40 |
Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных |
|
|
III. КОНТАКТЫ С ВНЕШНИМ МИРОМ
«Статья 8 Конвенции
1.Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
2.Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности
иобщественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
«Статья 10 Конвенции
1.Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. …
2.Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
«Статья 12 Конвенции
Мужчины и женщины, достигшие брачного возраста, имеют право вступать в брак и создавать семью в соответствии с национальным законодательством, регулирующим осуществление этого права».
Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных |
41 |
|
|
А. КОНТАКТЫ С РОДСТВЕННИКАМИ И СВИДАНИЯ
73.Согласно устоявшейся прецедентной практике Европейского Суда содержание под стражей, как и любая другая мера, связанная с лишением лица свободы, предполагает неизбежные ограничения его личной и семейной жизни. Вместе с тем важнейшей частью права заключенного на уважение его семейной жизни является возможность поддерживать контакты со своими близкими родственниками, которую ему должны предоставлять власти, а в случае необходимости они должны содействовать ему в этом (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хорошенко против Российской Федерации» (Khoroshenko v. Russia) 2015 года, § 11014, в котором приводятся ссылки на другие прецеденты по данному вопросу). В этом контексте Европейский Суд также подчеркивал необходимость принимать во внимание принцип исправления осужденного, то есть его реинтеграции в общество (см. ibid., §§ 121–122).
74.Любое вмешательство в осуществление лицом права на уважение его личной и семейной жизни должно быть оправданно по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции15. В частности, законодательство, устанавливающее ограничения на свидания с родственниками, должно удовлетворять требованию «качества закона», предусмотренному статьей 8 Конвенции. В ряде дел по жалобам против Российской Федерации Европейский Суд решил, что это требование не было соблюдено, поскольку соответствующее законодательство наделяло органы власти, которые по-прежнему отвечали за расследование по уголовному делу, неограниченными полномочиями разрешать или запрещать свидания содержащимся под стражей лицам и не предусматривало положений, ограничивающих объем этих полномочий и способы их осуществления. В связи с этим Европейский Суд приходил к выводу, что такое законодательство лишало содержащегося под стражей лица минимальной степени защиты от произвола или злоупотреблений, на которую лица вправе рассчитывать в демократическом обществе, руководствующемся принципом верховенства права (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кунгуров против Российской Федерации» (Kungurov v. Russia) 2020 года, §§ 18–20).
75.В то же время Европейский Суд признавал, что в какой-то степени контроль за контактами содержащихся под стражей лиц с внеш-
14Так в тексте. По-видимому, имеется в виду § 106 указанного Постановления (примеч. переводчика).
15См. подробнее: Руководство по применению статьи 8 Европейской конвенции по правам человека.
42 |
Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных |
|
|
ним миром необходим и что сам по себе он не нарушает требований Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Алиев против Украины» (Aliev v. Ukraine) 2003 года, § 187, Постановление Европейского Суда по делу «Кирьяку Циаккурмас и другие против Турции» (Kyriacou Tsiakkourmas and Others v. Turkey) 2015 года, § 303). Данные меры контроля могут включать в себя ограничения количества свиданий с родственниками, наблюдение за ходом этих свиданий, а если это оправдано характером преступления или конкретными характеристиками личности содержащегося под стражей человека, он может быть переведен на особый режим или получать разрешения на свидания на особых условиях (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хадьо против Венгрии» (Hagyó v. Hungary) 2013 года, § 84). Вместе с тем Европейский Суд не усмотрел вмешательства государства в осуществление лишенными свободы лицами прав, предусмотренных статьей 8 Конвенции, в ситуации, когда они не представили достаточных доказательств того, что они обращались с ходатайствами об организации свиданий с родственниками или о предоставлении им других средств или видов связи со своими родственниками и друзьями, которые, по утверждениям заявителей, им обеспечены не были (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Кирьяку Циаккурмас и другие против Турции» (Kyriacou Tsiakkourmas and Others v. Turkey) 2015 года, § 304).
