Postklassicheskaya_ontologia_prava_monografia__pod_red_I_L_Chestnova_-_Tolkovanie_istochnikov_prava

программы правовых исследований, поэтому уже по своей методологической направленности она критически относится к классическим методологическим основаниям построения дискурсов,

вчастности, по отношению к пониманию человека в классической новоевропейской традиции.. В связи с этим в антропологической концепции права за основу берется тот тип понимания человека, который, с одной стороны, является традиционным способом описания

ипонимания человека в религиозной антропологии, в частности,

вправославной антропологии и православном учении о личности, с другой — используются ресурсы современной западной постклассической мысли о человеке, которая констатирует кризис классических европейских антропологических представлений.. Огромная заслуга в синтезе этих двух антропологических линий принадлежит синергийной антропологии — разработанному С..С. Хоружим современному направлению, в рамках которого и осуществляется разработка нового дискурса человека на основе этих двух линий, — методологический ресурс синергийной антропологии также используется нами при определении нового понимания человека..

Новое понимание человека, которое представлено в синергийной антропологии, основывается на отказе от традиционного основоустройства европейской мысли о человеке.. Как отмечает С..С. Хоружий, отказ касается, прежде всего, ядра классического основоустройства человека, которым выступает «фундаментальная триада характеристик человека: сущность — субстанция — субъект»1.. «Все эти концепты, — отмечает ученый, — отсутствуют

втом описании человека, которое развертывает синергийная антропология.. Причина отказа от них — отнюдь не авторский произвол.. Каждый из трех ключевых концептов был капитально раскритикован в рамках самой классической европейской традиции»2..

Анализ развития антропологических взглядов и самой антропологической ситуации в современном мире показывает, что та модель человека, которая находится в основе классической эпистемологии

ипринимается нами за само собой разумеющуюся (классический

1  Хоружий С.С. Синергийная антропология как новый подход к методологии гуманитарного знания // Институт синергийной антропологии [Электронный ресурс]. — 2009.. Режим доступа: http: // synergia-isa..ru/?page_id=4301#H. — Дата доступа: 11..05..2009..

2  Там же..

субъект, гуманистический образ человека, человек Просвещения), на самом деле является лишь западноевропейской вариацией ви́дения человека как субстанционально-трансцендентального субъекта.. Осуществляя научную гегемонию по всему миру, западноевропейский дискурс человека-субъекта стад господствующим

вмировой науке.. С..С.. Хоружий показал, что процесс теоретического оформления этого образа человека происходил на Западе от Аристотеля до Гегеля3.. Отказ работы этой модели был констатирован провозглашением постмодернистами в XX столетии знаменитого концепта «смерть субъекта».. Причем это был не просто постмодернистский эпатаж, но реальная констатация антропологической ситуации, прежде всего, в западном обществе..

После очевидного фиаско классической модели субъекта, которая рассматривалась в дискурсе сущности как модель человека рационального, прежде всего, фундированная картезианским принципом «cogito ergo sum», возникла необходимость отыскания новой антропологической программы.. Синергийная антропология

вкачестве таковой предложила новый дискурс человека, используя ресурс православной антропологии (прежде всего, традицию практики исихазма), таким образом получив особую концепцию складывания субъективности.. Для этих целей был выстроен концептуальный аппарат, с помощью которого происходило описание и, одновременно, разработка новых параметров антропологии..

Как отмечает сам С..С. Хоружий4, в отличие от классического антропологического дискурса, в основе синергийной антропологии как антропологии практик лежат два ключевых принципа: 1) принцип энергийности и 2) принцип предельности..

Сразу отметим, что эти два принципа, на наш взгляд, играют далеко не одинаковую роль в разработке антропологии права.. Данный вопрос еще нуждается в дополнительном исследовании, однако уже сейчас следует подчеркнуть, что принцип предельности,

3  Хоружий, С.С. Фонарь Диогена.. Критическая ретроспектива европейской антропологии / С..С.. Хоружий. — М..: Ин-т философии, теологии и истории св. Фомы, 2010. — 688 с..

4  Хоружий, С..С.. Синергийная антропология как новый подход к методологии гуманитарного знания / С..С.. Хоружий // Институт синергийной антропологии [Электронный ресурс]. — 2009. — Режим доступа : http://synergia-isa..ru/?page_ id=4301#H. — Дата доступа : 11..05..2009..

