ВЕРСТКА_История защиты информации в России
.pdf
Глава 9. Дешифрование умерших языков
культовый язык и письменность, с помощью которой он закре- плялся? Но тогда у кого? У кого они могли их заимствовать?
Цивилизация майя была, несомненно, самой высокой и, пожалуй, самой древней на Американском континенте. Мы говорим «пожалуй» только потому, что, как уже указывалось, пока нет абсолютно достоверных доказательств, подтвер- ждающих прямое родство цивилизации майя с ольмекской культурой – самой древней культурой Америки. И все же есть немало весьма убедительных доводов, настойчиво требующих признания древних майя прямыми наследниками ольмеков, и среди этих доводов важное место занимает бесспорное сходст- во письменных и цифровых знаков, сохранившихся на оль- мекских памятниках, со знаками письменности майя. Из этого следует только один вывод: если ольмеки и майя – ступени одной языковой «лестницы», древним майя, «потомкам» оль- меков, попросту не у кого было ни заимствовать письмен- ность, ни тем более писать свои рукописи на чужом языке: они могли писать только на своем языке, на языке майя.
В пользу такого утверждения, наконец, есть и прямые свидетельства самих испанцев. Вот что написал, например, Ланда в своем «Сообщении о делах в Юкатане»:
«Эти люди (т.е. индейцы майя) употребляли также опре- деленные знаки или буквы, которыми они записывали в своих книгах свои древние дела и свои науки. По ним, по фигурам и некоторым знакам в фигурах они узнавали свои дела, сообщали их и обучали. Мы нашли у них большое количество книг (напи- санных этими буквами), и, так как в них не было ничего, в чем не имелось бы суеверия и лжи демона, мы их все сожгли; это их удивительно огорчило и причинило им страдание...»
Ланда в «Сообщении о делах в Юкатане» приводит так- же пример написания упомянутыми знаками нескольких слов. Это слова из языка майя, того языка, на котором они го- ворили. Следовательно, их письменность была приспособлена передавать их устную речь, т.е. обслуживала ее.
Только теперь, пожалуй, мы имеем достаточно основа- ний утверждать, что исследуемые рукописи действительно были написаны на языке майя.
561
История защиты информации в России
Однако на этом, к сожалению, вопрос о языке не исчерпы- вается. Язык не относится к постоянным категориям. Он неверо- ятно чувствителен к малейшим социально-экономическим яв- лениям в жизни своего народа и непрерывно изменяется под их воздействием. Но язык не мембрана; он не только улавливает и передает эти изменения, но и закрепляет их в коллективной па- мяти говорящего на нем народа. Постепенно одни слова отми- рают; другие прочно входят в речевой обиход; третьи, полно- стью сохраняя звуковую и графическую внешность, решительно меняют свое первоначальное значение, передавая совсем иной, порой и противоположный смысл.
Язык живет жизнью народа; вместе с ним он радуется и страдает, строит и разрушает, но если жизнь народа немыс- лима без языка, сам язык – история знает такие случаи – спо- собен иногда пережить своего создателя и через многие тыся- челетия поведать о нем людям, как это произошло, например, с шумерской цивилизацией.
На языке майя сегодня говорят несколько сот тысяч че- ловек, живущих на Юкатане, а на родственных, весьма близ- ких к нему диалектах из общей языковой семьи майя-кичэ – почти 2 млн.
Язык сегодняшних майя значительно отличается от языка XVI в., когда к берегам Юкатана впервые подошли ко- рабли испанских конкистадоров. Первые из них под предво- дительством Франсиско Эрнандеса Кордоба пытались выса- диться на Юкатан ровно 450 лет назад – в 1517 г., однако ис- панцам было оказано столь решительное сопротивление, что только через 1/4 в. (1541–1546 гг.) им с большим трудом все же удалось завоевать земли, принадлежавшие древнему аме- риканскому народу.
По записям испанских миссионеров можно составить до- вольно точное представление о языке майя того периода. Это позволило установить весьма существенную разницу между языком майя XVI и XX вв. Тем более невероятно предполо- жить, что язык текстов рукописей идентичен языку майя XVI в. (не говоря уже о современном).
