4.4.3. «Не стоит прогибаться под изменчивый мир... »

Я считал этот курс заслуженным педагогическим успехом. Причем, не последним. И мне совершенно

неожиданно была предоставлена воз­можность в этом убедиться. Меня попросили прочитать небольшой се­местровый курс дипломникам. Я согласился, не раздумывая. Предмет был мне хорошо знаком, а со старшекурсниками мне работать еще не доводилось. К тому же было интересно, эффективно ли использование системы на таком коротком отрезке времени, как один семестр.

Однако на этот раз вопрос оказался открытым. И причина тому бы­ла не в системе, не во мне и даже не в студентах, а в несовершенстве учебного плана. Это был первый выпуск по новой, недавно открыв­шейся специальности. Учебный план поэтому был еще не апробирован и зачастую логически противоречив. И поэтому получилось, что пред­мет, который мне предстояло читать, надо было дать студентам года полтора назад, а сейчас, перед дипломом, он был совершенно не ну­жен. Это одно. А второе, студенты попались... Так посмотришь вро­де приличные симпатичные парни и девушки, а пообщаешься... Такой гонор, такой апломб, столько высокомерия. А на деле амбиции не соответствуют амуниции: знания если и есть, то свалены в одну беспо­рядочную кучу, из которой, если очень приспичит, долго выбирается что-то нужное, используется, а потом бросается обратно. А как так получилось?

Да очень просто. Я же говорил, это первый выпуск по специаль­ности, надежда и опора новой кафедры в целом и се заведующего в частности. Надо же себя зарекомендовать! Поэтому все искренне ста­рались, чтобы выпуск получился хорошим. Видимо, перестарались. Избаловали ребят, перехвалили, чуть ли не облизывали своих дорогих подопечных. И вот в такой атмосфере всеобщего обожания вдруг появляюсь я и вместо того, чтобы быть счастливым от того факта, что дорогие и всеми любимые пятикурсники принесли свои драгоценные тела на встречу с обыкновенным доцентом, начинаю что-то спраши­вать.

Мне без обиняков было сразу и категорически заявлено: «Здесь во­просы задаем мы. Ваше дело объяснять». Я терпеть не могу приказы и приказной тон и готов был просто взорваться от возмущения. Но, по­нимая, что вряд ли подобное природное явление доставит кому-нибудь удовольствие, я пересилил себя и попытался ненавязчиво и дружелюб­но объяснить, что подобная точка зрения на взаимоотношения препо­давателей и студентов в корне ошибочна. Меня не хотели слушать и попросту игнорировали.

Следующая лекция началась со знакомства с моей бальной систе­мой оценок, ознаменованного снисходительным хихиканьем аудито­рии. Я держал себя в руках и был демонстративно спокоен. Желая, с одной стороны, проверить базовые знания, необходимые для уяснения моего предмета, а с другой, постепенно втянуть студентов в работу, назначаю самостоятельную: «Достали листочки... » и прочее. Без тол­ку. Никто ничего не доставал, никто ничего не писал, никто вообще ничего не делал. Я выждал заранее выделенные на работу 10 минут и. как всегда, предложил желающим сдать свои листочки. Таковых, естественно, не оказалось. Что ж, к этому я был готов. По-прежнему спокойно (чего мне это стоило!), но уже совсем не доброжелательно, а с некоторым укором, я сделал предположение, что достаточно простые вопросы, предложенные мною, студентам не знакомы.

«Я хотел, продолжаю, выяснить, чего из требуемого материала вы не знаете, чтобы ликвидировать эти «белые пятна» перед изучени­ем моего предмета. Только что проведенная самостоятельная показала, однако, что гораздо проще выяснить, что вы вообще знаете, чем чего не знаете. И это совершенно необходимо, потому что, сами посудите, нельзя же рассказывать человеку, например, метод решения уравне­ний, если он не знаком с таблицей умножения. А вдруг у вас этот самый случай? Так что, друзья мои, достаньте, пожалуйста, листочки снова-, подпишите и изложите кратко, какие дисциплины и в каком объеме вам известны. Начинать, конечно, нужно с арифметики».

Я откровенно над ними издевался, но речь моя была настолько аргу­ментированной и вежливой, что не давала никаких формальных пово­дов для выставления мне каких-либо претензий. Я же пытался задеть самолюбие студентов, в надежде, что, может быть, хоть это выведет их из равновесия и побудит к работе. Пусть одного, или двух. Для начала вполне достаточно. Дальше заработает система оценок и дело пойдет, нужен был только малюсенький толчок. И опять неудача! Никаких листочков, никаких записей, ничего. Вообще никакой реакции.

Надо отдать им должное: студенты выдержали удар в нашей психо­логической борьбе и своим безразличием нанесли ответный. И посмат­ривают на меня с такой хитринкой: «Мол, что ты теперь сделаешь?»

Будучи человеком, исключительно миролюбивым, я дал им еще один шанс договориться:

Ребятки, мой курс небольшой, и многие, возможно, считают его ненужным. Но он связан с производственным процессом очистки воз­духа, как раз в русле вашей специальности. И кто знает, что вас ждет, когда вы начнете работать. Может быть, именно эти знания помогут вам сделать карьеру. А получить их потом будет затруднительно: все, что я хочу вам рассказать, в учебниках отсутствует, а есть только в оригинальных научных работах: статьях и диссертациях. Поэтому воспользуйтесь нашими занятиями, чтобы потом не сидеть месяцами в библиотеке. Но чтобы вам было интересно и понятно то, что я наме­рен вам рассказать, нужно знать хотя бы основы...

И дальше я перечислил необходимые разделы физики, математики, теплотехники и прочих наук.

