Глава 16. О деле «Бэнк оф Нью-Йорк»

Напомним, что скандал с «Бэнк оф Нью-Йорк» возник в августе 1999 года и больше года привлекал особое внимание политиков и СМИ как в США, так и в России. Тогда правоохранительные органы США обвинили сотрудников «Бэнк оф Нью-Йорк» (БОНИ) Л.Эдвардс и Н.Гурфинкель в содействии проводкам через этот банк крупных сумм денег подозрительного происхождения.

Формально дело началось еще в августе 1998 года. В тот момент сотрудники ФБР США по просьбе МВД РФ начали отслеживание прохождения суммы в 300 тысяч долларов США. Эти деньги были выплачены в качестве выкупа за похищенного гражданина РФ Э. Олевинского.

ФБР установило, что указанная сумма была переведена в БОНИ на счет компании «Бэкс», которой управлял бизнесмен российского происхождения П.Берлин.

Со счетов «Бэкс» эти деньги через оффшорный банк были переведены в московский Собинбанк.

Чуть позже сотрудник одного из подразделений «Рипаблик Нэшнл Бэнк оф Нью-Йорк» сообщил ФБР о необычных переводах со счета и на счет компании «Бенекс», которой также руководил Берлин.

ФБР начало расследование подозрительных транзакций. Первое, на что наткнулись американские следователи, было то, что женой П.Берлина была вице-президент лондонского отделения БОНИ Л. Эдвардс.

Далее открытия следствия шли по нарастающей. Выяснилось, что только с октября 1998 года по март 1999 года (то есть в самое тяжелое «постдефолтное» время) через счет компании «Бенекс» в БОНИ было «перекачано» 4,2 млрд. долларов.

Кроме того, была установлена причастность Берлина к деятельности фирмы «Торфинекс» московского бизнесмена А.Волкова. В этой компании Берлин имел право подписывать финансовые документы. Аналогичными правами обладал Волков в компании «Бенекс».

По данным следствия, «Бенекс», «Бэкс» и «Торфинекс» служили базой для перевода денег без надлежащей лицензии в течение трех лет – с 1996 года по август 1999 года. И это при том, что Комиссия по финансовым рынкам и банковской деятельности США (SEC) запретил компании «Торфинекс» операции по переводу денег еще в 1997 году.

В причастности к «афере БОНИ» подозревались, как минимум, три российских банка – Собинбанк, «Депозитарно-клиринговый банк» (ДКБ) и «Фламинго-банк».

Подчеркивалось, что крупные пакеты акций Собинбанка и «Фламинго» приобрел пострадавший от августовского кризиса 1998 года банк СБС-Агро. А членом совета директоров Собинбанка являлся А.Мамут, которого считали фигурой, близкой к окружению президента Ельцина.

При этом 18 февраля 2000 года замначальника ГУБЭП МВД РФ Ю.Демидов заявил, что участие Собинбанка и «Фламинго» в проводке денег через БОНИ – «доказанный факт».

В связи с этим отметим, что в сентябре 1999 года в США побывала делегация российских спецслужб, целью которой было налаживание сотрудничества с американскими правоохранителями по делу БОНИ. Главой делегации был заместитель директора ФСБ РФ В.Иванов. Тот самый В.Иванов, который в «эпоху Путина» станет сначала зам. главы АП, а затем помощником Президента РФ по кадровым вопросам. В связи с этим укажем, что В.Иванова торопливые журналисты с ходу причисляют к этой самой «группе Сечина-Устинова». На самом деле элитная структуризация, конечно же, намного сложнее.

По итогам визита В.Иванов дал интервью ИТАР-ТАСС, в котором заявил, что ни ФБР, ни другие американские спецведомства не представили российской стороне никаких доказательств того, что российские компании «отмывали» деньги через БОНИ. Более того, Иванов решительно заявил, что ему не привели ни одного факта (!!!), подтверждающего участие российских фирм в нелегальных транзакциях.

В ответ на это «американские товарищи» в лице Минюста, Минфина, Госдепа США и ФБР тут же заявили, что они умышленно воздержались от предъявления россиянам специнформации, так как «расследование находится в активной фазе». Что, фактически, означало публичное выражение сомнения в непредвзятости российской делегации во главе с В.Ивановым.

Конечно же, позиция В.Иванова была «административно задана». Очень крупный российский администратор вел себя определенным образом в соответствии с определенной линией и в силу этого дезавуировал обвинения американской стороны в «отмывании» денег через БОНИ. Этот мотив был, безусловно, доминирующим.

Вопрос лишь в том, был ли он единственным. Или же, помимо административной линии, в качестве дополнительной имела место еще и линия «элитно-игровая». Вновь напомним демарши Шлейнова, который, «впихивая» в историю «Трех китов» след БОНИ, одновременно интегрирует в совокупный сюжет Е.Жукова, который был не только помощником Ю.Заостровцева, но и якобы сходным образом соотносился с В.Ивановым. Такой демарш может быть необъективным. Он даже и должен быть необъективным. Но он не может быть случайным.

Однако вернемся к истории с БОНИ.

Еще в феврале 2000 года главные герои этой истории – П.Берлин и его супруга Л.Эдвардс – сдались американскому правосудию. В результате они отделались штрафами. По ряду сообщений, они также вошли в так называемую «программу защиты свидетелей».

Сам БОНИ в октябре 2005 года был вынужден заплатить за допущенные «нарушения законодательства» штраф в 14 млн. долларов.

Что же касается происхождения проходивших через БОНИ средств, то вначале возникали подозрения, что это нелегальные доходы от торговли оружием и наркотиками. Однако официальное следствие пришло к выводу, что средства, проходившие через БОНИ, – всего лишь спрятанные доходы экспортеров.

В 2002 году итальянские и французские спецслужбы провели операцию «Паутина», направленную на раскрытие системы «отмывания» денег. В числе лиц, причастных к незаконным операциям, были названы известные бизнесмены Г.Лучанский и М.Рич. Как заявлял СМИ вице-комиссар Специальной оперативной службы итальянской полиции Л.Ринелла, операция «Паутина» – прямое продолжение «дела БОНИ».

Теперь – о тех, кто непосредственно фигурировал в «деле БОНИ». Как уже сказано выше, считается, что во главе системы фирм, созданных для проводки денег, стоял П.Берлин. Транзакции контролировала его жена Л. Эдвардс, вице-президент лондонского отделения БОНИ.

Кроме того, американские правоохранители утверждали, что к деятельности Эдвардс была причастна и тогдашний главный вице-президент БОНИ и глава восточноевропейского отделения банка Н.Гурфинкель. Покровителем Гурфинкель был вице-президент БОНИ князь В.Голицын – потомок русских эмигрантов «первой волны».

