Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Guide_Prisoners_rights_RUS.pdf
Скачиваний:
44
Добавлен:
23.06.2022
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

152

Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных

 

 

XV. ЗАПРЕЩЕНИЕ ДИСКРИМИНАЦИИ

«Статья 14 Конвенции

Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».

310.В своей прецедентной практике Европейский Суд рассматривал различные жалобы заключенных на предполагаемую дискриминацию в связи с конкретными условиями их содержания под стражей или иными аспектами лишения свободы, которые привели к тому, что

сними обращались иначе, чем с иными категориями заключенных.

311.Например, в Постановлении Большой Палаты по делу «Кафкарис против Кипра» (Kafkaris v. Cyprus) 2008 года, §§ 162–166, где заявитель со ссылкой на статью 14 Конвенции во взаимосвязи со статьями 3, 5 и 7 Конвенции жаловался на то, что он подвергся дискриминации по сравнению с другими осужденными к пожизненному лишению свободы, которые были помилованы президентом страны и на этом основании освобождены из-под стражи, Европейский Суд не усмотрел нарушения статьи 14 Конвенции. В частности, он подчеркнул, что с учетом широкого диапазона факторов, которые принимаются во внимание президентом при осуществлении права на помилование, в частности характера совершенного преступления и доверия общества к системе уголовного правосудия, нельзя считать, что осуществление этого права дало основания предполагать нарушение статьи 14 Конвенции. Что касается предполагаемой дискриминации заявителя как лица, осужденного к пожизненному лишению свободы, по сравнению с другими заключенными, Европейский Суд пришел к выводу, что с учетом характера пожизненного лишения свободы заявитель не мог считать себя находящимся в аналогичном или в существенно схожем положении по сравнению с другими заключенными, не отбывающими наказания в виде пожизненного лишения свободы.

312.В Постановлении по делу «Клифт против Соединенного Королевства» (Clift v. United Kingdom) 2010 года, §§ 73–79, Европей-

Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных

153

 

 

ский Суд рассматривал вопрос о предполагаемой дискриминации в связи с различиями в процессуальных требованиях к досрочному освобождению в зависимости от срока назначенного наказания.

Вчастности, заявитель, отбывавший наказание в виде лишения свободы на срок свыше 15 лет, для досрочного освобождения должен был получить дополнительное разрешение компетентного государственного органа, которое не требовалось получать тем, кто отбывал наказание в виде лишения свободы на срок менее 15 лет. Европейский Суд отметил, что в случаях, когда система досрочного освобождения применяется к заключенным по-разному в зависимости от срока назначенного им наказания, возникает опасность того, что без объективного обоснования это вступит в противоречие с необходимостью обеспечивать защиту от произвольного содержания под стражей согласно статье 5 Конвенции. Соответственно, ситуация заявителя подпадала под определение «иных признаков» для целей применения статьи 14 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд установил, что с точки зрения досрочного освобождения заявитель мог считать себя находящимся в том же положении, что и заключенные, отбывающие наказание в виде лишения свободы на длительный срок, не превышающий 15 лет, и осужденные к пожизненному лишению свободы. Наконец, Европейский Суд счел, что обжалуемое различие в обращении не имело под собой объективных оснований, поскольку власти государства-ответчика не доказали, каким образом дополнительное разрешение, которое должны были получать определенные категории заключенных, решало проблемы, связанные с предположительно более высокой опасностью некоторых заключенных после их освобождения.

313.В Постановлении по делу «Хамтоху и Аксенчик против Российской Федерации» (Khamtokhu and Aksenchik v. Russia) 2017 года, §§ 69–88, касавшемся предположительно дискриминационного характера положений о назначении наказания в виде пожизненного лишения свободы, возникли вопросы, затронутые в обоих упомянутых выше делах – «Кафкарис против Кипра» (Kafkaris v. Cyprus) и «Клифт против Соединенного Королевства» (Clift v. United Kingdom).

Вчастности, оба заявителя – взрослые заключенные мужского пола, отбывающие наказание в виде пожизненного лишения свободы, – со ссылкой на статью 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 5 Конвенции жаловались на дискриминацию по сравнению с другими категориями осужденных, которым в силу закона не могло быть назначено наказание в виде пожизненного лишения свободы, в частности женщинам, лицам, совершившим преступления в возрасте до 18 лет, и лицам, достигшим к моменту вынесения приговора 65 лет.

