Postklassicheskaya_ontologia_prava_monografia__pod_red_I_L_Chestnova_-_Tolkovanie_istochnikov_prava

системы.. Это означает, что право возможно только как коммуникативная система, определяющая отношения между субъектами.. Право не существует между объектами — например, предметами материального мира, но право существует между субъектами по поводу объектов материального мира..

К понятию субъекта права.. Можно ли рассматривать субъекта права как бенефициария? Оправдывая тем самым «пассивную» конструкцию субъекта, лишенного активного, деятельного начала? (Эмбрионы, животные, имущество, юридические лица, государство и др..).. Такая конструкция некорректна (именно как теоретическая конструкция) в силу субъектно-личностного начала права.. Материальные предметы или биологические существа, лишенные личностного начала, всегда выступают объектами правовых отношений.. Только способность порождать и понимать правовые тексты, включая тексты, характеризующие правопритязания, может свидетельствовать о наличии субъекта права и возможности права как такового25.. На этом основании стоит вполне определенно сказать, что ни малолетний, ни эмбрион, ни душевнобольной субъективных прав не имеют, хотя эти права им и «приписываются» другими субъектами (о чем писал, в частности, Л.. Петражицкий) и за них «реализуются» (через исполнение в отношении них обязанностей соответствующими субъектами)26..

25  Ср..: «Представим себе служащего полиции, который пытается выжать признание из подозреваемого под противоправной угрозой пытки.. В качестве моральной личности он, прибегнув к такой угрозе, уже грешит против совести, даже если не причинил боли, и при любом поведении подозреваемого.. Правовое отношение между служащим полиции, действующим незаконно, и допрашиваемым актуализируется лишь тогда, когда этот последний начнет защищаться и объявит свои права (или если прокурор отреагирует на правонарушение).. Разумеется, угрожаемое лицо в обоих случаях является источником нормативного притязания, которое попирается пыткой.. Но для феномена дурной совести достаточно уже того, что мораль нарушена по существу дела, тогда как объективное нарушение правоотношения остается латентным, покуда оно не актуализировано через предъявление известной претензии» (Хабермас Ю.. Концепт человеческого достоинства и реалистическая утопия прав человека // Вопросы философии.. № 2.. 2012 // http://vphil..ru/index.. php?id=474&option=com_content&task=view.. Дата обращения 01..05..2016)..

26  Стремление приписать права эмбрионам, малолетним, душевнобольным, животным и другим существам, объектам (например, природе) и даже понятиям (например, будущим поколениям) объясняется тем самым чувством врожденной эмпатии, которое связывает всех людей, заставляя очеловечивать те объекты окружающего

Субъективное право представляет собой сложную конструкцию, состоящую из виртуальных (когнитивных) и актуальных элементов.. Можно сказать и так, что субъективное право предстает как результат коммуникации субъектов, одни из которых выступают создателями и носителями правовых императивных текстов, а другие — их интерпретаторами.. Например, субъекту А принадлежит право требования к Б уплаты взятой в долг суммы С.. Как и любое субъективное право данное право предполагает сознательный выбор из нескольких возможностей.. Именно наличие такого, нормативно обоснованного, выбора варианта поведения и возможность его легитимной реализации властным образом, т..е.. независимо от воли и желания другой стороны, носительницы правовой обязанности, отличает субъективное право от произвола или моральных отношений.. Это, в частности, означает, что А может как потребовать возврата долга, так и отказаться от такого требования и простить долг (отказаться от требования исполнить обязанность).. И в том, и в другом случае избранный вариант поведения репрезентируется обязанному субъекту Б в виде знаково-символической системы, т..е.. в виде текста.. Носитель субъективного права должен реализовать/ продемонстрировать избранный вариант поведения через текст.. Такой текст может быть как устным, так и письменным, а в определенных случаях знаково-символический смысл отказа от требования уплатить С будет иметь непредъявление соответствующего требования, т..е.. текстом будет само поведение управомоченного в виде молчаливого отказа от предъявления требования (непредъявление требования А к Б интерпретируется как Б, так и любым внешним наблюдателем, как отказ от требования С)..

мира, которые имеют с человеком схожие черты.. Наделение правами в этом случае рассматривается как признание ценности такого правового объекта и как средство его защиты, ведь права всегда отсылают к правовому субъекту и к его суверенитету.. Между тем, отсутствие правосубъектности у таких объектов не отрицает их личностных качеств вообще.. И в эмбрионе, и в малолетнем, и в душевнобольном можно

инужно видеть моральные (и духовные) личности, что предполагает их достоинство

ивозможность общения с такими лицами, но не на правовом уровне, а на уровне моральных, дружеских и даже любовных отношений.. Отсутствие суверенитета у подобных лиц не исключает суверенных обязанностей по отношению к ним других субъектов.. Эти обязанности призваны защитить целостность таких лиц и обеспечить их нормальное развитие.. Суверенность таких обязанностей означает, что субъект не может по своей воле изменить их или отказаться от них (что можно сделать в случае договорных обязанностей), а также то, что они будут исполнены..