Отметим, что биографии всех участников этой истории – небезлюбопытны.

Согласно официальной биографии, Н.Гурфинкель родилась в 1954 году в Ленинграде.

По окончании школы поступила на факультет восточных языков Ленинградского госуниверситета.

Но востоковедение в СССР всегда было близко к разведке, и востоковедческие ВУЗы и факультеты достаточно плотно «опекались» соответствующими ведомствами. Ни для кого не секрет, что эти ведомства нарушали свою предвзятость в «еврейском вопросе» только в определенных случаях. То есть поступление Гурфинкель на факультет восточных языков должно было быть задано какими-то обстоятельствами, помимо способностей абитуриентки. Такими обстоятельствами в случае данной абитуриентки могло быть либо наличие очень высокого покровительства, либо нечто сходного типа.

Для того, чтобы обосновать такое утверждение, сошлюсь на вполне достоверную семейную историю. Мой отец, заведовавший кафедрой в московском вузе, не отягченном избыточной элитарностью, зашел к своему другу, ректору другого вуза, отягченного элитарностью. Причем вуза, сходного по профилю с тем, в который поступила Гурфинкель. Ректор метался по кабинету в ярости. Он получил 25-й обязательный звонок по принятию 25-го абитуриента. А мест было 24. Находясь в ярости и проклиная высоких покровителей, с которыми обязательно надо считаться, ректор ткнул в окно и сказал моему отцу: «А там, на улице, еще две тысячи абитуриентов, которые считают, что они сдают экзамены».

Конечно, Ленинград – не Москва. Но и не Урюпинск. А специфика абитуриентки Гурфинкель в начале 70-х годов, когда она поступала, требовала – признаем очевидное – каких-то покровительств при любых способностях поступающей. Итак, какая-то (ни о чем скверном не говорящая!) специфичность, безусловно, имеется уже в факте поступления Гурфинкель в вуз определенного профиля.

А дальше специфичность наращивается.

В 1979 году Гурфинкель вместе с первым мужем эмигрирует в США и оказывается в Принстонском университете – опять-таки, на востоковедческом факультете. Что такое эмиграция в 1979 году и что такое быстрая прописка в Принстоне, причем на востоковедческом факультете, в целом тоже понятно. Никто не хочет навязывать данной ситуации избыточную специфичность. Но нулевой эта специфичность быть не может.

Потом специфичность продолжает наращиваться.

В 1986 году Гурфинкель круто меняет свою судьбу. Научной карьере она предпочитает бизнес (еще вопрос – о способе переквалификации востоковеда в профессионального экономиста...) и поступает на работу в «Ирвинг бэнк корпорейшн».

В 1988 году «Ирвинг бэнк корпорейшн» оказывается поглощена БОНИ, где Гурфинкель тут же попадает под опеку В.Голицына. И под его руководством делает неслыханную, почти фантастическую для молодой русской эмигрантки-востоковеда карьеру: становится вице-президентом БОНИ.

В 1997 году Гурфинкель выходит замуж за известного российского постсоветского финансового менеджера К.Кагаловского.

Кагаловский был представителем РФ при МВФ, занимал высокие посты в структурах Ходорковского и так далее.

Что же касается опекуна Гурфинкель князя Голицына, то он далеко не лишен интереса к родине своих предков.

Так, в частности, летом 1999 года Голицын принимал участие во встрече группы русских эмигрантов – потомков «первой волны» – с тогдашним российским премьер-министром С.Степашиным.

Подчиненная и «подельница» Гурфинкель Л.Эдвардс (по советскому паспорту – Людмила Прицкер) родилась в 1958 году, опять-таки, в Ленинграде. Можно считать совпадением ленинградский бэкграунд сразу двух активисток дела БОНИ. А можно считать иначе. Мы-то считаем иначе, но в конце концов это не более чем «пометка на полях».

В любом случае Л.Прицкер в 1977 году – в возрасте 19 лет – вышла замуж за моряка американского торгового судна и уехала в США. Сочетал их браком лично консул США в Ленинграде. Согласитесь, для советского времени, опять-таки, не абсолютно банальная история! Не хочу сказать, что абсолютно экзотическая, но в целом не лишенная специфичности. Такие истории с вывозом конкретных персонажей через заключение функционально обусловленного брака имели место в рассматриваемый период. Но эти истории всегда предполагали наличие соответствующих заинтересованных покровителей, а также согласие советской стороны мягко отнестись к подобной истории. Мягкое отношение же всегда было чем-нибудь обусловлено. Никогда нельзя утверждать в точности, чем именно. Но чем-нибудь – обязательно.

Вскоре Л.Эдвардс и ее муж, как и полагается, разошлись. При разводе Люси сохранила гражданство США.

Через некоторое время новым мужем Л.Эдвардс стал российский эмигрант П.Берлин, который в результате этого брака также получил американское гражданство. Цепочка подобных вывозов (Прицкер за Эдвардса, Берлин за Прицкер) тоже практиковалась в рассматриваемый период. Но была еще более «обусловлена». Чем больше было звеньев в цепочке, тем выше был уровень «обусловленности».

Что же касается Берлина, то его фигуру стоит обсудить особо. Как утверждают американские правоохранительные органы, одной из весьма специфических связей Берлина был международный бизнесмен С.Могилевич, которого американская юстиция считает одним из лидеров международной оргпреступности в самых разных сферах – от нелегальной торговли оружием и нефтью до «торговли людьми».

Насчет преступности – вопрос отдельный, а вот насчет связей Берлина с Могилевичем – это, как минимум, не вполне голословное утверждение. Действительно, фирма Берлина «Бенекс» активно взаимодействовала с компанией «ЮБМ Магнекс», подконтрольной Могилевичу.

При этом «ЮБМ Магнекс» – это не просто какая-то рядовая фирма, а производитель и продавец магнитов (в том числе сверхмощных, из сплавов редкоземельных металлов). А это – продукция очень специфическая.

Тут необходимо минимальное техническое разъяснение.

Для обычного магнита есть прямая связь между его мощностью и массой. Для того чтобы получить очень мощный магнит с малой массой и малыми размерами (последнее взаимосвязано), причем работоспособный в разных, в том числе экстремальных, условиях, нужно использовать эти самые редкоземельные металлы (церий, иттрий, скандий, лантан и т.д.).