76.В этом контексте следует проводить различие между переводом содержащегося под стражей лица на особый режим или предоставлением ему свиданий на особых условиях в период проведения предварительного следствия, когда такие меры могут разумно считаться необходимыми для достижения преследуемой законной цели,
ипродлением применения указанного режима. С этой целью необходимость продления особого режима требует от компетентных органов власти проводить оценку с максимальной тщательностью (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Энеа против Италии» (Enea v. Italy) 2009 года, §§ 125–131, и упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хорошенко против Российской Федерации» (Khoroshenko v. Russia) 2015 года, § 124).
77.Аналогичным образом в колониях строгого режима применение таких мер, как физическое разделение, может быть оправдано требованиями обеспечения безопасности пенитенциарного учреждения или риском того, что заключенный вступит с контакт с преступными организациями через членов своей семьи (см. Постановление Евро- пейского Суда по делу «Лорсе и другие против Нидерландов» (Lorsé and Others v. Netherlands) 2003 года, §§ 83–86). Однако длительный
Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных |
43 |
|
|
запрет прямых контактов может быть оправдан только при наличии реальной и сохраняющейся угрозы подобного рода (см. Постановле- ние Европейского Суда по делу «Пехович против Польши» (Piechowicz v. Poland) 2012 года, §§ 205–222, и упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хорошенко против Российской Федерации» (Khoroshenko v. Russia) 2015 года, § 125)16.
78.В Постановлении Европейского Суда по делу «Тросин против Украины» (Trosin v. Ukraine) 2012 года, §§ 42–44, в котором законодательством Украины были введены автоматические ограничения, касающиеся частоты, продолжительности и разных условий свиданий с родственниками для всех осужденных, приговоренных к пожизненному лишению свободы, на фиксированный 10-летний срок, Европейский Суд счел недопустимым, что это законодательство не было гибким при определении целесообразности или даже необходимости столь суровых ограничений в каждом конкретном случае, пусть даже они применялись к лицам, которым было назначено самое строгое наказание из тех, что предусмотрены уголовным законом. Европейский Суд пришел к выводу, что регулирование данных вопросов не должно содержать негибкие ограничения, и отметил, что государства должны совершенствовать оценку соразмерности, позволяющую властям сопоставлять противоречащие друг другу личные и общественные интересы и принимать во внимание особенности каждого конкретного дела.
79.Равным образом в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хорошенко против Российской Федерации» (Khoroshenko v. Russia), §§ 127–149, Европейский Суд столкнулся с ситуацией, когда в течение 10 лет заявитель мог поддерживать связь с внешним миром посредством переписки, однако все остальные формы его контактов подвергались ограничениям: он мог звонить по телефону только в экстренных обстоятельствах, ему было разрешено только одно свидание с двумя совершеннолетними посетителями каждые шесть месяцев продолжительностью не более четырех часов, он был отделен от своих родственников стеклянной перегородкой, и во время этих свиданий постоянно присутствовал надзиратель, находившийся на расстоянии, позволяющем ему слышать все разговоры. Эти ограничения, непосредственно предусмотренные законом, применялись к заявителю только потому, что он был приговорен к пожизненному лишению свободы, вне зависимости от каких-либо других факторов. Данный режим был введен на
16 См. главу «Особые меры строгого режима и меры по обеспечению безопасности» настоящего Руководства.
44 |
Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных |
|
|
фиксированный 10-летний срок и мог быть продлен в случае плохого поведения заключенного, но возможность его сократить отсутствовала. Все эти ограничения применялись в рамках одного и того же режима в течение фиксированного срока и не могли быть изменены. Европейский Суд пришел к выводу, что различные длительные и суровые ограничения свиданий заявителя со своими близкими в колонии, взятые в совокупности, и тот факт, что оспариваемые условия организации свиданий в колонии не уделяли надлежащего значения принципу соразмерности и необходимости исправления и реинтеграции в общество заключенных, приговоренных к лишению свободы на длительный срок, нарушали требования статьи 8 Конвенции.
