4.4. Преподаватели вузов

А вот и пришла пора поговорить о высших учебных заведениях, последней образовательной ступени, не считая самообучение и самосовершенствование, которые должны сопутствовать человеку до конца жизни.

А здесь-то какие проблемы?

Нет, я понимаю. Новые подходы типа дистанционного образова­ния, чрезвычайно интенсивное внедрение в учебный процесс компью­терной техники, быстро меняющиеся требования рынка к молодым специалистам. Но все эти вопросы, вполне решаемые и вряд ли мо­гут представлять из себя серьезную проблему. Это подтверждает и практика вузов нашего города.

Нет, я говорю не об этой модной образовательной надстройке, а о ежедневном обычном преподавательском труде. Имеет место такое довольно любопытное наблюдение. Существует, как мы говорили, ве­ликое множество школьных технологий и методик. А вузовских?

Никогда не слышал.

А о чем это говорит? О работоспособности одних и лени других или...

Или! Преподаватели вузов занимаются ведь не только обучени­ем студентов, у них много другой работы. Это и самообразование, и научная работа, и участие в заседаниях, семинарах, конференциях, и руководство аспирантами. И методической работой занимается каждый, но до ее широкого афиширования и внедрения руки просто не доходят.

То есть сам придумал проблему, сам се решил, а что там другие делают...

Не надо утрировать. В любом вузе на каждой кафедре есть регулярные методические семинары. Проводятся опять же методи­ческие конференции. Не так часто, как школьные, но гораздо мас­штабнее, посвященные обсуждению целого комплекса вопросов. Так что обмен мнениями идет, и ни одна идея не остается незамечен­ной.

Ну, просто идиллия какая-то! Всеобщее развитие и процветание! Но как выходил профессор или доцент сто лет назад на кафедру и читал лекцию, так и сейчас...

А современные мультимедийные аудитории? А возможность использовать новейшую видеоаудиотехнику? А масса всевозможной литературы? А интернет? Разве все это можно сбрасывать со сче­тов?

Да не о форме разговор, а о содержании! Задания можно на ком­пьютере напечатать, а можно от руки написать. Но если это одно и то же задание, принципиально суть учебного процесса от этого не изме­нится.

А то, что Вы говорите, что нет проблем... Так их не потому нет, что работники высшей школы их решили, а потому, что они переложили эти проблемы на студентов.

.. !? Теперь настала моя очередь недоумевать. Так, пожалуй, можно договориться до того, что в вузах дело с обучением еще ху­же, чем в школе.

Да так оно и есть, и Ваша ирония здесь совершенно неуместна. Несколько высокомерное отношение к школе в целом и учителям в частности со стороны вузовских работников весьма характерно для взаимоотношения этих двух образовательных структур. И такое отно­шение к школе со стороны «старшего брата» не заслужено. Учителя-то хоть возятся с детьми, пытаются что-то сделать, исправить, улучшить в своей работе. Чего не скажешь о преподавателях вузов, среди кото­рых чуть ли не каждый профессионал своего дела, или, по крайней мере, довольно искушенный в педагогике человек.

А теперь неуместна ваша ирония. При всем своем уважении к школьным учителям, я все-таки считаю, что сравнивать их с работниками вузов нельзя.

И я считаю, что нельзя. Потому что последние в этом сравнении безнадежно проигрывают.

Так уж и проигрывают! Позвольте даже тут с вами не согла­ситься, а уж с «безнадежно» вы не просто перегнули палку, вы ее в щепки разнесли. Да любой нормальный доцент с вами даже разгова­ривать бы не стал.

Потому я и говорю: «безнадежно». Школьные учителя хотя бы осо­знают свои ошибки, преподаватели вузов о них и слышать не хотят:

мол, сами с усами. До тех пор, пока сохраняется такое положение, ни о каком развитии высшей школы не может быть и речи.

А вам не кажется, что таким образом вы волей-неволей возво­дите стену отчуждения между вузовскими работниками и учите­лями? И делаете это как раз в тот момент, когда обе стороны все чаще идут на сотрудничество: учителя повышают свою квалифика­цию в вузах, доценты и профессора, в свою очередь, приглашаются в школы для чтения специальных курсов и т.д.

Вы не правы. Стена эта построена без меня и до меня. Я же, напро­тив, хочу се разрушить. Хочу, чтобы и в школах, и в вузах работали действительно классные специалисты, а не случайные люди. А что таких, по крайней мере, было большинство, показал конец прошлого века, когда во время перестройки из вузов в спекулятивный бизнес хлынули целые толпы желающих заработать. Безусловно, мы потеря­ли в количестве преподавательского состава (и эти потери ощутимы до сих пор), но выиграли в качестве. И тем не менее...

Я уже приводил Вам в качестве основы образовательного процесса «золотые» слова Монтеня: «Хорошо устроенная голова лучше, чем хо­рошо наполненная». Практически всем, за редким исключением, пре­подавателям вузов эта фраза известна, практически все с ней соглас­ны. Более того, практически все считают, что именно так они и рабо­тают! А так ли это на самом деле?

Знания преподавателей о человеческом мозге, механизмах мышле­ния, памяти, эмоциях соответствуют уровню прошлого века. Ситуа­ция, как и со школьными учителями: ощущение такое, что нейрофи­зиологии и не существует вовсе. Но если у школьных педагогов есть хоть какая-то причина такой «отсталости» работы ученых непонят­ны в силу обилия специфических терминов, то у вузовских и этой отговорки нет: уровень образования, свободный доступ к лучшим биб­лиотекам и возможность общаться со специалистами в самых разных областях, позволяют им разобраться в трудах нейрофизиологов и ис­пользовать их в своей деятельности. Почему же они этого не делают? Что это: лень или пресловутая занятость?