562
Глава 9. Дешифрование умерших языков
Почему? На это есть много причин.
Прежде всего удалось установить, что рукописи были написаны задолго до прихода испанцев. Об этом говорят ка- лендарные даты и форма их написания; характер изображе- ния отдельных богов, совпадающий с изображениями этих же богов на стелах, датировка которых известна; упоминание от- дельных названий городов (например, в Парижской рукописи часто упоминается город Майяпан, что достаточно убеди- тельно привязывает рукопись к периоду гегемонии этого го- рода); и наконец, состояние рукописей (сохранность «бума- ги», красок и др.) помогает определить их возраст.
Основываясь на этих данных, Ю. В. Кнорозов приходит к заключению, что Дрезденская рукопись была написана до XIII в. (XI–ХII); Мадридская – до XV (XIV); Парижская – в XIV–XV вв. (период гегемонии города Майяпана).
В истории майя XI–XV вв. были периодом гигантских потрясений, когда на Юкатан одна за другой обрушивались волны событий, резко отражавшихся не только на привычном укладе жизни населявших его народов, но и приводивших к исчезновению целых городов-государств и появлению новых столиц-гегемонов. Это был период ожесточенной междоусоб- ной борьбы и раздробленности, в которую постоянно вклини- вались нашествия инородных племен и варваров-кочевников. Язык майя не мог не претерпеть значительных изменений за эти бурные в. их истории.
Совершенно очевидно также, что жрецы пользовались для написания своих текстов не современным им разговор- ным языком XI–XV вв., когда составлялись рукописи, а каким- то особым, «подсказанным» жрецам самим письмом. В чем тут дело? Не впадаем ли мы в противоречие с тем, что говорилось ранее, в частности о латыни? Попробуем разобраться и в этом вопросе. Необходимо пояснить, что по сравнению с устным языком письмо всегда является куда более консервативной формой его бытия. Причем консерватизм, сам по себе харак- терный для письма, к тому же, как правило, искусственно культивируется теми, кому оно доступно. Не забывайте, что
563
История защиты информации в России
речь идет о рабовладельческом обществе, да еще на самом на- чальном этапе. Следовательно, письменность была достояни- ем лишь жречества и знати, т.е. господствующих классов. Они не только стремились удалить письмо от простого народа, но и придавали ему характер чего-то недоступного, сверхъесте- ственного, мистического, превращая письмо в еще одно ору- дие своего господства.
Из сказанного можно сделать вывод, что если рукописи майя и были написаны сравнительно недавно, примерно в XI– XV вв., зато их писали языком, весьма близким или идентич- ным с древним письменным языком, сложившимся, как пола- гает Ю. В. Кнорозов, по-видимому, на рубеже нашей эры, а может, и раньше. Отсюда легко понять, что разница между языком текстов рукописей и современным языком майя – по времени их разделяют 2 тысячелетия! – должна быть доста- точно велика. Она, например, может достигнуть такой же сте- пени, как между латынью и, скажем, испанским или француз- ским или между языком Киевской Руси и тем, на котором мы с вами говорим. Язык рукописей мог быть мертвым языком; это была местная «латынь», дальняя, но прямая «родственница» языка народа майя, а скорее всего родоначальница всей язы- ковой семьи майя-кичэ.
Следовательно, современному дешифровщику необхо- димо проследить эволюцию языка (как бы сделать «срез» во времени), его грамматики и лексики, на протяжении 20-ти столетий! И если верхние слои – язык майя XX в., на котором сегодня говорит этот народ, – лежат прямо на поверхности, нижний слой – язык трех известных нам рукописей – так глу- боко зарыт в толщу прошедших вв., что добраться до него ка- жется делом невероятным. В довершение всего возникает за- колдованный круг: чтобы дешифровать рукописи майя, необ- ходимо знать особенности языка, на котором они написаны, а единственным достоверным источником познания этих осо- бенностей и, следовательно, древнего языка вообще являются три упорно молчащие рукописи.