Именно такие магниты незаменимы в определенных отраслях техники – миркоэлектронике, космической, военной и так далее. Считать, что производство подобных магнитов неподконтрольно – по меньшей мере, наивно. Контроль же неизбежно выявлял наличие Могилевича в компании «ЮБМ Магнекс», занимающейся этим эксклюзивным магнитным бизнесом, причем не только на уровне продажи, но и на уровне производства. Следовательно, какие-то санкции по участию Могилевича в этом бизнесе имелись. Чем они определялись – это открытый вопрос. Фантазировать тут не имеет смысла. Мы просто уже устали загибать пальцы, устанавливая одну специфичность за другой. А дешифровка рассматриваемых специфичностей – и слишком трудозатратна, и не вполне корректна, и не столь уж в нашем случае обязательна.

Но то, что Могилевич (находившийся на втором или третьем плане в коллизии с БОНИ или коллизии с «Тремя китами» и БОНИ) широко обсуждался в другом контексте, следует зафиксировать. Поскольку он обсуждался действительно широко.

Обсуждался же он в 2006 году в связи со знаменитой компанией РосУкрЭнерго. Напомним, о чем тогда кричала и российская, и зарубежная пресса.

Компания РосУкрЭнерго, ставшая фактически монополистом в отношениях между «Газпромом» и Украиной, имеет одним из своих совладельцев зарегистрированную в Австрии компанию «Центрогаз». Интересы «Центрогаз» в РосУкрЭнерго представляет «Райффазен Инвестмент АГ» – дочерняя компания австрийского «Райффазенбанка».

Владельцем «Центрогаз» является уже упоминавшийся нами украинский бизнесмен Д.Фирташ. Фирташ, купивший в июне 2006 года у бывшего зампреда «Газпрома» П.Родионова компанию «Газинвест», в результате этой покупки стал совладельцем «Печорнефтегазпрома». А «Печорнефтегазпром» – это крупнейший игрок на газовых полях НАО. Того самого НАО, в который, как мы уже говорили, запустила свои «щупальца» «группа Сечина-Устинова».

Именно Фирташа журналисты назвали одним из партнеров С.Могилевича. Фирташ, правда, отрицал это. Хотя и признавал, что несколько раз встречался с Могилевичем.

Но Фирташ является непосредственным акционером другой газовой компании – «Зангас», причем вместе с неким И.Фишерманом. Который, в свою очередь, фигурирует в списках ФБР как один из партнеров Могилевича. Так что какая-то «спецаура» Могилевича в газовых делах, безусловно, присутствует. А нам только это и надо зафиксировать. Качество этой ауры – отдельный вопрос. Объективная оценка тут слишком затруднена и вряд ли целесообразна. Тем более, что мы сознательно решили опираться только на уже имеющуюся («засвеченную», так сказать) информацию.

Так вот, к вопросу о «засвеченной информации». Приведем фрагменты из двух разговоров экс-президента Украины Л.Кучмы в своем кабинете, ставших достоянием гласности благодаря так называемым «пленкам Мельниченко». Напомним, что эти пленки были опубликованы сайтом «Компромат.ру» 13 января 2006 года – в разгар скандала с РосУкрЭнерго.

Итак, 8 февраля 2000 года тогдашний глава Службы Безпеки Украины Л.Деркач беседует с Кучмой:

«Кучма: Ну, давай! Ну, а Могилевича ты нашел?

Деркач (тихим, кротким голосом): Нашел.

Кучма: Ну? И работаете там?

Деркач: Работаем. И завтра еще раз встречаемся. Он приезжает инкогнито.

Кучма: Ну, так! Он хочет, чтобы я там дело сделал?

Деркач: Не!

Кучма: Он обещал, бля, тех привезти и ни ху... не привез.

Деркач: Он сейчас говорит, что «даю слово, бля, что привезу этого... Дитятковского. Решать все эти приеду». Я ему отдал телефоны и все.

Кучма: Посмотрим, как он, в состоянии же? Дело трудное.

Деркач: А это он сказал, что по [два слова неразборчиво] ни слова.

Кучма: Да? Ну, так у них же там действительно демократическая...

Деркач: Смысл какой? Вот мы как говорили? Вот сидят там эти... преступники, которые уже там у него пожизненное заключение. То есть уже никогда не выйдет. Для него там можно, если бабки его родственникам какие-то тоже попали. А за это надо сделать вот это. Там суммы большие. И что? Ну, еще один суд будет! Завтра он приезжает, окончательно обговариваем там, если надо какие вопросы, где-то подстраховка. Но мысль... Я сказал ему: «Мы светиться не будем».

Кучма: Сам он должен.

Деркач: Мы ж тогда говорили, а он: «Как?» А сейчас вопрос простой: мы не светимся, он сам по всем своим линиям проходит. Если где-то там что-то какая информативность со стороны, я ему отдам. А так я влазить в них...

(Пауза).

Деркач: Вот это ж мы его пустили сюда. Он поехал на могилы родителей. Потом приехал сюда [несколько слово неразборчиво]. И начал рассказывать. «Вот этот, – говорит, – жид». «Иванов, – говорит, – министр иностранных дел России – еврей».

Кучма: Да?

Деркач: Да. Чубайс э-э-э... фамилия тоже это вот, значит, второго отца – ну, не отца, а отчима – тоже, говорит, еврей. Хе-хе-хе. «Мне, – говорит, – так хорошо живется там». Выкупил он дачу Георгадзе.

Кучма: Он что, живет в Москве?

Деркач: Живет в Москве. Выкупил дачу. Ну, он там, в Венгрии там, но сейчас живет в Москве. Выкупил дачу Георгадзе. Это рядом с Зюгановым, значит, дача. «Я даже, – говорит, – каждое утро с ним здороваюсь, когда выхожу». В этом же ж, в этой зоне, вот как у нас в Конче, он в такой зоне выкупил себе дачу.

Кучма: Под Москвой дачи там...

Деркач: Ну, они в хороших отношениях с Путиным. Они с Путиным общались, еще когда Путин был в Ленинграде.

Кучма: Не влипнуть бы.

Деркач: Не, ну то их вопросы.»

Согласно тем же «прослушкам», два дня спустя – 10 февраля 2000 года – Кучма беседует с тогдашним шефом военной разведки Украины И.Смешко. Отметим, что Смешко – это карьерный конкурент Деркача. И вновь в разговоре всплывает Могилевич:

«Смешко: Вот это вот, кстати, возьмите и просто пролистайте. Это Министерство внутренних дел и СБУ в официальных документах называет этих людей «бандитами», ведет расследование по ним на уровне низовом.

Кучма: Та понятно. Он [Могилевич] купил дачу в Москве, приезжает...