154

Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных

 

 

314. Рассматривая данный вопрос, Европейский Суд прежде всего отметил, что в ситуации, когда внутригосударственное законодательство запрещает назначать определенным категориям осужденных наказание в виде пожизненного лишения свободы, этот запрет подпадает под действие пункта 1 статьи 5 Конвенции для целей применения статьи 14 Конвенции во взаимосвязи с первым из указанных положений Конвенции. Европейский Суд также установил, что имело место различие в обращении между заявителями и другими категориями заключенных по признаку пола и возраста. Что касается этого различия в обращении применительно к заявителям и несовершеннолетним правонарушителям, Европейский Суд счел, что запрет назначать несовершеннолетним правонарушителям наказание в виде пожизненного лишения свободы согласуется с подходом, общим для правовых систем всех государств-участников, а также с международными стандартами. Говоря о преступниках старше 65 лет, Европейский Суд указал на наличие объективных оснований для такого различия в обращении, поскольку возможность сократить срок наказания в виде пожизненного лишения свободы, которую следует обеспечивать осужденным, имеет для пожилых преступников еще большее значение, чтобы их шансы на освобождение не стали иллюзорными. По поводу различия в обращении между мужчинами и женщинами Европейский Суд отметил различные международные стандарты и статистические данные, признающие особые потребности преступников женского пола и указывающие на существенное различие между общим количеством заключенных мужского и женского пола, особенно в отношении пожизненного лишения свободы. Кроме того, Европейский Суд пришел к выводу, что сложные вопросы, затронутые в этом деле, касались сферы, в которой консенсус между государствами-участниками практически отсутствует, а в целом законодательство, по-видимому, находится в переходном состоянии. Следовательно, властям каждого государства нужно предоставить широкую свободу усмотрения. Европейский Суд также установил, что власти государства-ответчика явно могли бы распространить запрет на назначение наказания в виде пожизненного лишения свободы на все категории правонарушителей, чтобы способствовать соблюдению принципов справедливости и гуманности, однако Конвенция в том виде, в каком ее сейчас трактует Европейский Суд, не требует от них так действовать. В целом Европейский Суд высказал мнение о том, что в данном деле имелось разумное соотношение пропорциональности между использованными средствами и преследуемой правомерной целью и что обжалуемый по делу запрет назначать наказание в виде пожизненного лишения свободы не яв-

Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных

155

 

 

лялся запрещенным различием в обращении по смыслу положений статьи 14 Конвенции.

315.Вместе с тем в Постановлении по делу «Эцис против Латвии» (Ēcis v. Latvia) 2019 года, §§ 77–95, касавшемуся абсолютного запрета отлучаться из исправительного учреждения (для того, чтобы присутствовать на похоронах), который относился к определенной категории заключенных мужского пола, в отличие от заключенных женского пола, которые имели право на такую отлучку, Европейский Суд констатировал нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции. В частности, он отметил, что с точки зрения влияния условий содержания заключенного на ограничения, связанные с его семейной жизнью и, в частности, с его правом отлучаться из исправительного учреждения по гуманитарным соображениям, заявитель мог считать себя находящимся в том же положении, что и заключенные женского пола, осужденные за такие же или сопоставимые преступления.

316.Что касается оправданности обжалуемого по делу различия

вобращении, Европейский Суд подчеркивал, что желание учесть особые потребности заключенных женского пола, особенно связанные с материнством, для достижения действительного равенства между мужчинами и женщинами не следует считать дискриминацией. Соответственно, определенные различия в условиях содержания под стражей мужчин и женщин являются допустимыми и даже, может быть, необходимыми для обеспечения полноценного гендерного равенства. Тем не менее в контексте пенитенциарной системы и условий содержания под стражей необходимо, чтобы в случае различия в обращении по половому признаку соблюдалось разумное соотношение пропорциональности между используемыми средствами и преследуемой целью. В рассматриваемом деле Европейский Суд не согласился с тем, что существовавшее различие

вобращении оправдывалось соображениями безопасности. Кроме того, он указал, что цель лишения свободы, заключающаяся в исправлении преступника, применяется независимо от половой принадлежности заключенного и что поддержание семейных связей является важнейшим средством содействия реинтеграции в общество и исправления всех заключенных независимо от пола. Далее, возможность отлучаться из исправительного учреждения является одним из средств облегчения реинтеграции всех заключенных в общество. Таким образом, абсолютный запрет мужчинам покидать исправительное учреждение даже для того, чтобы присутствовать на похоронах родственника, не способствует достижению цели учета особых потребностей заключенных женского пола. Отказ удов-

156

Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных

 

 

летворить просьбу заявителя отпустить его на похороны своего отца на основании условий содержания под стражей, применяющихся к нему в силу его половой принадлежности, не имел под собой объективных и разумных оснований.