Поиск продолжается. И снова, уже в который раз, Юрий Кнорозов просматривает страницу за страницей ману-
564
Глава 9. Дешифрование умерших языков
скрипты Ланды и других свидетелей и составителей хроник времен испанской конкисты Мексики и Юкатана. Нужно най- ти хоть какую-нибудь зацепку, пусть небольшой, но подлин- ный языковой «срез» из более ранних слоев языка майя, предшествовавших испанскому завоеванию.
«...У них есть басни или предания очень предосудитель- ные, – писал в XVII в. испанец Санчес де Агиляр. – Некоторые они записывали, сохраняют их, читают на своих собраниях. Такую тетрадь я отобрал у учителя при часовне селения Су- кон по имени Куйтун...»
...«Басни»?.. «Предания»?.. Ну, конечно, это первое упо- минание о так называемых «книгах Чилам Балам», как сейчас именуются рукописные тексты, записанные индейцами майя еще в XVI в. О них, например, говорит в своей «Истории Юка- тана» Диего Лопес де Когольюдо, автор XVII в. Индейцы пи- сали их на своем родном языке – на майя, но не иероглифами, а латинскими буквами (латиницей). «Книги Чилам Балам» – общепринятое название этих старых текстов, но оно довольно условно. Его возникновение связано с знаменитым чиланом (прорицателем – на языке майя) по имени Балам, который жил в городе Мани во времена испанского завоевания Юката- на, хотя сами «книги Чилам Балам» составлялись, несомнен- но, позже.
Много «книг Чилам Балам» собрал и исследовал в XIX в. Пио Перес. Он скопировал и опубликовал некоторые из них (1837 г.), и они так и вошли в мировую литературу как «Руко- писи Переса». «Книги Чилам Балам» были обнаружены и в более поздние времена. Одна из последних находок датирует- ся 1942 годом, когда в столице Юкатана городе Мериде слу- чайно нашли рукописный текст «Песен из Дзитбальче».
Именно они, «книги Чилам Балам», оказали неоцени- мую услугу в сложнейшей «археологической» работе по выяв- лению особенностей языка древних текстов, да и по дешиф- ровке иероглифических рукописей майя.
Когда иероглифическое письмо было запрещено испан- скими монахами, а древние книги сожжены, индейцы майя
565
История защиты информации в России
стали записывать латиницей в «книгах Чилам Балам» свои пророчества, мифы, хроники, восходящие к древнему перио- ду их истории. Правда, все это оказалось в хаотической смеси с более современными текстами, относящимися к XVI в., и да- же с переводами... из испанских книг.
Юрий Кнорозов тщательно, самым детальным образом изучает «книги Чилам Балам». Он отсеивает нужное от беспо- лезного, исследует каждую фразу, каждое слово. Наконец, впервые делает перевод на русский язык основных текстов из «книг Чилам Балам», восходящих к доиспанским временам. Тяжелый труд вознаграждается с лихвой, тексты содержат именно то, в чем так нуждался ученый: древние слова языка майя, жреческую терминологию (к тому же «озвученную» с помощью латиницы) – неоценимый материал попадает в руки дешифровщика!
Теперь уже сами тексты заново подвергаются полному и всестороннему анализу. Они сопоставляются с современным языком майя и с языком XVI в., и постепенно появляется тот са- мый многослойный «срез» (подобный археологическому), кото- рый разрешает еще одну труднейшую задачу дешифровки.
Юрий Кнорозов изучает грамматику майя; ему удается «препарировать» грамматическую структуру языка, несмотря на ее исключительную сложность, на непривычные для евро- пейца языковые формы и категории. Достаточно привести такой пример: глаголы майя должны иметь показатели субъ- екта действия и объекта действия одновременно! Объяснить подобные требования языка майя примером на русском языке совершенно невозможно.
