Аристотель. О душе. 1937

ятий, отожествляет, сопоставляет и различает их, Поэтому общее чувство существует сверх отдельных чувственных восприятий, имеет свой особый орган и т. д.

Уже в пределах «Бе апша» можно натолкнуться на из­ вестную аналогию, которая устанавливается Аристотелем между общим чувством и осязанием. В то время как другие чувствен­

ные ощущения вращаются в сфере одной пары противополож­ ностей (белого и черного, высокого и низкого тона и т. п.), осязательные ощущения многообразны. Осязание не есть отдель­ ное ощущение, а скорее совокупность многих, средоточие разно­ образных качеств. Всякое живое существо обладает осязанием, которое можно назвать первичным чувством (тгрЖтт] таЦо^). Являясь, подобно единству сознания, общим условием ‘ всякого чувственного восприятия, осязание, в свою очередь, обладает самостоятельностью и может существовать вне зависимости от других ощущений. Наконец, и материальный орган как осязание, так и общего чувства, характеризуется Аристотелем одинаково: это не есть мясо, мускулы, а нечто сосредоточенное внутри, близ сердца. Дальше этих аналогий Аристотель в своем общем психологическом сочинении, однако, не идет. В его же чисто натуралистических трактатах мы находим отожествление обеих психических способностей; так, в исследовании «Бе зотпи ей У1&Ша» (гл. II) Аристотель пишет: «существует еще некая общая способность, сопровождающая все отдельные чувства, при помощи которой чувственное существо усваивает, что оно видит и слышит; ведь не зрением субъект усматривает, что он видит, также не вкусом и не зрением и не обеими этими способностями субъект обсуждает и может устанавливать различие между сладким и белым, но чем-то общим, что свойственно всем отдель­ ным чувствам, ибо ^способность чувства одна и главное чувст­ вилище одно, только проявления этой способности различны..,

иэта общая способность сосредоточена в осязании». Коммента­ торы идеалисты, настаивающие на самостоятельности сознания

ивозражающие против объединения его с осязанием, становятся втупик перед этим внезапным отожествлением у Аристотеля; им приходится изворачиваться и сглаживать это место, переводя так: «и так как это общее по преимуществу связано с осязани­ ем» (Веаге, Наттопс!, Казанский), но ведь у Аристотеля стоит

бтсаруем, т. е. «находится», «есть». Более откровенным коммен­ таторам остается констатировать факт. Так, Бониц, указав, что в данном месте Аристотель подчеркивает тесную связь осяза­ ния с общим чувством, добавляет: «Я не вижу возможности...

понять иначе слова данного текста. Согласовать^ эти слова с

жествляется с внутренним чувством (8. 94). Для подтверждения того, что у Аристотеля именно в отдельных его натуралистических трактатах выявляется его основная материалистическая уста­ новка, можно привести аналогичные высказывания из второй книги «Бе рагШшв аттаКшп» (гл. X). Дальнейшая плодотвор­

ная разработка психологии Стагирита заключалась бы в том, чтобы во всех отделах психологии вскрыть материалистическую установку Аристотеля, наиболее характерную для последнего

..периода его деятельности.

Интересную попытку хронологической классификации про­ изведений Аристотеля в связи с эволюцией его взглядов дает Вернер Иегер (Даедег, Ап8Ше1е&. ОгипсЦедипд етег ОезсМсЫл зеШег ЕШухсЫип^, ВегНп, 1923). Иегер первый обратил вни­ мание на то, что сохранившиеся литературные произведения Аристотеля нельзя относить лишь к последнему периоду его деятельности. Установив несколько этапов в развитии взглядов Аристотеля, он убедительно доказывает, что отдельные части трактата «О душе» восходят к предшествующей литературной деятельности Аристотеля.

По сравнению с Йегером, выявившим многосоставность трактата Аристотеля и признавшим наличие в нем материали­ стических положений, решительный шаг назад представляет взгляд Адольфа Лассона, сформулированный в предисловии (Георга Лассона) к последнему переводу психологического исследования Аристотеля на немецкий язык (АггзЫеХез, «1]еЬег (Не 8ее1е», 1пз Зеи^сЪе йЬег!гадеп уоп АйоК Ьаззоп. ^па, 1924). Тенденция Лассона очень показательна; она является примером идеологической борьбы вокруг Аристотеля, не заглохшей до наших дней. По мнению Лассона, Аристотель последователь­ ный монист, представитель абсолютного идеализма. Издатель считает главной заслугой А. Лассона, что он выявил Аристо­ теля, как авторитетного наставника в богословии. Дуализм психологической концепции Аристотеля с псевдо-научной точки зрения Лассона объясняется тем, что Аристотелю, как абсо­ лютному идеалисту, невозможно было развернуть в научной форме идею бесконечности субъекта, абсолютного смысла лич­ ности и т. п. ранее того, как «идея богочеловечества вскрылась исторически в воплощении самосознания» (стр. V).