А вспомните лекции, которые Вы слушали, будучи студентами. Или тс, которые сами читаете. Вот Вам и характерный образец реализации объяснительно- иллюстративного метода, причем в худшем варианте.

Для студентов, конечно, не для нас. Нам-то что, пришел, оттарабанил лекцию и ушел. Легко и просто. И неважно: поняли не поняли, заинтересовались или нет. Потом проверим. На Зачете. И не дай бог, если не поняли, им же хуже будет!

И не следует тешить себя мыслью, что студент на наших лекциях думает. Он, во-первых, борется со сном, а во-вторых, стремится как можно больше записать, чтобы потом, перед экзаменом, все это вы­зубрить. Когда ему думать-то? А если Вы вспомните, что уже через час-другой от всего услышанного в памяти остается 5-10%. подумайте: разве оправдывается при этом Ваш собственный труд непосредственно на лекции и час-два, которые Вы тратите на подготовку?

На семинарах дело обстоит немного лучше. По крайней мере, сту­денты хоть что-то делают самостоятельно. Но разве не приходится порой их к этому принуждать? И разве не слышите от них: «Давай­те вместе сделаем!» То есть Вы опять будете распинаться у доски, а студенты аккуратно переписывать Ваши выкладки, пребывая в уверенности, что при необходимости у них получится так же легко и просто, как у Вас. Пока они сами не попробуют.

Я неоднократно проверял и на простом, и на сложном материале работу этой цепочки: лекция, семинар с «решением вместе», прове­рочная работа. И почти всегда результат последней был плачевным. Тонкости и приемы решения, о которых я твердил накануне на лекции и старательно иллюстрировал на семинаре, оказались невоспринятыми и вызывали затруднения. И это естественно: ведь это были мои прие­мы, мною прочувствованные и не раз реализованные. Для студента же они чужие, мертвые. Права восточная мудрость (впрочем, на то она и мудрость): «Сколько не говори «халва», во рту слаще не станет». Сколько не рассказывай о технике решения, пока сам не попробуешь, да не на одной, а на нескольких десятках задач этой техникой не овладеешь.

Впрочем, любому вузовскому преподавателю, занимающемуся нау­кой, это и по себе должно быть хорошо известно. Только непонятно, почему эти знания не переносятся на учебный процесс?!

Далее. Когда мы говорили о школьном обучении, то особо отмеча­ли, что работаем мы с интеллектуально бесполым существом, а не с определенной личностью. Это еще в большей степени характерно для

вуза. Мы же поток учим! Заметьте, как часто можно услышать: «Ка­кой слабый поток!», «На моем потоке», «Приятно работать с этим по­током!» Порой, и, к сожалению, не так уж редко, доходит до абсурда: преподаватель не знает своих подопечных даже по фамилиям. Так че­го уж говорить об индивидуальных особенностях мышления того или иного студента. И не удивительно: индивидуальное же общение про­исходит только на зачетах и экзаменах. Да и напоминает оно больше не доброжелательную беседу, а разговор жандарма с арестантом.

Традиционный вузовский экзамен вообще форменное издеватель­ство. Извините, но более мягкие слова и подобрать-то трудно, чтобы сути не нарушить. Для студента все сводится, в основном, к зубрежке и лотерее: попадется ли легкий билет? Как и сто лет назад почитайте классиков, в художественных произведениях которых часто встречает­ся образ студента, вечно бледного худого человека, немного шального от постоянной зубрежки, с толстенными фолиантами под мышкой. И что-нибудь изменилось? Нет. Дисциплинированный студент за послед­ние 2-3 дня перед экзаменом впихивает (точнее и не скажешь) в себя (в механическую память) как можно больше информации по предмету, чтобы «отстреляться» и потом все благополучно забыть. А если в сес­сию десяток зачетов и 4-5 экзаменов? Вы представляете себе нагрузку? Во-о-от, а потом удивляемся, что наши выпускники молодые парни и девушки уже хронически больные люди.

Примеры можно продолжать до бесконечности. Однако я думаю, и приведенных выше вполне достаточно, чтобы убедиться, что «устрой­ством голов» в вузе не занимаются. Там знания дают. С которыми потом выпускник не знает, что делать, куда и как приложить. И ни о каком специалисте, умеющем ставить и решать задачи, при сложив­шейся системе образования речи быть не может. Потому и слышат наши выпускники, приходя на производство: «Забудьте то, что вы там учили и делайте так и так». Да и устраиваются далеко не все. По крайней мере, поиск работы для молодого специалиста, вчерашнего студента, дело чрезвычайно трудное.

Но тут, может быть, не только образование виновато, но и создавшиеся условия на рынке труда?

Конечно, экономическая ситуация и связанные с ней коллизии раз­личного рода сбрасывать со счетов нельзя. Однако, как показывает практика, компетентный в своем деле профессионал всегда сможет найти хорошо оплачиваемую работу. Беда в том, что наши выпуск­ники такими профессионалами не являются. Их же, по приходу на производство, опять нужно учить год-другой. А кому хочется возить­ся? Проще взять уже готового опытного специалиста. Вот и пополняют наши выпускники с каждым годом очередь на бирже труда.

Хорошо, предположим, у нас достаточно власти и возможно­стей, чтобы исправить ситуацию. И с чего начнем? Упраздним лек­ции? Да над нами вся интеллигенция смеяться будет! К тому же в своей студенческой жизни мне доводилось слушать очень хороших лекторов, которые оставили у нас не только хорошие воспоминания