Необычайно сложна и лексика: слова как бы располага- ются по различным временным слоям (подобно слоям в ар- хеологии), начиная с заимствований из испанского и даже английского языков – «верхние слои», кончая слоями, уходя- щими в глубь веков, к эпохе, предшествовавшей рождению первых городов-государств майя на рубеже нашей эры.
Эти исследования наглядно показали, сколь наивными были попытки читать иероглифические тексты рукописей на языке майя XVI или даже XIX в.
566
Глава 9. Дешифрование умерших языков
Диссертация, которую так и не пришлось защищать.
Худощавый человек невысокого роста с огромным пухлым портфелем пронзительно оранжевого цвета как-то незаметно, боком вошел в просторную аудиторию. Словно опасаясь сквоз- няка, он старательно прикрыл за собою дверь, проверил, плот- но ли она встала на место, и остался стоять у стены. Свой порт- фель он держал обеими руками за ручку, угрюмо посматривая по сторонам из-под выпуклого, почти квадратного лба глубоко посаженными светлыми глазами. Тому, кто не знал его, было трудно догадаться, кто он и зачем пришел в эту аудиторию Института этнографии Академии наук, где должна состояться защита диссертации. Для маститого ученого он казался слиш- ком молод; для соискателя ученой степени, пожалуй, излишне спокоен. Его нельзя было причислить и к весьма распростра- ненной в наши дни категории людей, одинаково охотно посе- щающих суды, особенно бракоразводные процессы, крупные и мелкие выставки – предпочтение отдается международным – и, наконец, защиту диссертаций, о которых предусмотрительно оповещает пресса: при всей своей внешней обыденности он, без сомнения, был человеком незаурядным.
– Здравствуйте, – сказал он негромко и, словно извиняясь перед собравшимися, представился: – Кнорозов.
Многие из тех, кто находился в зале, впервые увидели молодого исследователя древних письмен, приехавшего из Ленинграда в Москву для защиты диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Но зато все они, видные советские ученые, хорошо знали не очень много- численные, однако чрезвычайно интересные труды сотруд- ника Ленинградского отделения Института этнографии.
Уже первая работа Юрия Кнорозова – сравнительно не- большая статья под скромным названием «Древняя письмен- ность Центральной Америки», опубликованная в 1952 г. в журнале «Советская этнография» (№3), вызвала несомненный интерес в международных кругах ученых-американистов и других специалистов по древним цивилизациям. Дотоле ни- кому не известный молодой ученый из «далекой Советской
567
История защиты информации в России
России» убедительно доказывал в своей статье, что письмен- ность древних майя – одна из самых волнующих загадок Но- вого Света – была иероглифической и, следовательно, переда- вала звуковую речь. Он утверждал, что рукописи и надписи майя можно прочесть и перевести на любой другой язык, в том числе и русский. В подтверждение своих выводов Юрий Кнорозов приводил примеры чтения некоторых иероглифов майя и доказывал перекрестным чтением различных слов (на- личие алфавитных знаков) в древних текстах майя.
В частности, «куц» («индюк») 
и «цул» («собака»).
Юрий Кнорозов заявлял, что точно так же могут быть прочтены все иероглифы, но для этого необходимы глубокие исследования письменности древних майя и их языка.
Подобные заявления были расценены как открытый «бунт» против крупнейшего специалиста по древним майя, американского профессора Эрика Томпсона, за которым хо- дила недобрая слава «великого могильщика» исследователей письма майя. Но русский парень не постеснялся непререкае- мого среди современных майистов авторитета Эрика Томпсо- на. Более того, первая работа Кнорозова, казалось, попросту «бросала перчатку» американскому профессору и многочис- ленным сторонникам его школы, призывая ученых всего мира не сидеть сложа руки в бесплодном созерцании замысловатых знаков, оставленных жрецами майя, а начать новое всеобщее наступление на их сокровенную тайну. Юрий Кнорозов не скрывал и «оружия», которым намеревался преодолеть веко- вое молчание древних рукописей, – оригинальную систему дешифровки, основанную на разработанном им принципе «позиционной статистики».