Казалось бы, иначе обстоит дело с обязанностями, существующими в публичном праве.. Ведь в этом случае, во-первых, затруднительно определить субъекта требования; во-вторых, субъект требования/правомочия лишен возможности выбора варианта поведения, в частности, он лишен возможности отказа от своего требования.. Например, гражданин имеет обязанность платить налоги государству.. Кто здесь выступает управомоченным субъектом — субъектом требования — и как это требование текстуально выражается? Очевидно, что наличие такого правомочия, как и наличие самой обязанности «выводится» субъектом — гражданином РФ — из соответствующих текстов (текста Конституции, налогового кодекса и др..) Здесь право требовать уплаты налогов «приписывается» субъектом государству в целом, как основному «текстоотправителю».. В дальнейшем такое требование может актуализироваться (в случае несвоевременной уплаты налога) в конкретное требование судьи, а затем и судебного исполнителя..

Субъективное право включает в себя как процедуры «приписывания» прав и обязанностей, так и наличие текстопорождающей воли личности человека.. Именно в этом смысле человек есть первичный субъект права.. Например, сказать о том, что спящий человек обладает субъективным правом руководить фирмой, управлять автомобилем, голосовать на избирательном участке, свободно высказывать свои мнения по вопросам жизни страны и т..д.. можно только в том смысле, что подобные субъективные права приписываются нашим сознанием данному человеку на основе известных нам ранее фактах.. Это связано с феноменом самого правового текста, который способен «жить» в определенной независимости от своего создателя, создавая порой эффект виртуального права.. О таком казусе писал в свое время Е..Н.. Трубецкой, описывая случай, когда человек фактически умер, но окружающие его люди, не зная о его смерти, продолжали признавать его субъективные имущественные права27.. Нечто подобное происходит и со спящим

27  «Раз закон признает и охраняет права зародыша, последний тем самым признается за субъекта права.. Но, если так, то, стало быть, субъектом права может быть лицо, еще не родившееся.... . Известный воздухоплаватель Андрэ, отправившийся открывать Северный полюс, может быть, давно покоился на дне Ледовитого океана, когда право еще продолжало признавать субъекта прав Андрэ, признавало его брачные, имущественные и другие права, доколе не истек установленный

человеком.. Ведь никто не может гарантировать того, что с этим человеком во сне не произойдет инсульт, в результате которого спящий вообще не сможет прийти в сознание и останется в коме.. Говорить о таком человеке, что у него есть право управлять автомобилем, равно как и все другие права, можно только на уровне виртуального права или абстрактной правоспособности, которая трансформируется в реальное право только при наличии дееспособности, т..е.. способности быть разумным и управляющим собой человеком (и в этом смысле сувереном)..

Такого рода взаимодействие (я) представляет собой необходимую форму отношений между людьми, позволяющую удовлетворять необходимые интересы как самих коммуникантов, так и общества в целом28.. Этими предпосылками предопределяется и понятие суверенитета..

Причем в это «общее дело» вовлечены не только граждане какого-то одного государства, но и все люди, способные вступать между собой в коммуникативные отношения, и все государства, которые, по сути, представляют не государственный аппарат, а именно этих людей.. Любой член правового сообщества имеет право на признание собственной правосубъектности, т..е.. признания за ним необходимого набора прав и свобод, без которых его существование как самостоятельного субъекта невозможно.. Для этого, тем не менее, необходимо признание равной правоспособности всех других субъектов правовой коммуникации.. Тот, кто способен взаимодействовать, обладает равной с другими коммуникативной компетен-

французским законом срок безвестного отсутствия.. Стало быть, таким образом, субъект права и лицо живое, физически существующее, не совпадают между собой» (Трубецкой Е..Н.. Лекции по энциклопедии права / электронный ресурс, подг.. по печ.. изд.. 1917 г.. Цит.. по: Гаджиев Г..В.. Русская философия права В..В.. Бибихина // Российский ежегодник теории права.. №4.. 2011.. С.. 11)..