Смешко: Он уже получил паспорт. Причем паспорт на другое имя в Москве. А в Москве его уровень... Когда выборы были президента – не эти, а предыдущие, Коржаков [начальник личной охраны Ельцина] послал двух полковников к Могилевичу в Будапешт, чтобы получить компрометирующие данные на человека, потому что в тот момент при тех выборах еще надо было придержать до команды Коржакова. Я знаю, кто давал это задание. Он [Могилевич] сам не встретился. «Лейтенант» его организации, Король, встретился с этими двумя полковниками и дал им по «Нордексу» документы. У него сильнейшая служба аналитической разведки, у Могилевича. Но сам Могилевич, сам Могилевич – это особо ценный агент КГБ, ПГУ (Первое главное управление КГБ, внешняя разведка) причем. Когда Могилевича хотели... Когда распался Союз, еще не было управления «К» у КГБ. Когда по Могилевичу один полковник хотел – он отставник, у нас здесь живет – когда он попытался его арестовать, ему так дали по мозгам, сказали: «Не лезь! Это номенклатура ПГУ». У нас ПГУ не было. У него связи с Чубайсом. У него, в общем...»

Цитируемый мною текст содержит в себе высказывания весьма высоких фигур. У таких фигур есть кому следить за публичными наветами и давать опровержения. Опровержений не было. Известно, что пленки с высказываниями Л.Кучмы бывали аутентичными. Или признавались таковыми. Может быть, эта пленка аутентична. А может быть, нет. Многое в ней свидетельствует в пользу аутентичности. Но иногда бывают весьма близкие к аутентичности подделки. Установить аутентичность я не могу. Я только могу рассмотреть гипотезы. Либо пленка аутентичная, либо это подделка.

Если подделка, то чья? Кто может подделать голоса президента Украины и главы военной разведки Украины? Учесть семантику, лингвистику, тонкую специфику речи? Выстроить соответствующим образом информацию? Вбросить эту информацию? А главное, повторю, не быть разоблаченным (что фактически исключено в случае, если это фальшивка). Так фальшивка ли это?

Но даже если это аутентичный текст, то опять-таки... Собеседники могут превратно толковать сюжеты и ситуации... Хотя согласитесь, это достаточно компетентные собеседники.

Короче, я не придаю этому высказыванию статуса достоверности. Я только говорю, что это очень интересное высказывание... Не более того... Но и не менее.

Переходя от откровений Кучмы к большой игре, ведущейся вокруг «Бэнк оф Нью-Йорк», можно зафиксировать следующее.

Первое. «Бэнк оф Нью-Йорк» – это старый крупный американский банк из разряда тех, которые называют «паблик». Там нет одного хозяина в обычном смысле слова. Акции сильно распылены. Кстати, в условиях такой распыленности и небольшие «сгущения» акционерных возможностей уже могут оказывать нужное управленческое воздействие. Но говорить о хозяине не приходится.

Второе. В этом банке есть очевидное русское эмигрантское присутствие. Насколько оно весомо, оценить трудно. Речь идет, конечно же, о русских эмигрантах «первой волны». Как мы уже указывали, князь Голицын являлся на момент конфликта вице-президентом банка. В условиях распыленности капитала – высший менеджмент значит достаточно много.

Третье. Вокруг банка была простроена некая инфраструктура, элементами которой стали русские эмигранты другой волны и другого «розлива». Это уже не князья Голицыны, а недавние советские граждане Берлин, Гурфинкель, Эдвардс. То есть белоэмигрантский дворянский круг оказался в очень прочной смычке с новой волной, обладающей иными свойствами и связями.

Четвертое. В это загадочно-гетерогенное поле встроились фигуры с некоей третьей, но почему-то вполне «не чуждой» данному полю спецификой. Имеется в виду господин Могилевич, так ярко описанный в лирических откровениях соратников бывшего президента Украины.

Пятое. Между данным полем и интересующими нас «Тремя китами» возникла крепкая связь.

Шестое. Анализ самих «Трех китов» показывает, что и вокруг них простроено нечто достаточно специфическое. Ну, никак не имеющее отношения лишь к элементарным мебельным аферам.

Седьмое. «Бэнк оф Нью-Йорк» атакуется дважды. Сначала в 1999 году, а потом в 2002 в ходе операции «Паутина», когда под ударом оказались такие знаковые фигуры, как Г.Лучанский и М.Рич. При этом было заявлено, что «Паутина» – это прямое продолжение дела БОНИ.

В 2003 году немцы передают в Россию какие-то зацепки, говорящие о связях «Трех китов» и этого самого БОНИ.

Итак, удары наносятся в 1999 и 2002 годах. С переходом первого удара на 2000 год, а второго на 2003.

Когда избирается Джордж Буш-младший на первый срок? В ноябре 2000 года. То есть по временному критерию вполне проходит гипотеза, согласно которой атака 1999 года была элитной игрой, в которой некая связь между русскими персонажами и американскими финансовыми институтами могла быть атакована в интересах избрания Д.Буша-младшего. В любом случае, атака задевала и так называемую «Семью». Кроме того, по-видимому, оказывались задеты все связи между клинтоновской элитой и ельцинской элитой («Семьей»). Пока это только гипотеза. Но если все наше рассмотрение и имеет какой-то смысл, то лишь постольку, поскольку такая гипотеза может превратиться в нечто большее. В противном случае мы никогда не выйдем на интересующий нас – международный элитно-игровой – уровень происходящего.

На второй срок Джордж Буш-младший избирался в ноябре 2004 года.

Опять же, по временному критерию все более чем сходится. Если представить себе, что «Бэнк оф Нью-Йорк» в каком-то смысле связан с антибушевским истеблишментом и антагонистичными Бушу выборными ставками этого истеблишмента, то ударить по такой структуре в преддверии выборов более чем логично. Опять же, это только гипотеза, и ее предстоит доказывать. Но именно обоснование такой гипотезы имеет смысл осуществлять, если мы хотим аналитики элитной игры, а не бесконечного набора сомнительных криминально-поли­тических ситуаций. Даже если этот бесконечный набор и наделен размытой транснациональной спецслужбистской спецификой. Что толку в этой специфике, если она хоть как-то не выводит на большую игру?

Рассмотрим, далее, некие начальные обоснования выдвинутой нами гипотезы.

Аргумент №1. Эта гипотеза подтверждается судьбой «Бэнк оф Нью-Йорк». Ничего страшного с ним не произошло. Никто не громил его, как это было, например, в скандальных публичных процессах против американских корпораций «ЭНРОН» и «Артур Андерсен». «Бэнк оф Нью-Йорк», обвиненный в отмывке огромных сумм, отделался мизерными по отношению к этим суммам штрафами. То есть повел себя правильно сразу же после того, как ему указали на возможные альтернативы. Что значит «правильно»? Видимо, нужным образом политически и экономически «переориентировался»!