Тщательное изучение текста Аристотеля лучше всего опровергает попытки интерпретировать его с этой идеалисти­ ческой предвзятой точки зрения.

Кроме публикуемого в большинстве изданий общепринятого текста (вульгаты) гсёр1 фоу;?^ существуют еще два более или менее отклоняющихся от него списка, — из них до нас дошли лишь фрагменты из второй книги: 1) парижская редакция, содержа­ щаяся в Парижском списке (X век). (Е. 1853), 2) ватиканская редакция, остатки которой включ&ет Ватиканский список (1339), Парижские фрагменты были уже известны издателям Беккеру и Тренделенбургу, но особенную цену им придал Торстрик. Его гипотеза заключается в том, что оба разнящиеся текста вос­ ходят к Аристотелю. Аристотель обнародовал, по мнению Торстрика, две редакции: тексг первой редакции дает нам парижский вариант, вторая редакция представлена вульгатой. Надо доба­ вить, что фрагменты, о которых идет речь, относящиеся ко вто­ рой книге о душе, не дают новых данных по вопросу о природе души с точки зрения Аристотеля, а имеют лишь значение, кзш

другая форма высказываний Аристотеля, известных по вуль­ гате. Гипотезой двух редакций Торстрик пользуется для объяс­ нения трудностей третьей книги, особо изобилующей шерохо­ ватостями, повторениями и маловразумительными местами; по мнению Торстрика, эта книга в ее современном виде совмещает обе редакции. Фален (УаЫеп) отверг гипотезу Торстрика (в «ВИгипдзЬегёсМе <*ег \У1епег Акайепие с1ег ЛУхззепзсЪа^ет, 1872). После обнаружения ватиканских фрагментов этот вопрос был вновь пересмотрен Н. КаЪе («Апзк^еНз Бе агита КЪег В зесипЙит гесепзюпет УаНсапат», Вего1., 1891), и считается более или менее решенным. А. Буссе, один из последних переводчиков трактата Аристотеля на немецкий язык, считает безусловно установленным, что подлинный текст Аристотеля заключен в вуль­ гате: с его точки зрения парижские фрагменты представляют собою остатки переработки, восходящей к одному старому перепатетику. Последний стремился придать тексту более гладкий вид и осмыслить его; нового он ничего не присоединил, но многое ухудшил, устранив, впрочем, некоторые шероховатости. Вати­ канские фрагменты представляются еще менее цельными — они дают текст, который составлен из обоих других текстов и частично восходит то к тексту вульгаты, то парижской версии. Если естественно отклонить гипотезу Торстрика, то, по мнению Буссе, и Бониц в своем толковании первой книги не попадает в цель. Совершенно очевидна наличность многих интерполяций, по­ этому представляется неубедительным предположение Боница, что и эти места восходят к Аристотелю, что это варианты, пометы, замечания, которые попутно заносил Аристотель, позднейший же редактор якобы инкорпорировал эти замечания в текст еще необнародованной книги. Этот фиктивный редактор весьма со­ мнителен. Нет убедительных оснований отодвигать в сторону самого Аристотеля и во всех дефектах книги видеть плод деятель­ ности одного какого-то редактора. Надо думать, что Аристотель сам кратко набросал все те мысли, которые он привык излагать устно, в виде лекций или в прениях. После его смерти последова­ тели Аристотеля сохранили этот текст, как основу собственных исследований. Они, со своей стороны, прибавили ряд замечаний. Эти дополнения и разъяснения писались на полях учебного экземпляра; потом эти дополнительные замечания попали в самый текст книги порой в ненадлежащие места (АйоН Виззе,

Апз4о1е1ез. 11еЬег <Не 8ее1е, 1911, 8. XVII).