Реакция со стороны Томпсона и его сторонников не за- ставила себя долго ждать: пытаясь перехватить инициативу, они обрушили на молодого ученого шквал яростных атак. В мексиканском журнале «Ян» появилась статья самого Томп- сона, в которой он, в крайне резкой форме «прорецензиро-
568
Глава 9. Дешифрование умерших языков
вав» работы Юрия Кнорозова, категорически и уже в который раз отрицал наличие в письме майя фонетических знаков и достоверность «алфавита Ланды» Он поспешил заявить, что может опровергнуть любое чтение Ю. В. Кнорозовым иерог- лифических знаков майя, однако «благородный гнев» про- фессора, по-видимому, оказался настолько велик, что он до сего дня (!) мешает ему выступить с опровержением чтения хотя бы тех двух приведенных нами слов:
индюк
и собака
Может быть, именно поэтому Эрик Томпсон в своей «на- учной» полемике вскоре решительно взялся за «аргумента- цию» совсем иного рода. Он заявил, что поскольку он, Томп- сон, располагает абсолютно достоверными сведениями, что в России никогда не было никаких дешифровок, их посему там и быть не может (!). Столь блистательный «аргумент», однако, не вызвал аплодисментов даже в рядах его сторонников, а видный мексиканский ученый Мигель Коваррубиас счел не- обходимым прокомментировать такой внезапный поворот американского профессора в дискуссии о письменности майя справедливым замечанием, что, «к сожалению, политика вмешалась в вопрос об эпиграфике майя».
Действительно, можно лишь сожалеть о позиции, заня- той Эриком Томпсоном в отношении работ Юрия Кнорозова. Дело не в том, что Юрий Кнорозов наш соотечественник и мы гордимся выдающимися достижениями ученого, воспитанно- го нашей страной. Просто Эрик Томпсон заведомо и крайне отрицательно относится к любой попытке найти ключ для дешифровки письменности майя. Если бы американский профессор был шарлатаном от науки – к сожалению, такие еще встречаются и в наши дни, – можно бы просто не обра-
569
История защиты информации в России
щать внимания на его грубые выпады. Но Эрик Томпсон дей- ствительно собрал, исследовал и опубликовал богатейшие ма- териалы по цивилизации майя и знакомство с его научными трудами представляется практически обязательным для совре- менного исследователя американских культур. Это создало Томпсону огромный, а по некоторым вопросам, что называется, непререкаемый авторитет. Однако не сумев однажды постичь тайну древнего письма народа майя, вернее – глубоко и, по всей вероятности, искренне убежденный в том, что только он один постиг ее, и постиг правильно, Эрик Томпсон не находит силы пересмотреть отношение к этому вопросу, предпочитая брать на себя незавидную роль «могильщика» любой «нетомп- соновской» школы по дешифровке письменности майя.
Гнев Эрика Томпсона против работ Юрия Кнорозова был особенно силен еще и потому, что «парень из далекой России» убедительно просто показал, в чем именно заключа- ется основная ошибка возглавляемой американским профес- сором школы так называемого «ребусного письма». Томпсон и его школа понимали под дешифровкой независимые друг от друга толкования отдельных знаков, по существу сводя изуче- ние древних письмен к бесконечным толкованиям и перетол- кованиям произвольно взятых из контекста иероглифов. Та- кой путь исследования неизбежно заводил в тупик, поскольку был оторван как от задач языкознания, так и от изучения внутренней структуры текста. В итоге малодоказательные толкования и перетолкования порождали не менее малодока- зательные опровержения, которые, в свою очередь, порожда- ли столь же малодоказательные опровержения опровержении и так далее и тому подобное...
Иными словами, в подобном «исследовании» попросту смешаны два различных понятия: «дешифровка» и «интер- претация» Первое из них, как уже указывалось, означает ото- ждествление знаков (здесь – знаков майя) со словами языка (майя); во втором случае имеет место толкование значения от- дельных знаков, не дающее, однако, точного словесного экви- валента исследуемого языка, а лишь «объясняющее» смысло- вое значение знака.
570