Аргумент №2. Налицо связи «Бэнк оф Нью-Йорк» с очень элитарными, тонко и точно вписанными в высший элитный круг российскими бизнесменами. Такими, как А.Мамут.

Аргумент №3. При всех трудностях в оценке степени влияния данного сюжета на решение Б.Ельцина уйти с президентского поста в 2000 году, можно говорить о том, что степень влияния данного события была, как минимум, не нулевой. Поскольку в эту же размытую финансово-политическую коллизию был вписан, например, глава Управления делами Президента РФ П.Бородин (вспомним дело «Мабетекс» и многое другое), то нельзя считать гипотезу о подобной (большей или меньшей) детерминированности сугубо конспирологической. А нити от дела БОНИ вели если не к самому Бородину, то к «околобородинским» структурам.

Этот тезис требует детального подтверждения.

В период, когда Бородин руководил Управлением делами Президента (УДП), фактически главным кредитором этого ведомства был Международный промышленный банк (Межпромбанк). Его руководители С.Пугачев и С.Веремеенко «засветились» (хотя и мельком) в деле «Мабетекс». Их имена были обнаружены в числе гостей «Мабетекс» в Швейцарии.

В постъельцинский период (2001-2003 годы) Межпромбанк фигурировал в серии публикаций в качестве одной из опорных финансовых конструкций «группы Сечина–Устинова». Впоследствии роль Межпромбанка в этой группе стала снижаться.

К 2005 году в этом качестве Межпромбанк уже не упоминается. Но «нити БОНИ» – это вообще сюжет, актуальный не для 2005– 2006 годов, а для более раннего периода. Того самого, в рамках которого Межпромбанк публично обсуждается в вышеуказанном качестве.

Именно в период с 1998 года по 2000 год в СМИ постоянно фигурирует тогдашний вице-президент Межпромбанка г-жа Э.Раздорская. Причем рассматриваются не качества госпожи Раздорской как финансового менеджера, а ее причастность к делу БОНИ. Еще конкретнее – ее связь со все тем же П.Берлиным.

Используя новояз, мы можем сказать, что эта связь в данном случае обсуждается не «ващще», а «чисто конкретно». И не в кулуарах, а в открытой печати.

И это рассмотрение фигуры госпожи Раздорской производят не какие-нибудь «желтые листки», а весьма солидные издания. Например, газета «Ведомости», которая осенью 1999 года – то есть в самый разгар скандала с БОНИ! – несколько раз возвращается к фигуре Раздорской.

Заинтересованный читатель может посмотреть подшивку «Ведомостей» и обнаружить в ней следующие публикации В.Иванидзе от 7 сентября («Куратор русских банков»), 15 сентября («Вторая жизнь Mercata»), 7 октября («В деле BoNY появились новые обвиняемые»; последний материал написан Иванидзе совместно с М.Трудолюбовым и М.Уайтхау).

В.Иванидзе – известный международный журналист-расследова­тель. Его информация может быть достоверной, а может вызывать сомнения. Но, во-первых, мы, как всегда, исходим из того, что дело не в информации, а в высказывании, сделанном в ходе крупнейшего транснационального скандала, которым и являлось дело «Бэнк оф Нью-Йорк». И, во-вторых, информация господина Иванидзе ни в коем случае не может быть отнесена к разряду дешевых сплетен. Тем более, что опубликована она в газете «Ведомости». Но и в целом Иванидзе дорожит репутацией. Впрочем, если бы речь шла о стопроцентных сплетнях, мы бы все равно их рассматривали, но иначе. А тут наше рассмотрение адекватно оценке рассматриваемого материала.

Суть высказываний господина Иванидзе сводится к следующему (см. например, его статью от 6 сентября 1999 года «Куратор русских банков»).

6 июля 1998 года на острове Мэн была образована компания IIFC. Одним из директоров этой компании значился П.Берлин. А другим – госпожа Раздорская. Другими директорами числились также В. Раздорский (о наличии родственных отношений с Э.Раздорской и их степени не сообщается) и житель Петербурга В.Мальков.

Сама госпожа Раздорская осенью 1999 года заявляла корреспондентам «Ведомостей» через пресс-секретаря Межпромбанка Д. Смирнова, что компания IIFC была создана по указанию руководства СБС-Агро, где она ранее работала. И создание этой компании (участия в которой Раздорская не отрицала) пришлось на момент ее ухода из банка.

Однако тут же Раздорская изменила свое мнение (цитируя Иванидзе: «буквально через полчаса»), передав через все того же Смирнова, что «руководство СБС-Агро не имеет отношения к созданию IIFC. Фирма была создана Раздорской, когда она уже уходила из СБС-Агро, в качестве «запасного аэродрома», как выразился Смирнов».

И Иванидзе фиксирует следующий порядок действий госпожи Раздорской.

Она ушла из СБС-Агро в декабре 1997 года.

На работу в Межпромбанк в качестве вице-президента она вышла после новогодних праздников в январе 1998 года.

А компания IIFC была создана 6 июля 1998 года. То есть через полгода после прихода Раздорской в Межпромбанк.

Так называемая «технологическая критика», то есть сопоставление неких условий деятельности (временные рамки, профессиональные обязательства, здравый смысл и т.д.) и предъявляемой обществу схемы деятельности – обязанность аналитика. В противном случае он станет просто «Гомером» некоей «Илиады» и «Одиссеи», состоящих из бесконечного сомнительного эпоса, который формируют разнокачественные «сливы» в средства массовой информации.

Через полгода после прихода на работу в другой банк, в условиях всегда не вполне бесконфликтной смены места работы (иначе зачем менять место работы?), никто не будет создавать компании по поручению руководства структуры, которую ты давно покинул. Не так ли?

Как минимум, после прихода в новую организацию госпожа Раздорская не начнет очертя голову действовать в интересах своих бывших работодателей, не спросясь у новых работодателей. Конечно, в принципе все бывает. Но только в принципе. И все же мы для соблюдения корректности скажем, что СКОРЕЕ ВСЕГО (и только скорее всего) действия госпожи Раздорской соотносятся (возможно, кстати, достаточно сложным образом) с предощущением российского дефолта (который, напомним, состоялся в августе того же 1998 года).

В любом случае факт создания П.Берлиным и вице-президентом Межпромбанка некоей общей компании (с засвеченным общим руководством) за месяц до дефолта заслуживает особого внимания.