Основное критическое издание текста Аррютотеля принад­ лежит Беккеру (издание собрания сочинений Аристотеля Бер­ линской академии наук, т. I, 1831). В 1833 г. Тренделенбург заново проредактировал «Бе апнпа» по рукописям, выдвинув ряд существенных замечаний по поводу текстологических при­ емов Беккера и составив т щ а т е л ь н ы й обзор сохранившихся списков трактата, — см. предисловие к его критическому изда­ нию «Ве ашша», снабженному подробным комментарием (<<АпБЪ'ЬеИз 6.е алхша ИЪп ■Ьгея»,. ей. А. ТгепсШепЬиг^, 1833; еешло аНега, ВегоНт. 1877). В издании Дидо в 1854 г. Буссемакер дал, придерживаясь Беккера, заново проредактированный текст

о перечнем уклонений от беккеровского текста, приведенных на стр. VIII—XII предисловия («Аггв^еИз орега отпга». Уо1цтеп *ег1шт. Рапзпз, БМо1;). Весьма ценным в этом издании является присоединенный к греческому оригинальному тексту параллельный латинский перевод, отличающийся исключи­ тельной точностью. К 1862 г. относится вышеупомянутое изда­ ние Торстрика, выделяющееся спорностью распланировки и толкования текстологического материала. (АпзЪйеИз с!е ап!ша ЦЪп III. Вес. А. Тогз1пк. ВегоИт, 1862). Труд Торстрика стоит одиноко, оставаясь неприемлемым для большинства ученых. Вышедший в 1882 г. солидный труд Уоллеса, включающий гре­ ческий текст «Бе ашта», параллельный английский перевод и ценный комментарий, не представляет самостоятельного опыта подачи текстологического материала, опираясь лишь в отдель­ ных случаях на разночтения, данные Тренделенбургом и Торстриком («АпзкМе'з рзусЪо1о§у 1П §геек апс! еп^НзЪ», Ьу ШгойисИоп апд по^ез Ьу Е. \Уа11асе, СашЬгЫ^е. 1882). В 1884 г. выходит новое издание «Бе аШта» Биля, отличающееся тщатель­ ностью и осторожностью при воспроизведении текста; в нем приняты во внимание разночтения сохранившихся списков и все предшествующие критические издания текста Аристо­ теля с приведением вариантов и конъектур в подстрочном аппарате и приложении («Апз1:о1:еИ8 с!е апппа ЦЪп III». Кесо&- шт!; ОшЫтиз ВгеЫ. Ырз., 1п ае$1Ъиз ТепЬпеп, 1884; второе издание под наблюдением Отто Апельта, 1911}. Это издание мы и кладем в основу нашего перевода ’) по примеру Хаммонда, давшего превосходный перевод трактата Аристотеля на англий­ ский язык («АпзМЗе'з рзусЪо1о&у> А 1геа11зе оп 1Ье рппс1р1е о! Ме». Тгапз1а1ес1 лугШ ШгодисНоп апй по!ез Ьу А. Наттоп<1. Ьопйоп, 1902), А. Буссе (Аиз^оЫез, «Т1еЪег <Не 8ее1е»,

«Я пришел к выводу, что Парижский список можно считать гораздо более авторитетным, чем это было сделано в изданиях Беккера, Тренделенбурга и Торстрика. Многие варианты я вклю­ чил в текст, кроме того, изъяв явные описки переписчика, я все разночтения привел в критическом аппарате» — имеются в виду части Парижского списка, составляющие текст вульгаты, а не фрагменты, о которых шла речь выше. — Что касается гипотезы Торстрика о двух отдельных редакциях «Бе ап1та», то Биль считает мало правдоподобным, чтобы Аристотель, который своим

1 Отступления от текста Биля падают на следующие места 403а19 (по Беккеру), 403а17 (по Апельту), 401Ъ27 (по Торстрику), 411а2 (по Тренделенбургу), 415М0, 421аЗ (по Беккеру), 426а27, 427а12, 427а14, 429Ь20, 429Ь30 (по Уоллесу), 432а13, 433а21, 434а13, 434а23, 434а33 (по Тренделенбургу).

умом пытался объять все науки и стремился, прежде всего, про­ стыми словами изложить самое необходимое без всяких прикрас, стал бы употреблять свое время и досуг на переделку и пере­ работку однажды изложенного. Скорее Есего эти отличные от основного текста фрагменты, по мнению Биля, представляют собою парафразы, опирающиеся не на подлинные записи Аристо­ теля, а на переданные по памяти его речи и объяснения.

Трактат «О душе» был переведен на русский язык проф. В. Снегиревым: «Психологические сочинения Аристотеля. Вы­ пуск I. Исследование о душе» — Казань, 1885. Перевод обнима­ ет всё произведение Аристотеля с случайным, надо думать, пропуском конца двенадцатой главы Ш-й книги (435а4—10).