прежде всего, стал рассматриваться как постоянно меняющаяся множественность, стихия дробности и изменчивости.. С..С.. Хоружий по этому поводу отмечает: «Человек сложен, множествен уже́ в своем составе, а отсюда и в своих проявлениях: ему свойственны движения тела, души, ума.. Больше того, в силу дробности и рассеянности здешнего бытия он может вовлекаться сразу или почти сразу во многие и разные движения, бросать одни, начинать другие… Всякому движению сопутствует энергия (у Аристотеля эти категории близки иногда до синонимичности), и, соответственно, энергия также дробится и плюрализуется»..7

Принцип энергийности коррелирует с моделью человека в православной антропологии, в основе которой лежит святоотеческое представление о том, что человеческое существование как личностное существование не сводимо к природе человека, его сущности, или, естеству.. В..Н. Лосский отмечает, что «в человеческих существах мы также должны различать личность, или ипостась, и природу, или индивидуальную субстанцию»8.. Человеческая личность не может быть сведена к своей природе, индивидуальной субстанции, даже к таким ее высшим частям, как ум9, свободная воля10, разум11.. «Каждое человеческое существо — отмечает Х. Яннарас, — представляет собой личностную экзистенцию, способную «ипостазировать» свою жизнь как любовь, как свободу по отношению к ограниченности тварной природы и какой бы то ни было необходимости, то есть по образу существования нетварного Бога»12.. Энергийность человеческого су-

7  Хоружий С. С. К феноменологии аскезы. — С.. 40–41..

8  Лосский В..Н.. Богословское понятие человеческой личности // Он же.. Боговидение.. Минск : Изд-во Белорусск.. Экзархата, 2007.. С.. 407..

9  «Нус» [ум] человека нельзя понимать в толковании Григория как ипостасное начало, сообщающее человеку его личностное бытие».. Лосский В..Н.. Богословское понятие человеческой личности // Он же.. Боговидение.. Минск : Изд-во Белорусск.. Экзархата, 2007.. С.. 400–411.. С.. 408.. См.. также: Чурсанов С..А.. Лицом к лицу.. Понятие личности в православном богословии ХХ века.. М..: Изд-во ПСТГУ, 2011.. С.. 92..

10  Чурсанов С.А.. Лицом к лицу.. Понятие личности в православном богословии ХХ века.. М..: Изд-во ПСТГУ, 2011.. С.. 101..

11  Чурсанов С.А.. Лицом к лицу.. Понятие личности в православном богословии ХХ века.. М..: Изд-во ПСТГУ, 2011.. С.. 166..

12  Яннарас Х.. Вера церкви : Введение в православ.. богословие : Пер.. с новогреч.. [Предисл.. М.. Ставру]. — М.. : Центр по изуч.. религий, 1992.. 230 с.. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://azbyka..ru/hristianstvo/sut/vera_tcerkvi_10-all.. shtml#a10_4 . — Дата доступа : 02..02..2015..

щества в данном случае акцентируется именно в ипостасном, личностном способе существования человека, который выступает онтологической основой последнего..

Таким образом, принцип энергийности дает новую, энергийную картину человека, что означает отказ от примата принципа сущности как фундированности человекомерности главным образом рациональностью как исключительной субстанцией.. Однако, выдвигая на первый план антропологического анализа энергийность, бытие-действие, мы не утверждаем о неприложимости к человеку сущностности (ουσια) как таковой, просто ее понимание и положение в этом случае оказываются иными.. В соответствии со святоотеческими представлениями о человеке, его сущность, или, природа, подчинена способу существования и обусловлена им.. Поэтому жизнь человека, его существование разворачивается и рассматривается под приматом не сущности (понятой в рационалистической традиции), а энергийности.. Исходя из этого, можно говорить об энергийной проекции, энергийном образе человека..

Итак, с антропологической точки зрения в правовой реальности человек выступает как энергийное образование..

Какую возможность содержит такой антропологический подход для права и возможно ли на нем основать правовую концепцию, ведь дискурс энергий и вообще субъективность в чисто антропологическом виде в юридическое поле ранее никогда не включались? Человек в правовой реальности согласно еще древней римской правовой традиции в общетеоретической юриспруденции всегда воспринимался как формализованная структура, persona, субъект права, которая выступала в виде юридической конструкции

сопределенными юридическими качествами и свойствами.. Человек

всвоих практиках в мире юридических понятий никогда в расчет не брался, по крайней мере, в западной традиции права13.. Как отмечает греческий богослов И. Зизиулас, «в своих антропологических коннотациях латинское persona больше своего греческого эквивалента опиралось на идею конкретной индивидуальности, хотя его употребление в общественной и позднее в юридической сфере всегда

13  Применительно к византийской правовой традиции это утверждение не является очевидным и требует дополнительного исследования.. См..: Рогов В..А.., Рогов В..В.. Древнерусская правовая терминология в отношении к теории права.. (Очерки IX–се- редины XVII вв..). — М..: МГИУ, 2006. — 269 с..