Аргумент №4. Если все рассмотренное хоть частично соответствует некоей элитной реальности, то речь идет о международных диалогах не по принципу «нефть за продовольствие», а по принципу «правильные властные решения – за сохранение финансово-политических инфраструктур». При этом алгоритм складывается из: (а) обозначения угроз этим инфраструктурам, (б) выбора хозяевами инфраструктур линии поведения, учитывающей эти угрозы, и (в) ответного действия, обеспечивающего сохранение инфраструктур. И речь идет не о банальных «бабках», пусть и в особо крупных размерах. Речь идет об инфраструктурах, то есть о чем-то намного более серьезном.

О чем же именно?

Для того, чтобы как-то в этом разобраться, придется адресовать читателя... нет, не к страшным секретным тайнам, а к трем статьям М.Стуруа, известнейшего советского журналиста-международника. Что такое известнейший советский журналист-международник? Не надо демонизаций! Но не надо и профанации, при которых имярек может стать «известнейшим советским журналистом-международни­ком» только потому, что пишет хорошие статьи на международные темы. М.Стуруа был прекрасно вписан в советскую элиту. Эта вписанность – предмет отдельного (вовсе не компрометационного, а солидно-исторического) обсуждения. Мы только зафиксируем эту вписанность и обратимся к поздним, уже не советским, статьям данного автора.

В 1999 году в трех подряд номерах газеты «Московский комсомолец» М.Стуруа, давно проживающий в США, выпускает три статьи (а точнее, сериал из трех статей на одну тему). Статьи выходят: 23 августа 1999 года («Банкиры, бандиты и... князь»), 24 августа 1999 года («Банкиры, бандиты и послы»), 25 августа 1999 года («Финансистки из Ленинграда»).

Это скандальные публикации. И по теме, и по интонации. Советский же конек М.Стуруа ничего общего не имеет с такой скандалистикой. Можно, конечно, сказать: «Времена меняются. Канонические таланты Стуруа-журналиста никому не нужны. Люди корректируют темы и интонации в соответствии с запросом времени».

Все верно. И все не до конца верно. Доказывать, что не до конца верно, я не буду. Начнешь доказывать – утонешь в деталях. Каждый, кто прочитает статьи, сам в этом убедится. Другое дело, что наша аналитика не хочет читать статьи девятилетней давности. Не считает это необходимым. Во многом это для нее технически затруднено (нужны базы, систематизация, какое-то подобие картотеки, чтобы быстро разобраться, специалисты, которые это все делают). Но то, что наша аналитика так не работает, это ее проблема. Как я считаю, ее беда. А она, разумеется, считает иначе. Она считает, что то, что я работаю по-другому, – это, в лучшем случае, моя причуда. Так и живем. Что называется, каждый при своих.

Ну, так вот, о неслучайных статьях Стуруа. В первой статье («Банкиры, бандиты и... князь») М.Стуруа обсуждает действия агентов английской Национальной бригады по борьбе против преступности.

Эти агенты произвели обыск в доме и офисе уже известной нам Л.Эдвардс и ее мужа, господина П.Берлина. Эдвардс обвиняется в управлении из Лондона потоками подозрительных денег, которые отмывались в «Бэнк оф Нью-Йорк», где Эдвардс занимала высокую должность. Берлин обвиняется в управлении деньгами С.Могилевича, которые как раз и отмывает, согласно вышеуказанной гипотезе, госпожа Эдвардс.

Уже в этой статье М.Стуруа фиксирует, что представитель «Бэнк оф Нью-Йорк», подтвердив обыск в Лондоне у госпожи Эдвардс и господина Берлина, отказался подтвердить обыск в нью-йоркском офисе «Бэнк оф Нью-Йорк». А также на квартире другой подозреваемой, тоже уже известной нам госпожи Гурфинкель-Кагаловской.

В следующих статьях Стуруа фиксирует: обыски в Нью-Йорке имели место наряду с обысками в Лондоне. Далее Стуруа (обсуждая обыски, которые проходили не только в офисах, но и на квартирах) говорит о манхеттенской квартире Кагаловского и Гурфинкель – кондоминиуме на 47-й стрит за 796 тысяч долларов. Стуруа выпукло обсуждает детали, согласно которым любой, самый богатый, американец купил бы такую квартиру в рассрочку, а русские сразу выплатили всю сумму.

Далее Стуруа в неявном виде сетует на то, что «Бэнк оф Нью-Йорк» вытеснил другие американские банки из игры на поле русского, очень лакомого, бизнеса. И подчеркивает, что это вытеснение было проведено благодаря особым связям и особым возможностям двух сотрудников «Бэнк оф Нью-Йорк». Стуруа прямо называет этих сотрудников «сотрудниками с абсолютно разными судьбой и родословной» (напомним, что мы выше говорили о том же самом).

Первый из этих сотрудников – Наташа Гурфинкель.

Второй (вновь цитата из Стуруа) – «русский аристократ чистых кровей князь Владимир Голицын».

Стуруа адресует читателя к упомянутой мною выше встрече представителей российской диаспоры США с теперь уже бывшим (а во время встречи – действующим) премьер-министром РФ С. Степашиным в Вашингтоне. Участники – эта самая диаспора, в том числе господин Голицын, который (вновь цитата из Стуруа), «во-первых, как-никак, князь, а во-вторых, представляет не теневых российских олигархов, а столп американского финансового истеблишмента «Бэнк оф Нью-Йорк»». И вновь (теперь просто для задания, так сказать, интонационной специфики) – прямая цитата из Стуруа: ««Бэнк оф Нью-Йорк» фраером никак не назовешь. Но тем не менее жадность его сгубила. Он начал отбивать у своих американских конкурентов российскую клиентуру не вполне джентльменскими методами».

Дальше – конкретный пример, в котором эти неджентльменские методы (переманивание Инкомбанка с обещанием покрывать его «шалости») Гурфинкель и Голицын («люди абсолютно разной судьбы») применили в интересах «Бэнк оф Нью-Йорк», обидев банк «Рипаблик Нью-Йорк корпорейшн».

Еще одна интересная деталь данной статьи. Стуруа пишет: ««Бэнк оф Нью-Йорк» упорно отказывается назвать имя человека или людей, которые (внимание! – С.К.) РУКОВОДИЛИ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ НАТАШИ И КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА». То есть Стуруа подчеркивает, что такие люди (или человек) были. И намекает, что он знает, о ком идет речь.

И наконец, Стуруа обсуждает «горластую и активную Наташу», которая так болела не только за Инкомбанк, но и за свой родной Менатеп. И в результате «заболела».