80.В Постановлении Европейского Суда по делу «Кучера против Словакии» (Kučera v. Slovakia) 2007 года, §§ 127–134, рассматривалась ситуация, касавшаяся ограничений свиданий с родственниками, применявшихся к подследственному, который содержался в следственном изоляторе. Европейский Суд подчеркнул, что, несмотря на правомерную необходимость лишить заявителя возможности препятствовать проведению расследования, например, путем обмена информацией с другими обвиняемыми по его делу, в том числе с его женой, он не убежден в том, что требовалось запрещать заявителю видеться со своей женой в течение 13 месяцев. Европейский Суд отметил, что можно было бы, например, предусмотреть особый порядок организации свиданий в присутствии сотрудника следственного изолятора. Кроме того, сомнительно, действительно ли имелись уместные и достаточные основания для лишения заявителя возможности видеться с его женой столь длительное время, с учетом страданий, вызванных долгой разлукой, и того факта, что следствие практически закончилось. При таких обстоятельствах Европейский Суд установил нарушение статьи 8 Конвенции.
81.Что касается свиданий с супругами, то в Постановлении Большой Палаты по делу «Диксоны против Соединенного Королевства» (Dickson v. United Kingdom) 2007 года, § 81, Европейский Суд сослался на то, что более половины государств – участников Конвенции позволяют заключенным видеться со своими супругами, хотя и со множеством различных ограничений. Вместе с тем выразив одобрение сложившейся тенденции, когда несколько европейских стран стали предоставлять заключенным возможность видеться со своими супругами, Европейский Суд отметил, что при толковании Конвенции он еще ни разу не усматривал в ней обязательство государств-у- частников разрешать такие свидания (см. упомянутое выше Поста- новление Европейского Суда по делу «Алиев против Украины» (Aliev
v.Ukraine) 2003 года, § 188). Соответственно, при определении мер,
Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных |
45 |
|
|
которые необходимо принять для обеспечения соблюдения Конвенции с надлежащим учетом потребностей и ресурсов общества и отдельных лиц, государства-участники пользуются широкими пределами усмотрения. Кроме того, вопрос о свиданиях с супругами, несомненно, попадает под действие статьи 8 Конвенции (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Эпнерс-Гефнерс против Латвии» (Epners-Gefners v. Latvia) 2012 года, § 63, в котором приводятся ссылки на другие прецеденты по данному вопросу), а различные ограничения этих свиданий могут поднять вопрос о дискриминации с точки зрения статьи 14 Конвенции17.
82.В упомянутом выше Постановлении Большой Палаты по делу «Диксоны против Соединенного Королевства» (Dickson v. United Kingdom) Европейский Суд также рассмотрел вопрос об отказе раз- решить осуществить искусственное оплодотворение супружеской паре, в которой муж отбывал наказание в пенитенциарном учреждении, а жена находилась на свободе. Европейский Суд решил, что предоставление услуг по искусственному оплодотворению не повлечет за собой возникновение каких-либо проблем, связанных с обеспечением безопасности, и не обременит серьезно государство
вадминистративном или финансовом отношении. Кроме того, он подчеркнул, что в европейской уголовной политике сформировалась тенденция к усилению признания важности исправительной цели лишения свободы, особенно к концу длительного срока тюремного заключения. Несмотря на то, что в исключительных случаях оказание услуг по искусственному оплодотворению было разрешено, государственная политика с самого начала установила для них настолько высокую планку, что это не позволило достичь равновесия между противоречащими друг другу частными и публичными интересами и помешало провести проверку соразмерности ограничения прав заявителей, как того требует Конвенция.
