ВЕРСТКА_История защиты информации в России
.pdf
Глава 9. Дешифрование умерших языков
намеренно облаченные в хитроумные, специально изобре- тенные системы необычных для языка знаков (чаще всего цифровых), которые должны воспрепятствовать – и в этом их единственная задача! – прочтению зашифрованного текста.
Преследуя абсолютно различные и несопоставимые це- ли, оба эти процесса умственной деятельности человек с точ- ки зрения техники их осуществления необычайно близки и схожи, поскольку в обоих случаях решается одна и та же зада- ча: отождествление неизвестных знаков текста со словами языка для последующего прочтения текста. Только поиск па- раллелей и аналогий, которые могут помочь изучению письма древних цивилизаций, вынуждает нас касаться вопросов, свя- занных с военной дешифровкой.
Чтобы прочесть зашифрованную депешу, необходимо овладеть шифром, с помощью которого она составлена. Исто- рия двух мировых войн знает примеры, когда слепой случай нежданно дарил то, чего не могли добыть лучшие разведчики мира, расплачивавшиеся своей жизнью за попытку достать секретны1 шифр.
Ну, а как быть с древними письменами? Существовали ли шифры, с помощью которых их можно прочитать? Пред- ставьте себе, такие «шифры» действительно существовали, и они даже дошли до нас. Это двуязычные записи одного и того же текста – так называемые билингвы. Они родились в про- цессе общения между разноязыкими государствами или на- родами как результат возникшей необходимости закрепить в памяти или зафиксировать некое событие (явление), знать или помнить которое должны были люди, говорившие на разных языках.
1 В мае 1940 г. затонул японский корабль, который, согласно офици- альной версии, якобы вел промысел моржей вблизи Берингова про- лива. Вскоре норвежский китобой подобрал труп его капитана (он держался на плаву благодаря спасательному кругу). В кармане «охотника» оказался сверхсекретный шифр японского флота. Нор- вежцы передали шифр первому американскому военному кораблю, повстречавшемуся им в океане.
551
История защиты информации в России
Долгие годы и даже столетия – изучением неизвестных письмен ученые занимаются более 2 веков – практически един- ственным методом дешифровки было сопоставление текстов, написанных на неизвестных письменах, с текстами на извест- ных письменах, оказавшимися на одном и том же камне, плите или доске, т.е. благодаря билингве. Достаточно сказать, что именно так родилось выдающееся открытие Шампольона, бла- годаря которому была раскрыта тайна египетских иероглифов.
Сказать, что Шампольону повезло, было бы величайшей несправедливостью, ибо этот замечательный французский ученый отдал свою жизнь, всего себя изучению Древнего Египта. Его открытие – результат титанического труда, а не случайная улыбка судьбы. И все же Шампольону повезло, за- служенно, но повезло, коль скоро в его руках оказался камень с двуязычной записью – знаменитая «Розетская билингва».
Ну, а как быть, если билингвы-шифра нет? Да и надежен ли вообще метод сопоставления? Где гарантия того, что раз- ноязычные тексты, высеченные, скажем, на одном камне или нарисованные кистью на одном листе папируса, идентичны? Ведь один и тот же смысловой сюжет можно изложить совер- шенно непохожими фразами и разными словами даже на од- ном и том же языке.
В подтверждение давайте придумаем сами какую-либо «надгробную надпись» (как правило, именно такие надписи лучше всего сохраняются и чаще доходят до наших дней). На- пример, такую:
«Здесь покоится тело царя Ивана» – будет гласить она. Но этот же сюжет, или ситуацию, можно записать на надгроб- ном памятнике, скажем, и так:
«Прах усопшего правителя Ивана приняла эта земля». Обе фразы даны на одном и том же языке, они передают
одинаковое смысловое содержание, однако в первой из них пять слов, а во второй семь, и только одно – имя собственное «Иван» – повторяется. Отсюда легко сделать вывод, что знание остальных слов любой из «надписей» (если бы мы их умыш- ленно зашифровали, скажем, китайскими иероглифами) мо-
552
Глава 9. Дешифрование умерших языков
жет нам помочь понять содержание другой, но для установле- ния точного текста этой другой «надписи», т.е. для нахожде- ния словесных эквивалентов изображенных в ней знаков, фак- тически ничего не дает.