317.Напротив, в Постановлении по делу «Александру Энаке против Румынии» (Alexandru Enache v. Romania) 2017 года, §§ 70–79), касавшемся различия в обращении на основании законодательства, разрешающего давать отсрочку от отбывания наказания матерям, но не отцам, имеющим малолетних детей, Европейский Суд не усмотрел нарушения статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции. Он допустил, что заявитель, отец маленького ребенка, находился в ситуации, сопоставимой с положением находящейся в заключении матери маленького ребенка. Европейский Суд также отметил, что обжалуемое по делу различие в обращении преследовало цель учесть конкретные личные обстоятельства, в том числе беременность содержащихся под стражей женщин и период до того момента, когда ребенку исполнится год, с учетом, в частности, особых связей между матерью и ребенком в этот период. В конкретной сфере, относящейся к рассматриваемому делу, Европейский Суд счел, что эти соображения могут являться достаточными основаниями, оправдывающими различие в обращении с заявителем. Действительно, как подчеркнул Европейский Суд, материнство имеет ряд характерных особенностей, которые следует учитывать, и часто требует принимать меры по его защите. Международное право предусматривает, что принятие государствами-участниками особых мер по защите матерей и материнства не следует считать дискриминацией. Это относится и к ситуациям, когда женщину, ставшую матерью, приговаривают к лишению свободы. Таким образом, обжалуемое различие в обращении не привело к запрещенной дискриминации по смыслу положений статьи 14 Конвенции.

318.Далее, в Постановлении по делу «Чалдаев против Российской Федерации» (Chaldayev v. Russia) 2019 года, §§ 76–83, Европейский Суд рассмотрел вопрос о том, было ли оправданно различие в строгости норм, регламентирующих свидания с лицами, содержащимися в исправительных колониях и следственных изоляторах (где находился заявитель), по смыслу положений статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции. Европейский Суд установил, что статус лица, содержащегося в следственном изоляторе, подпадает под определение «иных признаков» в статье 14 Конвенции и что с точки зрения права на уважение личной и семейной жизни подследственные

иосужденные находятся в аналогичном положении. Кроме того, Европейский Суд признал автоматические ограничения свиданий для

Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных

157

 

 

задержанных, предусмотренные соответствующим внутригосударственным законодательством, необоснованными, в частности, с учетом того, что по своему статусу они являются лицами, которым еще не вынесен окончательный обвинительный приговор за совершение преступления. В связи с этим он констатировал нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции (см. также упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ладуна против Словакии» (Laduna v. Slovakia)).

319.Аналогичным образом в Постановлении по делу «Варнас против Литвы» (Varnas v. Lithuania) 2013 года, §§ 116–122, Европейский Суд установил, что различие в обращении с подследственными, содержащимися в следственных изоляторах, по сравнению с заключенными, отбывающими наказание по приговору суда, которое касалось свиданий с супругами, не было оправданным по смыслу положений статьи 14 Конвенции. Европейский Суд, в частности, отметил, что относительно свиданий заявителя с его женой в данном деле не возникало каких-либо вопросов, касающихся соображений безопасности и имеющих отношение к преступным связям внутри семьи. Кроме того, Европейский Суд не принял доводов о том, что ограничения свиданий мужа и жены были вызваны отсутствием соответствующих помещений. В итоге он пришел к выводу, что власти государства-от- ветчика не привели разумных и объективных оснований, которые оправдывали бы различие в обращении с подследственными по сравнению с заключенными, отбывающими наказание по приговору суда, а значит, допустили дискриминацию (см. также Постановление Европейского Суда по делу «Костел Гачиу против Румынии» (Costel Gaciu v. Romania) 2015 года, §§ 56–62).

320.Кроме того, Европейский Суд устанавливал, что по смыслу положений статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции не является оправданным различие в обращении с подследственными по сравнению с заключенными, отбывающими наказание по приговору суда, которое касается возможности освобождения из-под стражи неизлечимо больных лиц (см. Постановление Евро- пейского Суда по делу «Гюлай Четин против Турции» (Gülay Çetin

v.Turkey) 2013 года, §§ 128–133).

321.Далее, в Постановлении по делу «Шелли против Соединенного Королевства» (Shelley v. United Kingdom) 2008 года, Европейский Суд признал жалобу заявителя на то, что в ходе реализации программ обмена шприцев для наркоманов с заключенными обращались хуже, чем с обычными гражданами, неприемлемой для рассмотрения по существу в связи с ее явной необоснованностью. Европейский Суд готов был допустить, что в области здравоохра-

158

Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных

 

 

нения заключенные могли считать себя находящимися в том же положении, что и обычные граждане. Однако различие в профилактических мерах, принимающихся в местах лишения свободы и за их пределами, охватывается свободой усмотрения государства. В обстоятельствах дела его можно было счесть соразмерным и имеющим под собой объективные и разумные основания с учетом, в частности, следующих факторов: отсутствия конкретных указаний ЕКПП по поводу программ обмена шприцев; того, что риск заражения был вызван прежде всего действиями самих заключенных; различных политических соображений, по которым власти государ- ства-ответчика пытались снизить риск заражения путем предоставления дезинфицирующих средств и старались подходить к вопросу программ обмена шприцев с осторожностью, отслеживая ход их реализации вне пенитенциарных учреждений.