сохраняло оттенок значения греческого προσωρον или προσωπειον, связанный с театральной ролью; persona — это роль, которую люди играют, вступая в социальное или юридическое взаимодействие, т..е.. это субъект моральных или юридических отношений, который ни индивидуально, ни социально не соотносится с онтологическим измерением личности»14..

Вместе с тем невозможно себе представить, чтобы общий антропологический кризис XX столетия, выражающийся в принципиальном изменении самой природы человеческого, который и актуализировал антропологическую проблематику, не коснулся правовой реальности и человека как он есть в мире права.. Этот кризис мы и сегодня наблюдаем, в том числе, в правовой плоскости — это проблема с т..н.. «четвертым поколением прав человека», легализацией прав ЛГБТ-сообществ, правовой определенностью техники (т..н.. «пятое поколение прав человека», правовая регламентация «дополненной реальности», технического устройства «google-glass»)15 и т..д.. Сегодня человек меняется на глазах, меняется принципиально, в том числе с помощью безудержного развития техники, и этот процесс не может не затронуть правовую реальность.. Право не является независимой системой юридических конструкций как всемогущих духовных сущностей, решающих все правовые проблемы в рамках собственной замкнутой системы.. Такая позиция догматической юриспруденции XIX века, которая неявно присутствует и в современной общей теории права, конечно, не выдерживает критики.. Ведь в своем время даже один из отцов юридического концептуализма XIX века Р. Иеринг, борец за независимость догмы права от правовой жизни, все же перешел на позиции понимания права как вписанного в социальный контекст явления (школа «юриспруденции интересов»)..

14  Зизиулас И.. Бытие как общение: Очерки о личности и Церкви / Предисл.. прот.. Иоанна Мейендорфа; Пер.. с англ.. Д..М. Гзгзяна.. М..: Свято-Филаретовский православно-христианский институт, 2006.. С.. 29..

15  См.. об этой тенденции, например: Логинова О.. Десять самых серьезных препятствий на пути Google Glass // Информационно-аналитический ITпор- тал «Digit..ru» [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://digit..ru/ technology/20130704/403026549..html.. — Дата доступа: 26..01..2015; Козлачкова Е..А.. Изменение классического понятия «человек как субъект права» в правоотношениях по клонированию // Право и экономика.. 2013.. №12 (310).. С.. 64–67..

вкоторой представлены эти различия, к монографии И..Л. Честнова17, к докторской диссертации Е..В. Тимошиной18, в которой автором на диссертационном уровне фактически впервые была обоснована позиция существования и различения классического и постклассического типов правопонимания, а также к недавно вышедшей работе под редакцией А..В. Стовбы «Неклассическая философия права: вопросы и ответы»19.. Также следует обратить внимание на один из самых, пожалуй, внимательных на сегодняшний день критических разборов неклассических правовых концепций в этой же работе

впредисловии П..М. Рабиновича20..

Очевидно, что предлагаемый нами вариант антропологии права находится и разрабатывается в поле постклассической правовой традиции..

Для антропологии права главный вопрос заключается в образе человека в правовой реальности и способе его существования в ней, поэтому разработка антропологии права в классической правовой теории оказалась проблематичной из-за отсутствия надлежащего инструментария.. Для обозначения модальности человека в правовой реальности мы будем использовать специальное обобщающее понятие «человек-в-праве», которое в таком варианте написания подчеркивает концептуальный характер этого понятия, характеризующего обобщенный образ существования человека в правовой реальности во всей совокупности его антропологических проявлений, как входящих в поле нормативности права (субъект права), так и не входящих в него (правовой человек)21..

17  Честнов И. Л. Постклассическая теория права.. Монография / И..Л.. Честнов. — Сб.. : Изд.. дом «Алеф-Пресс», 2012..

18  Тимошина Е. В.. Теория и социология права Л.  И.. Петражицкого в контексте классического и постклассического правопонимания: Автореф.. дисс.. … докт.. юрид.. наук.. 12..00..01 — теория и история права и государства; история учений о праве и государстве.. М.., 2013.. 46 с..

19  Неклассическая философия права: вопросы и ответы / Под ред.. А..В. Стовбы. — Харьков, 2013..

20  Рабинович П. М.. Предисловие // Неклассическая философия права: вопросы и ответы / Под ред.. А..В. Стовбы. — Харьков: Библиотека международного журнала «Проблемы философии права», 2013.. С.. 9–30..

21  См.. подробно: Павлов В. И. Энергийно-правовой дискурс как постклассическая антропология права.. К началам деконструкции классической модели юридической ответственности // Правоведение.. Изв.. вузов. — 2012. — №2. — С.. 14–39..