А в конце он (с понятным и разделяемым мною наслаждением) цитирует Максима Горького, говорившего, что «банкир родит бандита». Правда, из статьи Стуруа получается наоборот.

Если из сказанного это следует недостаточно явно, то предлагаю вчитаться в последующие статьи Стуруа.

Вторая статья («Банкиры, бандиты и послы») посвящена как раз тому человеку, который, по мнению осведомленного Стуруа, руководил Наташей Гурфинкель и князем Владимиром Голицыным. Этот человек – Брюс Раппопорт, родившийся в Хайфе еще до создания государства Израиль.

Далее Стуруа описывает все, кроме главного. Главное же состоит в том, что «деньги Брюса Раппопорта» имеют достаточно очевидный генезис. Они связаны с тем, что указанному военному (сказал бы – «военному разведчику», но нет в этом абсолютной уверенности) удалось завязать в Румынии очень близкие связи с семьей румынского лидера Чаушеску. Видимо, вначале с сыном Чаушеску – Нику.

Румыния – нефтяное государство. Такая связь дорогого стоит.

Никаких инсинуаций по отношению к господину Раппопорту за этой моей фиксацией не стоит. Во всех странах мира нематериальный актив под названием «особое доверие главы государства» имеет высокую материальную ликвидность. То, что Б.Раппопорт сумел завязать такие связи, делает ему честь. Как минимум, говорит о его таланте коммуникатора.

Помимо этой очевидной (и очевидным образом изымаемой из описания М.Стуруа) связи, есть и другие связи (менее очевидные и тоже изымаемые господином Стуруа из его описания).

Например, связь между господином Раппопортом и ныне покойным бывшим директором ЦРУ У.Кейси. Согласитесь, небезынтересная связь. Роль Кейси настолько сложна, что углубляться здесь в ее рассмотрение невозможно. Но и игнорировать такой след нельзя. И я убежден: столь информированный человек, как М.Стуруа, про этот след знает. Но не говорит. Почему? Иногда ведь установить, что именно не сказано, не менее важно, чем проанализировать сказанное.

От не сказанного Стуруа перейдем к сказанному.

Раппопорт давно перебрался из Израиля в Швейцарию, разместился в Женеве, распространил свою деятельность на Оман, Либерию, Нигерию, Гаити, Таиланд, Индонезию, Бельгию, США... А в последние годы – на РФ. Распространял ли Раппопорт эту деятельность на СССР, Стуруа не говорит.

Раппопорт в 1966 году основал в Женеве свой банк «Интер-Маритайм».

Раппопорт (внимание!) в 80-х годах стал одним из крупнейших частных акционеров американского «Бэнк оф Нью-Йорк». Ему принадлежало 8% акций в этой финансовой структуре, относящейся к разряду «паблик». Для разряда «паблик», где акционерные доли иногда определяются сотыми долями процента, 8% – это действительно колоссальный пакет.

Раппопорт, пользуясь этим пакетом, убедил председателя Совета директоров «Бэнк оф Нью-Йорк» К.Беккета купить значительный пакет акций его банка. «Бэнк оф Нью-Йорк» купил 28% акций банка «Интер-Маритайм», принадлежавшего Раппопорту. Банк Раппопрота в результате приобрел название «Бэнк оф Нью-Йорк – Интер-Маритайм».

В 1997 году Минюст США возбудил уголовное дело против Раппопорта, обвинив филиал «Бэнк оф Нью-Йорк – Интер-Маритайм» на острове Антигуа в Карибском море в «помощи в отмывании денег боссов наркобизнеса». Федеральный суд дело прекратил со ссылкой на «отсутствие юрисдикции». Однако правительство США подало на это решение апелляцию в более высокие судебные инстанции.

Раппопорт, как сообщает затем Стуруа, став монополистом на нефтяном рынке Антигуа, легко добился звания посла Антигуа в России.

Далее Стуруа рассуждает об особой роли Антигуа, этой Карибской Швейцарии, ставшей генеральным штабом «черных денег» русской мафии. Лукавство этих рассуждений состоит в том, что остров Антигуа много лет являлся не российской, а именно мировой «прачечной» для денег сомнительного происхождения из всех регионов планеты, включая респектабельные Европу и США.

Но оставим это на совести Стуруа. И попутно восхитимся его компетентностью в вопросе об антигуанских похождениях господина Ходорковского, создавшего в 1994 году интернет-онлайн-банк со штаб-квартирой в Антигуа и осуществлявшего в этом банке функцию директора в течение одной недели.

Что для нас здесь важнее всего, господин Стуруа прямо называет человека, сведшего воедино и впрямь непростой квартет из Голицына, Гурфинкель, Эдвардс, Берлина... Имя этого человека – Брюс Раппопорт. Запомним это имя. А также то, как Стуруа «пишет зуб» на «Бэнк оф Нью-Йорк» от лица других американских банков. А также на С.Могилевича от лица... не буду строить догадки, чьего именно. Кого-то может шокировать лингвема «пишет зуб», но если можно говорить «жадность фраера губит», то и все остальное вполне в рамках жанра.

В последней статье своего «сериала» («Финансистки из Ленинграда») Стуруа подробно и очень смачно расписывает именно петербургский (ленинградский) след в деле «Бэнк оф Нью-Йорк». Это очень интересно, но для обсуждаемой темы немного избыточно. Тем более, что мы уже чуть коснулись этого вопроса.

А теперь давайте что-то подытожим. Для этого вернемся к нашим рисункам.

Мы уже говорили о борьбе сил вокруг истории с «Тремя китами». И мы более или менее (где – по официальной информации, а где – по прямым заявлениям участников) зафиксировали расклад в пределах этой борьбы. Теперь надо его внятно отрисовать (рис. 66).

Рис. 66

Мне бы не хотелось строить окончательные модели на недостаточной доказательной базе. Но отказываться от построения моделей тоже нельзя. Поэтому я предлагаю читателю свою модель в качестве эскизной зарисовки.

В числе элитно значимых фигур, атакуемых по делам, сопряженным с БОНИ, – такой крупнейший и исторически важный персонаж, как Марк Рич.

М.Рич – фигура из советской эпохи. Он один из наиболее засвеченных международных операторов, взаимодействовавших с СССР. Примерно таким же оператором был знаменитый А.Хаммер. Конечно, М.Рич вступил в игру гораздо позднее и является исторически менее знаменитой фигурой. Но зато он все еще в игре. И уж точно был в ней на рассматриваемый нами момент. На чьей же стороне он играл?