А если вы этим аппаратом не владеете, давайте с него и начнем. Я согласен сначала заняться этими базовыми знаниями, а потом перейти непосредственно к предмету. Возможно, понадобится одна - вторая дополнительные лекции, но ничего страшного. Думаю, время для них мы без труда найдем. Но я должен знать, с чем именно у вас трудности, какие разделы необходимо освещать в первую очередь. Можете вы мне сказать?

Бесполезно! Глухая стена! Полное равнодушие! Трубка мира, едва занявшись, потухла.

Что ж, тогда на сегодня все. Мне нужно подумать, как упростить свой рассказ так, чтобы любой школьник мог в нем разобраться. Тогда, я надеюсь, и наши дипломники с трудом, но смогут осилить его основные положения. До свидания.

Все-таки кого-то из них я «достал». По крайней мере, накатали на меня жалобу, что прошло, мол, две лекции, и обе к предмету не име­ющие никакого отношения. Начальство меня поругало немножко, но я все эти разговоры пропускал мимо ушей: на то оно и начальство, чтобы реагировать.

Итак, третья лекция. Лекция, после которой в моем кармане надол­го прописался нитроглицерин, но которая с начала и до конца была мною «просчитана», спланирована и реализована в полном соответ­ствии с этим планом. Началась она со стандартной вежливой просьбы «достали листочки» и полным отсутствием реакции на нее. Я с очень серьезным видом пишу на доске задание, посильное школьникам сред­него звена: (7 • 8) + 5, выразить катет через гипотенузу и угол, ре­шить квадратное уравнение, разложить число на множители... В си­лу сложности задания даю вместо положенных десяти двадцать минут, смотрю на часы и умолкаю: время пошло. Студенты снисходительно посматривают на меня, никто ничего не делает. И вот, спустя пару минут, в этой благодушной тишине, когда этого никто в аудитории не ожидал, я, в полном соответствии с планом лекции (кроме шуток), взрываюсь и ору: «Идиоты! Тупицы! Бездари! Инженеры липовые!» Подбегаю к первому попавшемуся студенту: «Ты что, дурак? Ты, ди­пломник, не можешь решить квадратное уравнение? ... А ты чего вылупила глаза? Сидишь тут, кукла размалеванная! Ты что, семь на восемь умножить не можешь? Или так тушью глаза залепила, что тре­угольник на доске не видишь? ... Где твой листочек, переросток? Ты что, не понял, что я сказал сделать? Ты русского языка не понимаешь? Или в тебя знания вколачивать надо? Ремнем через противоположное голове место?»

Мой вдохновенный монолог в таком духе (честно говоря, употреб­ляемые мной тогда лексические обороты в вышеприведенном тексте существенно сглажены) продолжался минут десять. Досталось всем вместе и каждому персонально. Чтобы не обидно было.

Это непедагогично. Признаю это сразу и категорически: так делать нельзя. Надо было спустить все на тормозах, формально прочитать лекции, формально принять зачет. Просто терпеть не могу делать что-

то формально. И равнодушных людей на дух не переношу. Вот с тем и с другим я и боролся на той памятной лекции.

Кстати, когда в кулуарах одной педагогической конференции я рас­сказал этот случай, мой собеседник резюмировал: «Ты пошел ва-банк. Либо они работают, либо тебя увольняют». Нет, я не шел ва-банк. И работу менять был не намерен. Я абсолютно точно знал, чем это кон­чится. Абсолютно точно!

Итак, десяти минут мне хватило, чтобы в глазах студентов увидеть самый настоящий страх. Видимо, я представлял собой то еще зрели­ще: разъяренный дракон бегает по аудитории, орет, брызжет не то слюной, не то огнем, хватается за стулья, того и гляди кого-нибудь ударит или сожрет. Страшно? Конечно! И в этот момент всеобщего оцепенения я вдруг успокоился. Так же неожиданно, как и взорвал­ся. Спокойно глянул на доску: «О! Что за чокнутый написал тут эти детские примеры?» Подхожу, стираю. «Так, друзья мои. Желающие, достаньте, пожалуйста, листочки. Небольшая «летучка» на 10 минут: читаю вопросы, запишите». И все так дружелюбно, с улыбкой...

Студенты не верили своим глазам. Уж не приснилось ли им все, что было тут несколькими минутами раньше? Да и было ли? Или будет?... Кто-то из слабонервных потянулся за листочком. Один, другой... По­том сработал стадный эффект. Задание было не элементарным, но и не очень сложным. Ребята их выполнили, работы сдали, я прочитал лекцию, по пути задавая вопросы и получая на них более-менее вра­зумительные ответы, появились оценки. Система заработала, дела по­шли.

В конце концов, мы успешно потрудились и даже зачет подавля­ющее большинство получило автоматически. Расстались мы в конце семестра совершенно довольные друг другом.

В то время произошло еще одно знаменательное событие: един­ственный случай, когда вузовские преподаватели заинтересовались мо­ей работой по системе Вершинина. Было это на одной конференции местного значения, проводимой молодым, недавно образовавшимся но­вым институтом. Два десятка педагогов собрались практически за круглым столом и делились своими соображениями по поводу улучше­ния качества высшего образования. Там-то я вкратце и рассказал об основах своей работы, не вдаваясь в тонкости и частные приемы. Сделал я это по просьбе своего руководства и больше, честно говоря, «для галочки». Тем удивительнее оказалась реакция: интерес преподавате­лей разных дисциплин был искренним, и даже увеличенного по прось­бе аудитории вдвое времени, отведенного на мой доклад, не хватило, чтобы ответить на все вопросы: разговор еще долго продолжался во время перерыва. Последовало приглашение прочитать расширенную лекцию в одном учебном заведении, в другом, потом... А потом все стихло. Что это: с глаз долой из сердца вон или нет предела лени человеческой?