Первоначально перевод Снегирева печатался в «Ученых записках Казанского университета». Перевод первой книги трак­ тата Аристотеля — в «Записках» 1874 г., № 6; второй книги — вт. XII, 1875 г. Для своего времени это был солидный труд. Снегирев предполагал также издать на русском языке мелкие психологические трактаты Аристотеля, но ограничился первым выпуском. Язык перевода не устарел, но в переводе встречается ряд оплошностей и ошибок, благодаря чему им пользоваться не рекомендуется.

Перевод пятидесяти одного фрагмента из трактата Ари­ стотеля «О душе» мы находим в книге проф. А. П. Казанского «Учение Аристотеля о значении опыта при познании»» Одесса, 1891.

В СССР имеется греческий список психологии Аристогеля (вместе с другими естественно-научными трактатами), вывезен- '*ный Арсением Сухановым с Афона (из Ватопедского монастыря)

240

в 1655 г .; рукопись XVII века (шифр 453сСХХУГГ; ЫЬШе в

Государственном историческом музее; ср.- Белокуров «Арсений Суханов», М. 1891, стр. 383).

ологии Аристотеля.

{ ) — Угловые скобки замыкают слова греческого текста, не имеющиеся в тексте рукописи тер! йоэде, но восполненные,

как недостающие, теми или иными комментаторами и издателями и принятые Билем, как подлежащие включе­ нию в текст.

[Г Т| — Двойные квадратные скобки замыкают слова, подлежащие исключению, по мнению текстологов, представля­ ющие неуместные вставки в текст Аристотеля, благодаря включению в рукопись интерполяций и т. п. (по Билю).

Остальные конъектуры рукописного текста Аристотеля, введенные по тем или другим соображениям переводчиком, включены в текст без особой интерпункции.

Точки в верху строки, как правило, передаются точкой с запятой. В зависимости от смысловых связей с предшествую­ щими и последующими предложениями, допускаются также точки и запятые.

Абзацы принадлежат переводчику.

Рядом ценных указаний по переводу я обязан В. П. Зубо­ ву, А. П. Казанскому, А. В. Кубицкому и Б. С. Чернышеву.

П . Попов.

СПИСОК ЦИТИРУЕМЫХ АВТОРОВ

Ряд изданий цитируется нами в комментарии сокращенно под именем автора без дальнейших указаний; ниже дается их список. В ряде случаев (главным образом, это относится к цити­ руемым комментированным изданиям трактата Аристотеля) не приводятся и страницы, так как их легко отыскать, поскольку комментарий находится в полном соответствии с пагинацией текста самого Аристотеля.

Апелып — Апз1о1;еИз йв апша Ш)Г1 III, Несо§поух1 От. В1еЫ. ЕсГШо аКега, сигауН ОИо АреИ Ырз., 1911.

Бартелеми-Сент-Илер— Апз^оШез. РзусЪо1о&1е (ТгаНё (1е Г&те)

» — 1пс1ех АпзМеИспз. ЕйМН Негшаппиз ВопгЬг. ВегоИт. 1870.

Буссе — Аг1з1о1е1ез. ЦеЪег <Ие 8ее1е. №и йЬегзейг-Ь уоп А. Виззе.

Ье1рг1д 1911.

Дидо — Апзйо-ЬеИз орега ошта. Огаесе еЬ 1аШе. Уо1ишеп 1;ег-

•Циш. Рапзпз. 1854.

Казанский А. Учение Аристотеля о значении опыта при познании

Одесса, 1891.

Кирхман — АпзйоЫез, <1гех ВйсЪег йЬег <не 8ее1е. Х1еЬегзе1г1 ипД ег1аи!еИ уоп I. Н. V. ЮгсЬшапп. В-гПп, 1871.

К Маркс — К . Магх. Ег. Епде1з. ШвЬпзсК-кгШзсЬе Оезапйаиз-

Риттер — КШег В. Бге Огипс1рг1гшр1еп йег апзЫеИзсЬеп 8ее-

1еп1еЬге, ,Тепа, 1880 (Бгез.).

р 0дъе— кт\&Ше. ТгаШ <1еГате. Тгас1иН е! аппо1ё раг О. Ко<Иег.

Тогз1пк, ВегоНпх, 1862.

Тренделенбург— Апзй)1еИз <3е апхша ИЪгМтез. А<1 1п1егрге1ит

Хаммонд — АпзЬИе'з рзусЬо1овУ (Ое аш та е1 рагуа пагигака), ТгапзЫей т Ш ЫгойисИоп апй по1ез Ьу Ш Ш ат АЬхагшег

Н аттопй, Ьопйоп, 1902.