Кто только ни просил о помиловании М. Рича, наказанного еще Р. Рейганом за финансовые (а на самом деле, конечно, политические) прегрешения! Но факт остается фактом: рискованное дело помилования М. Рича взял на себя именно президент США Б.Клинтон, осуществивший это весьма серьезное (и еще раз подчеркну – небезыздержечное) деяние буквально в последний день второго срока своего президентства.

Из сказанного в принципе нельзя делать вывод, согласно которому М.Рич – это одно из слагаемых в системе, связывающей российскую элиту с элитой Клинтона. Но и пренебрегать подобным фактом было бы по меньшей мере странно. Скорее, надо признать такой факт одной из тонких нитей, из которых должна сплестись ткань нашей элитной истории.

Другая, столь же тонкая нить – это, говоря языком метафор, некая «прописка» М.Рича уже не в американской, а в советской элите. М.Рича прочно связывали с так называемой группой Н.Патоличева. В данном случае речь идет о факте, который не слишком широко обсуждался, но вряд ли может подвергаться сомнению.

В свою очередь, Н.Патоличев – очень известный представитель советской элиты с отчетливо выраженной позицией. Он всегда бескомпромиссно воевал с группой Л.Берии и с любыми, сколь угодно расширительными проявлениями того, что он и его сподвижники называли «бериевщиной». Они использовали и более жесткие выражения, но я не хочу окрашивать элитную игру в неподобающие ей народно-фольклорные цвета. В любом случае, у того, что олицетворяет собой М.Стуруа (а он в значительно степени представляет собой, условно говоря, пробериевский сегмент советской элиты), были основания для претензий к так называемому «патоличевскому клану», который некоторые историки, занятые советской элитой, называют еще кланом (или «внутренней партией») С.Буденного.

В данной книге я не могу позволить себе подробное обсуждение трагических перипетий этого «долгоиграющего» межкланового конфликта, порожденного, конечно, авторитарными интересами самого И.Сталина, но ставшего одной из мин, подложенных под здание СССР.

Было бы большим упрощением называть этот конфликт конфликтом «внутренней русской партии» и «внутренней кавказской партии», как это делают некоторые аналитики. Достойное изучение конфигурации этого конфликта, да и истории советской элиты вообще, – невыполненный долг исторической науки. И я надеюсь когда-нибудь внести свою скромную лепту в выполнение подобного долга, избегая любой предвзятости и никоим образом не становясь здесь на чью-то сторону. Еще раз подчеркиваю, что маркировка данного конфликта этническими определителями является большим упрощением. И все-таки мне придется пользоваться этим упрощением для того, чтобы внести ясность в свою эскизную зарисовку, которую я не хочу называть моделью, но которую я обязан предъявить.

Построение этой зарисовки я осуществляю на основе теории ролевых матриц. Согласно этой теории, некоторые роли передаются от одного конкретного персонажа к другому, иногда помимо воли данных персонажей. Роль (или, как ее называют, ролевая маска) оказывается важнее персонажа с его – иногда вполне конкретными и далеко не элитными – заботами и пристрастиями.

Условная «русская партия» при Ельцине (в который раз подчеркиваю, условная) всегда отождествлялась с Коржаковым, Егоровым и другими персонажами, существенно опирающимися на так называемый «южно-русский» элитный фокус. Замыкать «партию» в пределах южной России абсолютно недопустимо. Но столь же недопустимо игнорировать ее существенную обусловленность данным фактором.

По наследству этот ролевой фактор оказался передан анализируемой нами группе с разной степенью привязанности к южной России. В принципе здесь важна не южнорусская привязка сама по себе, а эта чуть ли не мистическая эстафета, при которой ролевые маски начинают прилипать к лицам помимо воли их носителей.

Ролевая маска А.Коржакова прилипла к лицу И.Сечина совершенно помимо воли последнего. И при огромном расхождении между личными характеристиками двух рассматриваемых нами ярких представителей постсоветской элиты. Сечин – гуманитарий с определенной профессиональной спецификой и богатым административным опытом. Коржаков – человек с другим опытом и другой профессиональной (в том числе и узкопрофессиональной) спецификой. Но маскам наплевать на индивидуумы. Они прилипают к индивидуумам помимо их воли. Огромная энергия элитных конфликтов притягивается к определенным персонажам. Мечущиеся элиты ищут выразителей своих, иногда плохо оформленных, сырых и размытых пристрастий и интересов.

Раз за разом возникает эта самая «внутренняя русская элитная партия» постсоветского розлива, наследующая определенные черты советских внутренних партий. Люди уходят со сцены. Иногда (яркий пример – уже рассмотренный нами Н.Егоров) умирают в самый острый момент. Роли остаются.

Если сплетение ролевых нитей способно создать очень зыбкий и неоднозначный сюжет, то речь идет о чем-то сходном, но гораздо бо­лее сложном и тонком, нежели описанная мною эскизная зарисовка.

НО ЧТО-ТО В ЭТОМ ЕСТЬ. И ИМЕННО ЭТО «ЧТО-ТО» ДИКТУЕТ МНЕ БЛУЖДАНИЕ В НЕОДНОЗНАЧНЫХ СЮЖЕТАХ ТАК НАЗЫВАЕМОЙ ЭЛИТНОЙ БОРЬБЫ. ИБО В ЭТИХ БЛУЖДАНИЯХ МОЖНО КАК-ТО СОПРИКОСНУТЬСЯ С ТАЙНОЙ ТРАГИЧЕСКОГО РАСПАДА НАШЕГО ВЕЛИ­КОГО ГОСУДАРСТВА. А ТАКЖЕ КАК-ТО ПОВЛИЯТЬ НА ТО, ЧТОБЫ В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ НЕ ПРОИЗОШЕЛ ПОДОБНЫЙ ЖЕ И УЖЕ НЕОБРАТИМЫЙ РАСПАД ТОГО, ЧТО ИМЕНУЕТСЯ – РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ.

Ради чего еще обсуждать сюжеты с мебелью и даже неизмеримо более серьезными вещами?

Жизнь исключает прямые повторы. Но вместо того, чтобы надрывно кричать о чьей-то там криминальности, давайте вдумаемся во все это. И постараемся, набрав необходимый (абсолютно некомпрометационный) потенциал знания, прежде всего понять этот мир. Мир закрытых структур и непрозрачных конфликтов. Понять – это программа-минимум. А может быть, поняв, можно как-то хоть на что-то воздействовать?

В любом случае, наберемся терпения и постараемся проследить интересующий нас «долгоживущий» конфликт. Ведь он никак не исчерпывается самой отставкой Устинова. Не так ли?