесть бедствий принесет человечеству тот, кто убьет Аббасидов: лошади будут околевать, воины заболевать, солнце больше не будет всходить, больше не будет идти дождь; поднимется буря, задрожит земля; растения больше не будут вырастать из земли; большой правитель умрет в том лее году. Насир-ад-дин ат-Туси, которого спросили о его мнении по поводу последствий уничтожения Аббасидов, ответил вопреки ожиданию равнодушно: «Теперь Хулагу будет занимать место халифа». Как шиит он не разделял уважения к Аббасидам. Он раскусил, почему Хулагу чувствовал себя правым во время нападения на Багдад, и он знал, что при победе монголов, которую можно было ожидать, сменится только одно «государство лжи» на другое, правда, на такое, в котором он и его шиитские единоверцы будут переносить немного меньше притеснений. Единственное существенное изменение для них, на которое можно надеяться в истории, это раскол божьего государства при возвращении Двенадцатого имама, что должно было произойти в неопределенном будущем36.
Только продвижение татар в области, которые были ближе к Багдаду, вынудило Ибн аль-Асира учесть сомнительную ситуацию, в которую попал суннито-исламский мир. Быстрота и неудержимость татарского наступления на запад, беспощадность и жестокость, с которой подавлялось любое сопротивление, — все это наводило на него глубокий ужас. Боевой дух монголов невозможно было обуздать; казалось, они не знают страха, они никогда не позволяли себя брать в плен, убивая себя, если он им грозил; они никогда не придерживались соглашений, полны коварства, неутолимо было их желание — и даже желание их жен — убивать. Один житель из окрестностей Нисибина рассказал летописцу: «Я спрятался в одном сарае в соломе, поэтому они меня не нашли. И я наблюдал за ними из окна. Если они хотели кого-нибудь убить, и тот кричал: «Нет! Ради Бога!» — они его убивали... И я видел, как они на своих лошадях затевали игру, смеялись и на своем языке распевали слова: «Нет! Слава Богу!» В побежденных городах население было парализовано от ужаса: «Татарин ворвался в один переулок, в котором было 100 мужчин, — и он убил их одного за другим до последнего. Ни один из них даже не двинул рукой против него. С позором заваливали людей, а они совсем не защищались! Мы молим Бога, чтобы он не оставил нас в беде!»37 В 1230 году Ибн аль-Асиру в Мосуле попалось в руки письмо одного купца из Тебриза: «Неверных — пусть проклянет их Бог! — мы не можем ни описать, ни назвать цели их боевых частей, т.к. мусульмане не должны совсем пасть духом. Положение очень плохое. Не верьте, что тот патрульный отряд, который прошел в Нисибин и в Хабур, и другой, который добрался до Ирбила и Дакука, стремились к тому, чтобы делить добычу. Они только хотели разведать, есть ли в этих землях защитники. После своего возвращения эти отряды сообщили своему правителю, что местность лишена какой-либо обороны... Поэтому возросла алчность татар; весной они нападут на вас. Только на крайнем западе вы еще можете остаться, так как они решились напасть на всю эту область. Ищите безопасное место!» Что удивительно, так это то, что в таком паническом состоянии мусульманские князья, тоже потрясенные угрозами татар, от страха ничего не предпринимали, как и те сто мужчин, которые позволили одному единственному татарину себя зарезать. Во всяком случае хорезмиец Джелал-ад-дин нигде не нашел поддержки. Осенью 1231 г., пишет Ибн аль-Асир, его след потерялся38.