28  Ср..: «Переход от морали разума к праву разума требует замены симметрично ограничивающей перспективы уважения к автономии кого-то другого притязанием на признание и уважение чьей-то собственной автономии со стороны другого.. На место морально заповеданного щадящего отношения к уязвимому другому встает самосознательное требование, — требование правового признания его в качестве самоопределяющегося субъекта, который «живет, чувствует и действует сообразно его (или ее) собственному суждению» [Гюнтер 2009, 275 — 276] (Цит.. по: Хабермас Ю.. Концепт человеческого достоинства и реалистическая утопия прав человека // Вопросы философии.. №2.. 2012 // http://vphil..ru/index..php?id=474&option=com_ content&task=view Дата обращения — 01..05..2016)..

цией.. В этом смысле человек представляет собой лицо суверенное постольку, поскольку никто не имеет права отчуждения от него его исконных свойств, делающих его субъектом-личностью.. С другой стороны, ни одно лицо/субъект права не может использовать принадлежащие ему возможности правосубъектного лица, для нарушения прав и свобод других субъектов, так как в этом случае он теряет основания для признания собственной правосубъектности.. В этом смысле человек, как существо суверенное, имеет не только права, но и обязанности т..к.. возможности его поведения в отношении других субъектов нормативно ограниченны (что, конечно, не мешает фактическому нарушению этих границ и утверждению собственной самодостаточности произвольным проявлением силы)..

Итак, само существование субъекта права предполагает его организацию на двух онтологических уровнях: 1) на уровне самоорганизации и 2) на уровне организации отношений с другими субъектами.. И тот, и другой уровни совершенно необходимы для того, чтобы просто быть субъектом права.. На первом уровне субъект достигает самоидентичности, т..е.. способности выступать в качестве единого целого и управлять собой.. В случае с субъектом-человеком это означает, что человек выступает как лицо, способное понять смысл адресуемых ему нормативных установок и действовать в соответствии с ними.. В случае со сложноорганизованным субъектом (коллективным) это будет означать, что такой субъект (через варианты своей персонификации), устанавливает общие правила поведения для субъектов, образующих его «тело».. Иначе просто невозможна правосубъектность такого лица.. И только таким образом он получает возможность самостоятельно действовать в соответствии с правовыми предписаниями и выступать как лицо (распоряжаться собой).. То есть речь и в этом случае идет о самоидентификации..

Например, если в государстве никто не подчиняется единым и установленным государством правилам, то существование государства как субъекта права невозможно.. Но поскольку государство само состоит из субъектов права, то его правомочия не могут (исходя из идеи права) затрагивать самоидентичность этих субъектов и вторгаться в зону их собственной правосубъектности (определяемой не государством, а самим онтологическим устройством субъекта).. Отсюда можно сделать вывод, что понятие суверенитета, узурпированное государством, на деле должно означать

идействующего позитивного права.. Такую систему мыслитель называл системой «духовно-естественной корреляции», системой «общечеловеческого духовного братства и естественного равенства».. Признание такого естественного права за каждым человеком утверждает начало правовой обязанности и правового равенства в жизни людей.. Люди не равны друг другу ни телом, ни душой, но они равны по своему праву на достойную жизнь..

Фактически, Ильин предлагал программу аналитического выведения всего набора естественных субъективных прав и обязанностей из сформулированной им аксиомы человеческого достоинства.. Их совокупность и следует, по мысли философа, называть естественным правом.. Причем Ильин полагал, что если идеи естественного права «нормативно сформулировать», то можно говорить

ио естественном праве в объективном смысле.. Ученый отмечал, что такое право не может быть отражено в различных существующих законодательствах, но оно должно, по замыслу Ильина, составить «духовно верное основание для всякого законопроекта»30..

Если же обратиться к разработанным И..А.. Ильиным аксиомам правосознания, то легко увидеть в них прообраз того коммуникативного правопонимания, с которым я и связываю идею «суверенитета личности».. Ильин, например, пишет о необходимости духовного самоутверждения, без которого не мыслимы ни борьба за право, ни политическое самоуправление, ни национальная независимость.. Именно сознание в себе духовного начала заставляет ценить право как необходимую форму духовной жизни, дорожить им и соблюдать его предписания.. Это же чувство вызывает сознание своей ответственности, а «взаимность обязанностей и полномочий, взаимная связь правовых ячеек… и солидарность всех в отношении к единому

иобщему правопорядку… — вызывают…в душе непреклонную волю

иживую готовность к блюдению своих обязанностей»31.. Ильин тонко подметил, что человек, уважающий себя лишь потому и лишь постольку, поскольку его уважают другие, — по сути, себя не уважает.. Его снедает чувство собственной малоценности, тщеславие и жажда

30  См..: Поляков А. В.. Естественно-правовая теория И..А.. Ильина // Козлихин И..Ю.., Поляков А..В.., Тимошина Е..В.. История политических и правовых учений.. Учебник.. 2-е изд.. СПб.., 2015.. С.. 817–818..

