- •Введение великий тимур
- •Господин счастливых обстоятельств
- •Рассказ о тимуре
- •Первая книга приближение к эпохе багдад
- •Приметы и их значение
- •Падение багдада
- •Поиски причин
- •Обманчивая самоуверенность
- •Парализующий ужас
- •Опасное соседство
- •Вторжение монгольских войск
- •Разорение и восстановление
- •Чагатай
- •Раздел империи чингисхана
- •Начало распада
- •Основание улуса чагатая
- •Внутренняя раздробленность
- •Господство как личное право распоряжаться
- •Династия как мирный союз
- •Мавераннахр в четырнадцатом столетии
- •Баязид бистами
- •Исламизация ильханов
- •Сверхъестественные силы чингисидов
- •Провозвестники сокровенного
- •Родство душ
- •Двоякий ислам
- •Вторая книга события и их отражение
- •Конокрад
- •Начало пути. Борьба за выживание
- •Реставрация султаната?
- •Конец эмира хусейна
- •Действовать по обстоятельствам
- •Враги внутренние и внешние
- •Признаки перемен
- •Война против хорезма и породнение с чингисидами
- •Война с моголистаном и новый заговор
- •Уничтожение хорезма
- •Герат и тус
- •Мазендеран и систан
- •Тиран в иране
- •Иран и туран
- •Белая орда
- •Золотая орда
- •Кризис 1388 года
- •Война на севере
- •Конец музаффаридов
- •Завоевание багдада
- •Вторая победа над тохтамышем
- •Охота и война
- •Событие и их отражение
- •Третья книга хаос и космос сивас
- •Летописец и его покровитель
- •«Господин счастливых обстоятельств»
- •Проявление великого всемирного закона
- •Дервиш как духовный вождь
- •Восхождение на трон
- •Борьба и пир
- •Приход тимура
- •Утешительная весть
- •Франки в александрии
- •Кризис империи мамлюков
- •Новые и старые политические цели
- •Успехи в области внешней политики
- •Начало черкесского султаната
- •Ненадежное положение ученых
- •Религиозные причины ненадежного положения ученых
- •Заговор против баркука
- •Суфизм дервишей
- •Тень тимура
- •Неизбежность войны
- •Анатолийское предполье
- •Новая угроза сирии
- •Смена власти в каире
- •Начало семилетней кампании
- •В рядах чагатаидов устали от войн
- •Падение алеппо
- •Страдания дамаска
- •Сближение тимура с фараджем
- •Встреча с тимуром
- •Явное и сокровенное
- •Предложение заключить союз
- •Война приближается
- •Тактика обеих сторон
- •Битва под анкарой
- •Баязид и тимур
- •Хаос и космос
- •Война в индии
- •Обратный путь из индии
- •Распоряжаться земной жизнью
- •Самарканд
- •Поездка в самарканд
- •Соборная мечеть
- •Гнев и великодушие
- •Аудиенция у тимура
- •Центр мира
- •На пути в китай
- •Связи с китаем
- •Инцидент
- •Дальнейшие приготовления
- •Болезнь и смерть
- •Борьба за самарканд
- •Конец халила султана
- •Возможность распоряжаться миром
- •Генеалогические таблицы Приводятся не полные ветви, а лишь те лица, которые упоминаются в тексте
Распоряжаться земной жизнью
Неизвестно, знал ли Тимур старое сказание, что Самарканд считается отправной точкой смелых завоевательных походов в Китай и Тибет: один йеменский правитель приходит со своим войском из Ирака в страну Согдиану, штурмом захватывает ее столицу, сравнивает ее с землей, убивает жителей, как скот на бойне, продвигается дальше в Китай, где он и его воины умерли от жажды; его внук, в поисках пропавших без вести, велит на месте развалин построить Самарканд, великолепнее, чем он был до этого46. Эта фантастическая история — отблеск событий первых арабских набегов в Центральную Азию, с которыми также связано имя Кутама аль-Аббаса. Она происходит, как и подобные сказания, относящиеся к другим областям исламского мира, из среднего и позднего периода правления Омейядов, когда йеменские арабы все больше и больше стали чувствовать себя обойденными в политическом и военном отношении. Они создали себе своих героических борцов за веру и перенесли их дела далеко назад до появления североарабского пророка Мухаммеда; но прежде всего они объявляли те войны как борьбу за создание единого, охватывающего весь известный мир исламского порядка, который нужно было завоевывать мечом и беспощадным истреблением неверных, пленением и переселением побежденных. В двурогом Александре, который превращается в того йеменского правителя, сказочные йеменские борцы за веру находят свое впечатляющее воплощение47: это он, о котором Бог говорит в Коране (сура 18, 84): «Мы дали ему власть на земле и показали ему доступ ко всему». На персидском языке сначала Фирдоуси в «Шахнаме» воспел того Александра, который по желанию Бога и его решению владел миром; в двенадцатом столетии Низами Гянджеви (ум. 1209) подхватил этот материал и создал богатый мыслями эпос, который быстро завоевал прочное место в образовании средневекового Ирана48.