А какие «подводные камни» могут еще поджидать де- шифровщика в двуязычной надписи, если системы письма принципиально отличны друг от друга?
Следовательно, билингва, поиски которой сами по себе составляют великую трудность, а иногда заведомо беспер- спективны (например, на острове Пасхи или среди памятни- ков письменности древней Америки), как и полученные лю- бым другим путем сведения о содержании надписи, текста или целой рукописи, должны быть отнесены лишь к катего- рии косвенных данных.
Они могут помочь в дешифровке неизвестных письмен. Но обладание билингвой отнюдь не означает, что исследова- тель получил все необходимые для дешифровки данные, т.е. шифр. До недавнего времени работа по дешифровке истори- ческих систем письма как в СССР, так и за рубежом, велась на основе именно таких косвенных данных. Но этот метод не да- вал возможности и даже в некотором смысле препятствовал изучению древних текстов, о которых подобные данные от- сутствовали.
Казалось, что перед учеными-дешифровщиками встали непреодолимые трудности.
Как же быть? Что делать исследователям, если нет дву- язычных надписей? Вообще отказаться от идеи дешифровки древних письмен, техника написания которых была утрачена вместе с исчезновением породивших их цивилизаций?..
Нет, с этим нельзя было согласиться. Ведь достаточно вспомнить, что именно дешифровка древних письмен откры- ла для человечества малоизвестные и вовсе неизвестные циви- лизации, например шумерскую! Отказываться от дешифров- ки нельзя. Но что тогда делать?..
Поиск начинается. Рукопись лежит на столе. И вы опять, уже в который раз, начинаете перелистывать ее стра-
553
История защиты информации в России
ницы. Снова и снова возникает вопрос: что делать? Как и с че- го начать? Каков тот первый вопрос, который следует поста- вить перед собой дешифровщику?
И вдруг приходит ответ. Он неожиданно прост:
нужно определить систему письма. Прежде всего разо- браться и решить, какова зависимость между знаками, таинст- венно смотрящими со страниц рукописи, в чем сущность этой зависимости и чем могут быть сами знаки?
Например, вот этот похожий на скелет 
или этот
– он как будто бы напоминает лицо? 
– здесь
словно кто-то веревку свернул, а там 
чешуя рыбы или кусок циновки? А вот снова, правда, несколько иначе «сверну- тая веревка» ^–»^^_^^–» ^^_^ – это что-то непонятное: какая- то ракушка или другая морская живность?
Знаки не всегда стоят в одиночку; они то сбиваются в кучу, то вытягиваются цепочкой, то налезают друг на друга в виде «башенки» в два-три этажа.
Давайте последим за одним каким-нибудь значком, на-
пример вот этим 
. Договоримся условно называть его «скелетом», поскольку он несколько напоминает именно ске- лет, а точнее, позвоночник с ребрами Знак относительно прост, легко запоминается, и это поможет нам выделять его среди других. Теперь перелистаем Дрезденскую рукопись.
«Скелет» впервые появляется на странице 7; справа к нему «приклеилось» уже знакомое нам «морское чудовище», которое
мы будем условно называть «рыбой» 
. Листаем дальше рукопись. В этом же сочетании («скелет» 4 – «рыба») оба знака изображены также на страницах 13, 17, 21 и 68, что свидетельст-
554
Глава 9. Дешифрование умерших языков
вует о несомненной устойчивости такого сочетания На странице 17 есть и другая комбинация знаков к «скелету» присоединен
новый знак – 
но он уже стоит не сзади, а впе- реди; эти знаки ц •^(•2-уУ также повторяются, правда, только на двух еще страницах (59 и 73) На страницах 24, 26, 32 и 37 «ске- лету» явно не повезло: его «оседлали» целых два знака –
. В разных комбинациях-сочетаниях знак 
изо- бражен также на последующих страницах.