Цалъфлейш — 3. 2аЫ11е1зсЬ. Аптегкипдеп гиг 8ее1еп1еЬ.ге аез Ап5{оЪе1ез шН Ьезопс1егег ВегйскзгсМ^ип^ Дез Тгеп<Зе1епЬиг§-

Шенье — А. Скайпе! Еззах зиг 1а рзускок^ае «гАизЫ е. Рапз. 1883.

ПРИМЕЧАНИЯ

К Н И Г А П Е Р В А Я

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1. Сам Аристотель обыкновенно понимает под ахрфекх точность, усматривая в точности знания, например, признак математики, как науки; здесь этот смысл не приложим, так как

из дальнейшего явствует, что в психологии труднее всего до­ биться чего-либо достоверного. Тренделенбург склонен в настоя­

Хаммонд (2). По Боницу, в отношении интересующего нас слова можно выделить оттенок рейесШ («АпзШеИз тейарЪузюа», П, 1849, стр. 49); Шенье считает, что термин «совершенство)) наилучше передает непосредственный смысл греческого скрф&а (стр. 154). Мы остановились на выражении «отчетливость», которое можно понимать и как точность или тонкость, и как

3.Под Сфа надо разуметь все органические существа: людей, животных, растения.

4.%а (?ор.^г;л6-а у Аристотеля понимается в двояком смысле.

Содной стороны, в специальном значении под этим выражением разумеются случайные обстоятельства, акциденции. В широком

Аристотель имел в виду бестелесную человеческую душу, как предполагали греческие комментаторы (Симплиций и Филопон). Тренделенбург указал, что под особыми состояниями эдесь разу­

бытия, основание, почему вещь такова, или порождающую и предваряющую причину существования. В противоположность

к противоположности сущности и природы; ее можно также понять, как различие между специфическим, видовым опре­ делением и общим, родовым понятием.

7. В отличие от Платона, пользовавшегося по преимуществу логическим приемом разделения, для Аристотеля* совершенное

доказательство возможно лишь прп одном непременном условий: когда доказываемое выводится из своих отправных предпосылок через все промежуточные звенья.

8. Аристотель установил десять категорий: сущность, количество, качество, отношение, место, время, положение, обладание, действие, страдание. Постановка вопроса в настоящем месте у Аристотеля настолько обща, что, например, по мнению Тронделенбурга, установление того, кого мог иметь в виду Аристотель при отнесении понятия души к разным категориям — вещь гадательная. Душу в истолковании Платона можно под­ вести под категорию сущности, Ксенократа — количества (душа, как число), врачей — качества (душа, как смешение).

9. Симплиций вслед за Александром Афродизийским счи­ тает, что Аристотель имеет здесь в виду Платона («Тимей»), Однако, Платона нельзя причислять к мыслителям, сводившим всякую душу к человеческой, поскольку он развил учение о мировой душе. Уоллес предполагает, что речь идет о старейших натуралистах Если под о1 Хеуоу?з? разуметь современных (Аристотелю) мыслителей, толкование Уоллеса отпадает (Хаммонд).

10. Различие более четко сформулировано Темистием: представляют ли собою понятия родов "и видов определения умственных построений или реальных, взятых по отношению к каждому предмету в отдельности. Вопрос заключает особый интерес, поскольку предвосхищает спор о реальности понятий, поднятый в средние века между номинализом и реализмом.

11.мъпацл&а здесь надо понимать как объекты, т. е. предметы в противоположность функциям.

12.По отношению к Аристотелю надо отличать то ценное, что он своим учением привнес в историю диалектики, и то пред­ ставление о диалектическом методе, которое он имел (формаль­ ное).

13.аЫъы 'соб'зоо — прикосновение с шаром. При таком

понимании имеется неувязка: мы ожидали бы не средний род, а женский (зоафа). Бониц предложил конъектуру: аферой о6Ч<*> тю еойб, — «но из этого не следует, чтобы прямая линия, как самостоятельно существующая, касалась бы таким способом»

(Тренделенбург,. стр. 171).

14.Всё, что происходит в душе, может быть названо (состоянием).

15.Тренделенбург сравнивает материальные понятия с зародышами стоиков (Хоул стерря'спсоС). Филопон поясняет, что

материальные понятия представляют собою формы, заключающие свое бытие в материи и от материи неотдёлимые.

16.Ср. «Метафизика», 1026а4: «Ясно, как нужно в физи­ ческих явлениях устанавливать и определять их природу и почему подчас и исследование души составляет дело естествоис­ пытателя, поскольку речь идет о той части души, которая не бывает нематериальной».

17.Естествоиспытатель 8десь берется в смысле норматив­ ном: ■;-какня* он должен быть, чтобы правильно вскрыть при­