83.Европейский Суд также рассмотрел ряд жалоб на нарушение статьи 8 Конвенции в связи с отказом заключенному в просьбе разрешить ему увидеться с больным родственником или поехать на похороны близкого человека (см. Постановление Европейского Суда по делу «Плоский против Польши» (Płoski v. Poland) 2002 года, §§ 26–39, Постановление Европейского Суда по делу «Шемкампер против Франции» (Schemkamper v. France) 2005 года, §§ 19–36). В то же время Европейский Суд пришел к выводу, что отказ разрешить заключенному посетить заболевшего родственника не достигает минимального уровня жестокости, который дал бы основания говорить
17 См. главу «Право на вступление в брак» настоящего Руководства.
46 |
Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных |
|
|
о нарушении статьи 3 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Саннино против Италии» (Sannino v. Italy) 2005 года).
84.В связи с этим Европейский Суд указывал, что статья 8 Конвенции не гарантирует лишенному свободы человеку безусловного права на посещение заболевшего родственника или на участие в похоронах родственника. Рассматривать каждое такое ходатайство по существу должны власти государства-ответчика. Проверка, которую осуществляет Европейский Суд, сводится к изучению оспариваемых мер в контексте конвенционных прав заявителя с учетом пределов усмотрения, предоставленных государствам – участникам Конвенции. Европейский Суд также подчеркивал, что даже если права и свободы лишенного свободы человека должны подлежать различным ограничениям в силу самого характера ситуации, в которой он оказался, каждое такое ограничение должно, тем не менее, быть оправдано ссылкой на его необходимость в демократическом обществе. Власти государства-ответчика обязаны доказать, что данная необходимость действительно существовала, т. е. продемонстрировать наличие настоятельной общественной необходимости (см. Постановление Европейского Суда по делу «Линд против Российской Федерации» (Lind v. Russia) 2007 года, § 94). Действительно, Европейский Суд обращал особое внимание на тот факт, что властям государства-ответчика следует осуществлять тщательную оценку обстоятельств каждого конкретного дела (см. Постановле- ние Европейского Суда по делу «Ветцев против Болгарии» (Vetsev v. Bulgaria) 2019 года, § 25).
85.В упомянутых выше Постановлениях по делам «Шемкампер против Франции» (Schemkamper v. France), «Плоский против Польши» (Płoski v. Poland) и в Решении по делу «Саннино против Италии» (Sannino v. Italy) Европейский Суд принял во внимание следующие факторы для того, чтобы определить, являлись ли отказы в ходатайстве разрешить содержащемуся под стражей лицу увидеться
сзаболевшим родственником или пойти на похороны родственника «необходимыми в демократическом обществе»: стадию производства по уголовному делу, возбужденному в отношении заявителя, характер совершенного им преступления, характеристику заявителя, серьезность болезни родственника, степень родства, возможность сопроводить заключенного к месту назначения под конвоем и т. д. Так, нарушение статьи 8 Конвенции было установлено в упомянутом выше Постановлении по делу «Плоский против Польши» (Płoski v. Poland), где заявитель, которому еще не был вынесен приговор, об- винялся в совершении преступления, не связанного с насилием. Он просил разрешить ему принять участие в похоронах своих родителей,
Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных |
47 |
|
|
которые умерли друг за другом в течение одного месяца, а власти го- сударства-ответчика не привели убедительных оснований для своего отказа и не рассмотрели возможность сопроводить заявителя на похороны под конвоем. Напротив, в упомянутом выше Решении по делу «Саннино против Италии» (Sannino v. Italy) отказ являлся обоснованным, поскольку заявитель был признан виновным в убийстве
иимел сложный характер. Он попросил разрешения увидеться со своим дедушкой, который не являлся его близким родственником
исостояние здоровья которого не внушало серьезных опасений. В более позднем деле «Шемкампер против Франции» (Schemkamper v. France) Европейский Суд также признал отказ обоснованным, так как отец заявителя чувствовал себя не настолько плохо, чтобы быть не в состоянии навестить заявителя в тюрьме.