Что скрывается за всем этим? Что вообще могут обозна- чать знаки? Обозначают ли они звук, или слог, или корень слова? Может быть, целое слово? А вдруг одни знаки – это бу- квы, другие – слова, а третьи – корни?
Известно, что система письма может быть не только оп- ределенной, т.е. состоящей из однородных единиц, но и сме- шанной. Знаки могут даже не соответствовать единицам язы- ка, а быть условными символами понятий, и тогда прощай дешифровка! Ведь символы можно лишь интерпретировать, а не дешифровать, и перед нами не письмо, а так называемая пиктография.
Но как определить систему письма? Что может стать той единицей (и единицей чего?), которая позволила бы сопоставить и отличить одну систему от другой? Изображение знака? Нет, это не подходит, ведь даже знаки-буквы одного алфавита быва- ют не похожи на знаки-буквы другого, родственного, хотя они передают одну и ту же гласную или согласную. Тут и за приме- рами далеко ходить не надо: русское «У» на испанском выглядит как русское «И», а русское «И» можно написать почти как «У». Еще меньше сходства у согласных: «Ч» – «СН»; «П» – «Р»; «Р» – «R». А с иероглифами дело обстоит куда сложнее, ибо они обязаны учитывать особенности своего языка.
555
История защиты информации в России
Как же быть? Где и какова та единица, которая... По- звольте, «единица», да, «единица», но как цифра, как число – вот он ответ!
Сейчас определение системы письма кажется неопровер- жимо логичным началом дешифровки любого неизвестного текста, но для того, чтобы прийти к столь несложному выводу, требовались многие месяцы и даже годы упорного труда, изуче- ния сотен научных работ, освоения основных типов записи язы- ка, известных человечеству, иовладение этими языками.
Ибо знаки повторяются («скелет» повторился 16 раз только в одной рукописи!), и в этом повторении должна быть определенная закономерность, ну хотя бы частота повторяе- мости. А сколько вообще-то этих самых знаков? Сколько их? Это необходимо выяснить, установить с абсолютной точно- стью, и только тогда появится возможность «облачить» в числа языковые знаки и определить закономерности языка.
Так родилась блестящая идея, значение которой не сразу можно было оценить!..
Сотни, тысячу раз перелистывает Юрий Кнорозов стра- ницы рукописей майя. Их тщательный анализ, бесконечные проверки и перепроверки показали, что в письме встречается около 300 знаков.
Начались новые размышления, теперь уже с применени- ем выявленных «числовых показателей».
Если бы тексты были «рисуночным письмом», т.е. пикто- графией, где знаки передают не звуковую речь, а лишь общие понятия и ситуации, которые могут быть выражены разными, но сходными по смыслу фразами на любом языке (вспомните наши «надгробные надписи»), то, естественно, количество знаков должно было бы быть неизмеримо больше, ибо каждая новая ситуация требовала бы нового знака. В «рисуночном письме» из каждых 100 знаков, как показывает подсчет, 75 – новые, не встречавшиеся ранее. К тому же прирост знаков по- стоянен: он не зависит от того, возьмем ли мы первую или де- сятую сотню знаков; рассмотрим ли мы текст с начала, с сере- дины или вообще с конца.
556
Глава 9. Дешифрование умерших языков
Иными словами, имеющиеся в нашем распоряжении 300 знаков в «рисуночном письме» дали бы текст общей протя- женностью примерно в 400 знаков, а чтобы заполнить пикто- граммами три исследуемые рукописи майя, понадобилось бы несколько тысяч, а может, и десятков тысяч знаков. Рукописи же майя дают совсем иную картину: знаков только 300!