31  Ильин И. А.. О сущности правосознания // Собр.. Соч.. в 10-ти т.. Т.. 4.. М.., 1994.. С. 318..

внешнего успеха.. И если этот успех проходит, он перестает чувствовать свое духовное достоинство.. Такой человек постепенно приобретает душевный уклад раба, для которого внешний бунт является единственно возможной формой протеста..

Автономия, или самозаконность, свобода — вторая аксиома правосознания.. Духовное достоинство предполагает возможность определять себя и управлять собою.. Управлять собою означает самостоятельно определять свои действия, выбирать свои жизненные содержания, утверждать свое достоинство, соблюдать свои пределы, отстаивать свои полномочия и исполнять свои обязанности.. Духовная жизнь, по Ильину, есть самодеятельность в осуществлении высших предметных ценностей.. Поэтому гражданин, ведущий автономную духовную жизнь, нуждается в ее нестесненном внешнем проявлении.. Но в основе внешнего самоопределения человека должна лежать духовная зрелость (Вот почему освобождение от рабского состояния, это, по Ильину, акт не столько внешний, сколько внутренний).. Тот политический режим, который подавляет автономию духа, воспитывает в гражданах безмолвие и пассивность, являющиеся питательной почвой для всех форм противоправного поведения..

Взаимное духовное признание — третья аксиома правосознания.. Здесь Ильин анализирует непосредственно коммуникативную составляющую правосознания и права.. Ученый отмечает, что право каждого человека на духовно достойную жизнь может рассматриваться как самостоятельный атрибут индивидуального духа, но в действительной жизни оно является связью между людьми, «скрепою, которая разграничивает их совместность.. В действительности право возможно только там, где есть живое отношение между людьми: право зарождается впервые как настроение воли и осуществляется впервые как отношение духа к духу.. Это отношение определяется как взаимное духовное признание»32..

32  Цит.. по: Поляков А. В. Естественно-правовая теория И..А.. Ильина.. С.. 820–821.. Также напомню, что по мысли И..А.. Ильина правоотношения покоятся на взаимном духовном признании людей.. Кто говорит о своем полномочии, тот подразумевает соответствующую ему обязанность другого, но признавать за кем-нибудь правовую обязанность, можно лишь признав его правоспособность, т..е.. признав его духовную природу.. Точно также говорить о своей обязанности, можно только признав полномочия другого, т..е.. утвердив его правоспособность, а значит, и духовную

Суверенитет государства.. Такие же условия правосубъектности относятся и к государству.. Государство суверенно постольку, поскольку никто не может ограничивать право государства самостоятельно решать вопросы, связанные с его правосубъектностью, с правом самостоятельно взаимодействовать с другими государствами, не нарушая их прав и свобод.. Государство не имеет права действовать иным образом, т.  е.. нарушать права и свободы других субъектов международно-правовой коммуникации, как раз в силу своей суверенности, которая и обеспечивает свободное исполнение своих обязанностей..

Таким образом, если мы рассматриваем понятие государственного суверенитета как юридическое понятие, то мы неизбежно должны прийти к выводу о том, что понятие суверенитета сводится к понятию правосубъектности, означая имманентное (естественное) право любого государства на существование, развитие и возможность действовать в собственных интересах, но не нарушая интересов и прав других государств..

Суверен — это тот, кто может самостоятельно принимать решения в пределах своей компетенции, в пределах своих полномочий.. Но субъекты обладают как общими субъектными полномочиями

иобязанностями, так и отличными друг от друга, в связи с различиями между субъектами.. Уже этим определяется возможность существования субъектов с разными полномочиями, часть из которых релевантна друг другу.. Иерархия суверенитетов в государстве заканчивается государственным суверенитетом как способностью определять права и обязанности всех субъектов права на своей территории, исключая зону их суверенной правосубъектности (право принадлежать самому себе — в отношении первичных субъектов)

исвободно реализовывать свою правосубъектность во внешних взаимоотношениях..

Сказанное не означает, что понятиям «суверенитет», «суверенитет государства», «суверен» не могут придаваться другие (неправовые) значения.. Но в этом случае они теряют научный смысл.. Наиболее распространенные варианты — отождествление суверенитета

сущность.. Именно поэтому, отмечает Ильин, невозможны правоотношения между людьми и животными или вещами: они не способны к автономному волеизъявлению (см..:Тамже..С..821–822)..Рассуждениебезупречносточкизрениякоммуникативного подхода..