86.В упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Линд против Российской Федерации» (Lind v. Russia), §§ 97–98, Европейский Суд установил, что, отказавшись удовлетворить ходатайство заявителя о том, чтобы ему разрешили выехать за рубеж, увидеться с умирающим отцом и присутствовать на церемонии прощания с ним, власти государства-ответчика не вышли за пределы своего усмотрения. Однако, по мнению Европейского Суда, когда ходатайство заявителя об освобождении из-под стражи было отклонено, ему нужно было предоставить альтернативную возможность попрощаться со своим умирающим отцом. Европейский Суд решил, что телефонный разговор, который через минуту прервали, не обеспечил заявителю реальной возможности попрощаться со своим умирающим отцом, в связи с чем он констатировал нарушение статьи 8 Конвенции.
87.В Постановлении по делу «Развозжаев против Российской Федерации и Украины (Razvozzhayev v. Russia and Ukraine) и Удальцов против Российской Федерации (Udaltsov v. Russia)» 2019 года, § 268, где заявителю18 отказали в ходатайстве отпустить его на похороны матери, по-видимому, из-за того, что он не сообщил об этом заранее, Европейский Суд подчеркнул, что временные ограничения, осложняющие планирование участия в похоронах, не являются достаточным основанием для отказа в таком ходатайстве. Европейский Суд отметил, что дата похорон обычно определяется в последний момент, и, как правило, они считаются неотложным мероприятием. В данном случае заявитель физически мог бы присутствовать на похоронах, которые состоялись на следующий день в том же городе, по-
18 Так в тексте. Имеется в виду заявитель Развозжаев (примеч. редактора).
48 |
Прецедентная практика Европейского Суда. Права заключенных |
|
|
этому Европейский Суд пришел к выводу, что отказ отпустить заявителя на похороны нарушал требования статьи 8 Конвенции.
88.В Постановлении Европейского Суда по делу «Гимон против Франции» (Guimon v. France) 2019 года, §§ 37–52, напротив, речь шла об отказе разрешить заключенной, осужденной за преступления, связанные с терроризмом, покинуть тюрьму под конвоем для того, чтобы она могла отдать дань уважения своему умершему отцу. Европейский Суд не усмотрел в связи с этим нарушения статьи 8 Конвенции. Он принял во внимание следующие соображения: заявительница была ранее судима (она несколько раз отбывала наказание в тюрьме за участие в террористических актах и продолжала утверждать, что она является членом «ЭТА»); конвоирование нужно было осуществить на расстояние почти 650 км, а условия конвоирования должны были быть особенно строгими; времени на рассмотрение ходатайства заключенной после того, как было получено окончательное разрешение на ее конвоирование, было недостаточно для организации конвоирования с привлечением специально подготовленных сотрудников, надзора за заключенной, осужденной за совершение преступлений, связанных с терроризмом, и организации предварительного осмотра помещения; заявительницу регулярно навещали родственники и друзья; судебные органы уравновесили различные интересы, о которых шла речь в деле, а именно право заявительницы на уважение ее семейной жизни, с одной стороны, и предотвращение беспорядков и преступлений, с другой.
89.В Постановлении по делу «Солкан против Румынии» (Solcan v. Romania) 2019 года, § 29, в котором речь шла о ходатайстве женщины, содержащейся в психиатрической больнице, временно освободить
ееиз-под стражи, чтобы она могла присутствовать на похоронах ее родственницы, Европейский Суд подчеркнул, что осужденные, страдающие психическими расстройствами и помещенные в психиатрические больницы, находятся в принципиально ином положении, нежели другие содержащиеся под стражей лица, с точки зрения характера и цели лишения их свободы. Следовательно, в ситуации, когда ходатайство о временном освобождении из-под стражи было подано лицом, содержащимся в психиатрической больнице, власти при его рассмотрении должны учитывать все возможные риски. С учетом обстоятельств данного дела Европейский Суд пришел, в частности, к выводу, что безоговорочный отказ судов Румынии временно отпустить заявительницу из больницы по гуманитарным соображениям или предложить иной вариант, который позволил бы ей принять участие в похоронах матери, не соответствовал обязанности государства рассматривать каждое отдельное ходатайство по существу и доказы-