322.В Постановлении по делу «Мартзаклис и другие против Греции» (Martzaklis and Others v. Greece) 2015 года, §§ 67–75, касавшемся изоляции ВИЧ-инфицированных заключенных и помещения их

втюремную психиатрическую больницу, Европейский Суд установил нарушение статьи 3 Конвенции как отдельно, так и во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции. У Европейского Суда не было оснований критиковать первоначальное намерение администрации пенитенциарного учреждения перевести ВИЧ-инфицированных заключенных, в том числе заявителей, в тюремную больницу, чтобы обеспечить им больший комфорт и регулярный контроль качества лечения. Их помещение в психиатрическую больницу было оправдано необходимостью улучшить наблюдение и лечение, которые им обеспечивались, защитить их от инфекционных заболеваний, обеспечить им более качественное питание, длительные прогулки, возможность пользоваться собственной кухней и ванными комнатами. Таким образом, несмотря на то, что в случае заявителей имело место различие в обращении, оно преследовало «правомерную цель», а именно обеспечение им более благоприятных условий содержания под стражей по сравнению с обычными заключенными. Однако заявители были ВИЧ-инфицированными, но у них не было СПИДа, а значит, отсутствовала необходимость их изолировать для того, чтобы предотвратить распространение заболевания или инфицирование других заключенных. Кроме того, утверждения заявителей об условиях их содержания под стражей подтверждались различными выводами и комментариями на внутригосударственном и международном уровнях.

323.Аналогичным образом, что касается разделения различных категорий заключенных, Постановление Европейского Суда

Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных

159

 

 

по делу «Х против Турции» (X v. Turkey) 2012 года, §§ 51–58, касалось полной изоляции содержащегося под стражей гомосексуалиста в течение более восьми месяцев для защиты его от других заключенных. Европейский Суд установил в связи с этим нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции. Он пришел к выводу, что опасения администрации пенитенциарного учреждения по поводу опасности, угрожавшей заявителю в случае, если бы он оставался в обычной камере с другими заключенными, нельзя назвать совершенно необоснованными. Вместе с тем их было недостаточно, чтобы оправдать его полную изоляцию от других заключенных, тем более что администрация недостаточно проанализировала угрозу безопасности заявителя. Приняв во внимание сексуальную ориентацию заявителя, она просто сочла, что ему могут быть причинены серьезные телесные повреждения. Следовательно, полное исключение заявителя из жизни пенитенциарного учреждения нельзя было считать обоснованным.

324. Наконец, следует отметить, что в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты по делу «Штуммер против Австрии» (Stummer v. Austria), §§ 90–111, Европейский Суд также рассмотрел вопрос о предполагаемой дискриминации в связи с отказом учесть выполняемую в тюрьме работу при расчете пенсионных прав по смыслу статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Европейский Суд пришел к выводу, что вне зависимости от конкретного характера выполняемой в тюрьме работы51 с точки зрения необходимости обеспечения пенсии по старости заявитель, по сути, находился в том же положении, что и обычные работники. В то же время Европейский Суд допустил, что, поскольку у работающих заключенных нередко нет средств для того, чтобы делать отчисления в систему социального страхования, необходимо обеспечивать общую устойчивость системы обеспечения пенсии по старости, а срок, в течение которого человек выполняет работу в тюрьме, нельзя считать страховым стажем или его заменой, компенсирующими периоды, в течение которых отчисления не производились. Говоря о соразмерности различия в обращении, о котором идет речь, Европейский Суд отметил, что при осуществлении экономической и социальной политики государства пользуются широкой свободой усмотрения и что отсутствует общеевропейский консенсус по вопросу социального обеспечения заключенных. Кроме того, Европейский Суд придал значение тому факту, что заявитель, хотя он и не имел права на получение пенсии по старости,

51 См. главу «Привлечение заключенных к труду» настоящего Руководства.

160

Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных

 

 

не остался без социального обеспечения вообще. В целом в условиях меняющихся стандартов государству-участнику нельзя поставить в вину, что оно отдает предпочтение тому механизму страхования, который, по его мнению, более всего подходит для обеспечения реинтеграции заключенных в общество после их освобождения. От властей государства-ответчика требовалось контролировать вопрос, затронутый в том деле, но Европейский Суд отметил, что, не включив работающих заключенных в систему обеспечения пенсии по старости, они не вышли за пределы широкой свободы усмотрения, которой пользуется государство в этой области.