Апокрифическим словом Пророка начинаются заметки Насир-ад-дина Умара о военном походе в Индию: «Сердца владык — это сокровищницы Бога на земле». Они охватывают скрытое от остальных людей, все пронизывающее божественное желание; они «форпосты тайн сокровенного, отражающий мир бокал вина!»49. И «когда перо божественной воли начинает двигаться, чтобы великое дело, схватывающее совокупность (мира), осуществилось, то оно является блестящему разуму Александра времени, Фариду-на50 века, так что он берет его с боем»51. Идея о правителе, который владеет миром, появляется здесь включенной в совокупность идей о единственности бытия, как это, например, изложено Али Ашиком52; это воззрение придает Александру из Корана, получившему доступ «ко всему», силу убеждения, которая, должно быть, у него отсутствовала, пока существующий, доступный нашим чувствам мир был открыт исключительно не подлежащему вычислению решению Бога53.
Этот Тимур, «господин счастливых обстоятельств», «наделен, подобно Александру, властью»; это объясняет Насир-ад-дин Умар в ссылке на суру 18, 84 54. Он второй Александр, Александр этой эпохи55. Таков его джихад, которым он хвастается перед Баязидом — не только старательное упражнение обязанности веры, которая хотя возлагается не на всех мусульман, но все же по мере надобности на достаточное количество из них. Он скорее истинное действие, в котором может стать очевидным, что Тимур осуществляет непосредственное веление Бога, звезды — счастливые обстоятельства — раскрыли это в гороскопе, но если они отказываются от битвы, время которой он считает благоприятным, то он с этим не считается: само божье слово, привлеченное как предзнаменование, нужно изложить так, чтобы оно подтвердило решение завоевателя мира. Он владеет миром и победа над Дели тому доказательство! Так, во всяком случае, мы должны понимать Насир-ад-дина Умара. Убийство пленных индийцев в этом свете становится справедливым мероприятием, и то, что эта битва у Дели стоила больше человеческих жизней, чем бойня под Исфаханом или Систаном, можно констатировать без признаков потрясения. Наоборот, в этом проявляется совершенное веление Бога, и это обстоятельство можно выразить в формулировке: «Из-за множества раненых и убитых поле битвы было похоже на горы и холмы, и головы строптивых превратились под клюшками для поло и ногами лошадей в крутящиеся мячи...»56 Безвольный мяч, который гоняют клюшкой для поло через игровое поле по усмотрению любимого, это в пятнадцатом веке становится обычной картиной господства, которым человек обязан Богу или правителю, щедро одаренному им; это картина ничтожности любовника перед всемогуществом любимого57, воспринимаемых чувствами явлений перед единственным, единым Богом.