Тогда предположим, что знаки майя передают только звуки. Кстати, такое предположение было распространено среди некоторых исследователей, да и сам Ланда дает своему списку знаков название «алфавита». Однако и это предполо- жение отвергает математический анализ; число звуков в лю- бом языке мира не превышает 80, а в среднем оно равно 30–40, т.е. в 5–10 раз меньше, чем было бы в текстах майя, если бы каждый из 300 знаков передавал звук.
Слишком много знаков в рукописях майя и для письма, в котором каждый знак передает отдельный слог. Обычно сло- говые системы письма обходятся 40–50 знаками, как, напри- мер, японские системы «катакана» и «хирагана», индийская «деванагари» или древнее кипрское письмо; как правило, ко- личество слогов не превышает 100–150. Трудно, да и нет осно- ваний поверить, что майя могли позволить себе подобное «слоговое излишество».
Тогда, может быть, майя пользовались морфемным письмом, в котором каждый знак соответствует корню слова или грамматической частице? Но такое письмо согласно под- счетам не может обойтись без 1000 – 1500 морфем, а у майя только 300 знаков. Значит, и морфемное письмо отпадает.
Сделаем еще одно предположение, правда заранее счи- тая его невероятным: может быть, знаки рукописи майя пере- дают целые слова, сочетания слов или даже фразы? Но тогда жрецам понадобилось бы не 300 знаков, а по крайней мере 3 тысячи или, вернее, три десятка тысяч различных знаков только для трех известных рукописей.
Итак, ни пиктограммы, ни звуки, ни слоги, ни морфемы, ни слова... Но тогда что же, что передают знаки майя?
И Юрий Кнорозов делает единственно правильный вывод, который вытекает из разработанной им самим системы. Ответ
557
История защиты информации в России
может быть только один: система письма индейцев майя – сме- шанная. Часть знаков должна передавать морфемы, а часть – звуки и слоги. Такую систему письма принято называть иерог- лифической. Ею пользовались древние египтяне и жители Ме- сопотамии, ею пользуются и поныне на Дальнем Востоке.
Иероглифическое письмо, как и всякое письмо, имеет свои количественные показатели, и они полностью совпадают с показателями письма майя. То, что в 1881 г. Леон де Рони только предположил, а именно, что майя пользовались иерог- лификой, сходной с иероглификой Старого Света, Юрий Ва- лентинович Кнорозов научно доказал. То, что раньше было лишь аналогией, теперь стало неоспоримым фактом, дока- занным точными числами.
Так были сделаны первые шаги по новому пути де- шифровки. Он открывал интересные многообещающие пер- спективы...
Язык и дешифровка. Поскольку Пернатый змей, ныне К'ук'улькан, покинул свою новую резиденцию Тулапан- Чиконаухтлан и устремился в великий поход, чтобы снова просла- вить свое священное имя, и нам неизвестно, где и каким станет его новое «гнездо», мы воспользуемся этим обстоятельством, чтобы продолжить разговор о дешифровке неизвестных письмен.
Он был прерван на том самом месте, когда выяснилось, что молодому советскому ученому Юрию Кнорозову благода- ря разработанной им оригинальной системе числовых пока- зателей и ее успешному применению при анализе трех сохра- нившихся рукописей майя удалось доказать, что письмен- ность древних майя была иероглифической. Это важное открытие имело решающее значение для дальнейшей работы по дешифровке. Был указан определенный и единственно правильный путь, по которому должны идти исследователи в сложном и невероятно тяжелом научном поиске.
Но прежде чем удалось приступить ко второму этапу де- шифровки, на повестку дня неожиданно встал вопрос, который на первый взгляд может показаться не то чтобы странным, а по- жалуй, даже несколько наивным: а известно ли, на каком, собст- венно, языке написаны интересующие нас рукописи?
558
Глава 9. Дешифрование умерших языков
– Ну вот, – скажет читатель. – Говорили, говорили о ру- кописях майя, а выходит, что еще даже неизвестно, на каком языке они написаны?!.