Так в этом свете исчезает жестокость Тимура, что снова и снова подчеркивают арабские источники, и хитрость Тимура теряет свой коварный привкус, превращается во все предусматривающее, основанное на знании сокровенного благоразумие. Повседневная военная хитрость теряет свое значение и проявляется очень редко. Что достойно внимания в арабских источниках — наряду с большим числом жертв — битву за Дели Насир-ад-дин Умар обходил молчанием: хитростью Тимур вывел из строя слонов — он велел забить железные крюки, потом приказал своим войскам притвориться, будто они обратились в бегство; погнавшиеся за ними животные поранили себе ноги и мучимые болями больше не могли маневрировать. Они совсем впали в панику, когда он навстречу им выслал верблюдов, которые несли легковоспламеняющийся материал, который подожгли как раз перед линией битвы58. Все виды коварства, которые враги могли найти у Тимура, до вручения фальсифицированных посланий59, все это для его сторонников, если они это упоминают, является доказательством того, что земная жизнь была передана в его распоряжение, что он ею умел управлять. К тому же еще осмотрительность, с которой он имел обыкновение планировать свои походы 60, с которой он проводил разведку еще до того, как она ему действительно была нужна. Благодаря своим многочисленным шпионам он всегда был в курсе дел страны, прежде чем он вступал на ее территорию; он знал, например, обо всех событиях, чрезвычайно неприятных для каирского султана, и использовал свои знания в случае надобности. То, что о нем говорили тайком в лагере врагов, будто он в союзе с сатаной, не удивляет61.
Он один хотел возглавлять все свои предприятия; поэтому он, как рассказывают, хотя и советовался со своими доверенными, но иногда оставлял их в неведении относительно своих истинных намерений. Все снова и снова он мог извлекать выгоду из эффекта неожиданности, которого он добивался. Даже Ибн Арабшейх, который испытывал к нему все что угодно, только не расположение, допускал, что все эти способности свидетельствуют о том, что Тимур получал вдохновение от Бога — но, возможно, не как милостыню, а чтобы тем надежнее предать его проклятию62. И внушение, которое выпадает на долю святого, может быть роковым, прежде всего, если он стремится сознательно его использовать63. Об ужасах войны нельзя было говорить в присутствии Тимура, утверждает Ибн Арабшейх64. Кажется, в глазах полководца они были неизбежным сопутствующим явлением исполнения той миссии, которую ему поручили. То, что враг, который не вступил в «мирное сообщество», поплатился своей жизнью65, в этой связи тоже следует обдумать.
Но что означает распоряжаться земной жизнью? Это предполагает определенную разумом связь со способами власти и с людьми, и все меры, которые принимаются, вытекают только из решения «господина счастливых обстоятельств», которому помогает сам Бог. Тимур отдает распоряжения на главных местах военных действий и на второстепенных, он дает указания посланникам, решает судьбы стран света; и победа, и поражение зависят только от его приказов. Только тех людей, которые полезны для выполнения его планов, может он уважать: саидов, ученых и святых, ремесленников, врачей и астрологов — но не поэтов. Историографию он любит; сам неграмотный, он часто заставлял читать из летописей на персидском языке и скоро знал их наизусть благодаря своей исключительной памяти так, что исправлял ошибки чтецов. Очень много внимания он уделял также пророкам доисламского периода66. История — это дела великих властителей подобных ему, и пророки были посланы Богом, чтобы политически объединить человечество единственным, религиозно узаконенным устройством — так, как Александр, который выступает в эпосе Низами полководцем и пророком; и так, как начинал это делать Мухаммед! Чингисиды были призваны восстановить это дело, которое оказалось в опасности из-за ошибок людей — вспомним о «диадохах»! — и присоединить части света, в которых еще имели вес неверные. Это была миссия Тимура; притязания ислама смешались с притязаниями Чингисидов67.