Как это ни парадоксально звучит, но при дешифровке неизвестных письмен вопрос о языке, на котором они написа- ны, в одинаковой степени может быть и решающим и ничего не решающим.
Сразу же оговоримся, что знание языка рукописи – иде- альное благоприятное условие для ее дешифровки. Если же письмо является буквенно-звуковым, т.е. каждому звуку (или сочетанию звуков) соответствует определенный знак (или их сочетание) и знаки сами по себе не несут смысловую нагрузку, а лишь передают звуковую речь, дешифровка такого письма без знания языка вообще исключается (по крайней мере на сегодняшнем уровне научных и технических возможностей). Однако можно привести совершенно противоположный при- мер (правда, не с буквенно-звуковой письменностью): шумер- ские тексты были дешифрованы и полностью переведены, хо- тя вот уже несколько тысячелетий язык шумеров не звучит на нашей планете. На нем никто не говорит, и в этом смысле его никто не знает. Если бы сейчас удалось каким-то чудом вос- кресить шумера, с ним можно было бы без особого труда сра- зу же объясниться письменно, однако, если воскресший ока- зался бы, к несчастью, неграмотным, его пришлось бы в сроч- ном порядке обучить либо шумерской грамоте, либо одному из современных языков (трудно сказать, чему следовало бы отдать предпочтение).
Поскольку развитое иероглифическое письмо – а письмо рукописей майя было именно таким – передает в том числе и звуковую речь (об этом будет рассказано подробнее далее), знание языка рукописей приобретало решающее значение.
Все исследователи рукописей исходили из того, что они написаны на языке майя, однако на втором этапе дешифров- ки вопрос стоял уже не о предположениях на этот счет, а о достоверных фактах, которые подтвердили бы их или опро- вергли. Ибо для науки, даже для решения самой частной на-
559
История защиты информации в России
учной проблемы, какой бы незначительной она ни казалась, одних предположений недостаточно. Правда, без предполо- жений, без умозрительного поиска не было бы и самой науки.
Однако вернемся к нашему, как оказалось, не такому уж наивному вопросу: на каком языке написаны интересующие нас рукописи? Есть ли в распоряжении исследователей доста- точно достоверные данные, позволяющие утверждать, что не- известные тексты – это тексты на языке майя?
Естественнее всего предположить, что исследуемые тек- сты написаны на языке тех, кто пользовался ими, т.е. на майя. Это выглядит наиболее логично и убедительно просто. То, что рукописи попали в Европу из Юкатана, территории, на кото- рой в течение многих вв. проживали майя, не вызывает со- мнений, но ни о чем еще не говорит.
От испанцев было известно, что рукописи составлялись местным жречеством и являлись сферой его деятельности, но и это не может служить абсолютным доказательством того, что жрецы майя делали свои записи на языке майя. Не только теория, но и практика по сей день дает немало примеров, ко- гда культовая служба велась и ведется не на местном языке, не говоря уже о диалектах, а на каком-то особом, иногда даже мертвом языке.
Возьмите, например, католическую религию. В Чили, Вьетнаме, Италии, Китае, Польше, Франции, СССР, как и в любой другой стране, в которой имеется хотя бы одна- единственная католическая церковь, служба в ней ведется только на латыни. Но на латыни сегодня не говорит ни один народ мира; латынь уже много столетий причислена к мерт- вым языкам. И если для чилийцев, говорящих по-испански, итальянцев или французов, также принадлежащих к рома- ноязычным народам, латынь – относительно близкая «родст- венница» и даже прародительница их родных языков, этого никак нельзя сказать ни о языке поляков, ни китайцев, ни вьетнамцев, ни народов Советского Союза, как и любой дру- гой не романоязычной страны.
Может быть, и древние майя, вернее их жрецы, подобно католическим священникам, также у кого-то заимствовали свой
560