Тимур, кажется, наряду с поэзией, уклонялся и от других видов развлечения и пустого времяпрепровождения, за одним исключением: он был восторженным шахматистом и привлек в свое окружение целый ряд мастеров этого искусства, среди них и некоего Ала-ад-дин ат-Табризи. Этот человек, автор учебного пособия по игре в шахматы, умел играть вслепую против нескольких игроков. В то время как они долго раздумывали над каждым ходом, ат-Табризи сразу переставлял свои фигуры и, казалось, не раздумывая. Али аби-Талиб однажды явился ему во сне и вручил шахматную доску; и с тех пор его никто больше не смог победить. И ат-Табризи, таким образом, действовал по внушению из сокровенного; по праву мог сказать ему Тимур: «Ты суверен в царстве шахмат, так же как я суверен в царстве власти!»68 — шахматная доска была маленьким миром. Игрок составлял план, передвигал фигуры, чтобы оставить в неизвестности противника относительно собственных намерений, следующих шагов, чтобы расставить ловушку, а потом разбить. Цель игры — не ничья, компромисс, а уничтожение противника, полная победа «мирного сообщества». В игре Тимур постоянно тренировал то, к чему он стремился в действительности. Действительность была разнообразна, нужно было справиться с самыми различными условиями. Так, Тимур не ограничивался обычной шахматной доской; в его присутствии играли за продолговатой доской и круглой; он сам спроектировал большую доску с полями десять на десять и увеличил воюющие соединения верблюдами и муллами69, по Ибн Арабшаху — двумя верблюдами, жирафами, разведчиками, осадными машинами и одним визирем70.
Для избранного Богом «господина счастливых обстоятельств» мир — это доска, на которой он передвигает фигуры до своей победы. В его сердце, поясняет Насир-ад-дин Умар, веление Бога присутствует на земле. Тимур появился к определенному моменту, чтобы таким образом быть возвышенным Богом над всеми остальными людьми. Жазди пишет, что по распоряжению Тимура возникла рифмованная тюркская хроника его дел и тот контролируемый самим Тимуром исторический труд, о котором говорил уже Шами71; сведения о возвышении Тимура, правда, были скудные и должны были быть дополнены им, Жазди, во времена правления Шахруха72. Один из дворцов, которые Тимур велел заложить в конце своей жизни в окрестностях Самарканда, был раскрашен картинками, которые прославляли его победы, изображали, как представали перед ним послы, как покоренные султаны бросались в пыль, и показывали его семью, его доверенных, ученых, саидов, знатных людей империи, «все совершенно так, как в действительности», чтобы все, кто сам не видел это событие, мог получить о нем представление. Когда он не находился в своей резиденции, жители, должно быть, прогуливались в этих садах73.
Тимур теперь был убежден в своем величии. Но его все еще окружали астрологи, хотя он мог, как рассказывал Насир-ад-дин Умар, не обращать внимания на их оговорки в решающий момент. Для Насир-ад-дина Умара причина этого кроется в вере в превосходящую, единственно определяющую силу, силу Бога. Это, видимо, только полуправда, так как если все явления этого мира находятся в связи, которую может обнаружить пытливый ум, как только увидит их глубинные корни, которые ведут в сферу сокровенного, то, видимо, не только возможно из космических знаков сделать вывод о происходящем теперь или в будущем; также возможны изменения выводов: если с очевидным в это мгновение дела обстоят так или иначе, то построение космических указаний соответствует; а если астрологи, видимо, со своими вычислениями пришли к другому результату, то тогда они ошиблись в расчетах.
То, что определенные земные условия, должно быть, сопровождаются соответствующими им указаниями из сокровенного, что, таким образом, позволяет сделать вывод о событиях по состоянию звезд, а этим и о всеобщей связи, в которой отдельное необычное событие может быть размещено, доказывает Жазди своими высказываниями о дате рождения и гороскопе Тимура. Он исходит из описания сна Качули74: та восьмая яркая звезда, которая вышла из его одежды, — равный солнцу счастливый правитель, который освещает семь атмосфер земли; он родился 25 месяца шабан 736 года (8 апреля 1336 г.), под знаком Овна, который относится к Марсу и стихией которого является огонь. Так как при обосновании ти-муридской династии «благословенное существование того величия было фундаментом непоколебимого рода последнего навеки господина счастливых обстоятельств, и так как для восходящей звезды такого сооружения в любом отношении целесообразна стабильность, а мир неизбежно меняется, божественная мудрость потребовала... чтобы чудесная восходящая звезда была звездным знаком, стабильность которого не допускает разрушения. Этим свойством украшен звездный знак Козерога...» Хотя он сам по себе принадлежит к тем, которые указывают на большие изменения, его господином является Сатурн, стихия которого земля, «крайность постоянства». Такое смешение контрастов — изменение и постоянство — самое сильное из всех мыслимых указаний на продолжительность, так как «высшую степень совершенства достигает свойство, как только оно сможет содержать в себе свою противоположность»; так говорится в ряду священных божьих имен: «Первый и Последний, Явное и Скрытое». «Из этих хитроумных... соображений становится ясно, что для восходящей звезды космических событий, поскольку для них требуется момент стабильности, самым подходящим звездным знаком может быть только Козерог». Жазди разбирает другие признаки гороскопа Тимура, которые — из взгляда на прошлое — должны быть такими, а не иными75; при этом неясно, относит ли он их к 8 апреля 1336 года76. Но что это уже может означать? И эта дата, как мы знаем, только подогнана к событию. .Разве не бесчестно конструировать задним числом положение звезд применительно к событиям? И вообще, имеет ли смысл такая астрология? Дадим еще раз слово тому трактату, которому мы уже обязаны рядом общих представлений об астрологии. Она (как мы читали) имеет дело не только с «необходимыми» естественными явлениями, но также с такими, с которыми нельзя быть уверенным, «возможны» ли они вообще. Суннитский теолог, такой как Насир-ад-дин Умар, может здесь возразить, что астрология бесполезна, потому что любое явление, осуществляемое Богом по его необъяснимой воле, в момент его возникновения необходимо. Автор трактата знает это возражение, и он не оспаривает его правильности. Но мы постоянно остаемся в неведении, даже в невежестве, именно ввиду событий, происходящих в будущем. И в такой степени мы включили соображение о возможных происшествиях с привлечением космического порядка и пытались составить себе мнение об этом, что вероятно произойдет. «Это незнание — основа для нашей цивилизации. Если бы не было этого незнания... тогда бы на этом свете не было планирования всех стремлений и оно осталось бы недоставленным посланием. Тогда любое врачебное лечение, любой совет правоведов, пробуждение пророков и их призыв к вере — тогда все это было бы суетным и ничтожным!»77.
Здесь не только выявлена возможность того, что набожные ученые-правоведы могут верить во всемогущество Бога и все же заниматься астрологией, а предпринята попытка примирить учение о непрерывности существования космоса с независимо решающим создателем78. Далее также говорится, что представление человека, особенно щедро наделенного Богом, о событиях этого мира может простираться дальше, чем представление астрологов с их — возможно — ошибочными расчетами. Если в трактате говорится, что именно эта неуверенность подстегивает к предвидимому осторожному поступку, то в действительности в этом лежит глубокое познание, которое, касаясь личности Тимура, однако, ведет к двусмысленному изложению его дел. Был ли он убежден в том, что он в конце концов действовал свободно и ответственно за себя, следовательно, как индивидуум, или оправдывает ли его уверенность, что он был избран, как его уверяли со всех сторон? Распоряжался ли ои от своего имени миром и было ли все, что делалось для узаконивания его войн, не чем иным, как прекрасной, целенаправленной инсценировкой? Или он распоряжался все же от имени того, Другого, миром, о котором постоянно твердили его придворные льстецы, и не только они? С этими вопросами мы должны будем согласиться.
Тимур, победоносный, нагруженный добычей, с многими пленными для своей безлюдной страны, вернулся из Индии. Во время похода послы много раз информировали его об обстановке на западе империи. Казалось, его сыновья и внуки искусно решают свои задачи. А затем внезапно разочарование! О сумасбродстве Мираншаха, его самовольном господстве, о его возмущении тайно донесли «господину счастливых обстоятельств»; но прежде всего это, видимо, были известия о совершенно неудавшемся походе Мираншаха в Багдад79, которые заставили неотложно еще раз продвинуться на запад и теперь без всякого снисхождения уничтожить врагов. Со всей жестокостью к себе и к своим войскам ринулся Тимур в новую кампанию, определенно не догадываясь, как долго она продлится*. То, что его эмиры не раз роптали, его не удерживало: если бы он сломался перед ними, он бы больше не был «господином счастливых обстоятельств», которому Бог дал землю, чтобы он ею распоряжался.
