Postklassicheskaya_ontologia_prava_monografia__pod_red_I_L_Chestnova_-_Tolkovanie_istochnikov_prava

субъекта.. Под «юридическим» мы понимаем здесь любой феномен правовой реальности, с которым сталкивается человек-в-праве, наиболее часто, разумеется, это конкретная юридически значимая ситуация, факт правовой жизни33..

Правовая субъективация призвана выступить концептуальным коррелятом субъекта права и дать возможность описывать сверхсубъектные антропологические содержания в праве — или, подругому, правовое существование человека-в-праве..

Характеризуя предложенный концепт «правовая субъективация», следует указать при этом на его не-догматическую техничность.. Посредством правовой субъективации мы также можем категорировать, обобщать, располагать и т..п.. человека-в-праве наподобие логических операций, которые догматика проводит с «субъектами права» как с «юридическими телами» — однако «правовая субъективация» по своему концептуальному устройству не дает возможности технического захвата и предикации человека, как это происходит в случае с «субъектом права».. Правовая субъективация может быть определяющим фактором при конструировании новых

ипересмотре существующих различных институциональных моделей в отношении расположения в них субъекта права (например, способ выражения формы вины субъекта в составе правонарушения, разработка образа субъекта в различного рода согласительных процедурах в публичном и частном праве, совершенствование отраслевых институтов юридической ответственности на основании той или иной желаемой или фактической модели субъективации

идр..).. Она также оказывается продуктивной при построении общих юридических конструкций, особенно процессуально-отрасле- вых (различные фактические составы, в том числе реконструкция состава противоправного деяния и т..д..)..

Еще одной значимой характеристикой этого понятия является его взаимодействие с такой устоявшейся категорией общетеоретической правовой науки, как правовое сознание.. Правовая субъективация — это способ отношения человека с самим собой юридическим, иначе, это определенная практика себя как человека­

33  Ср..: «Юридическое — это такой качественный процесс социальной действительности, который создает условия для роста уровня антропологического нормирования жизни в эволюционном движении общества» [Закомлистов А..Ф.. Юридическая философия.. СПб..: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2003.. С.. 191]..

юридического, которая органично связывается с общим строем личностной конституции и идентичности человека, с общим строем его личностного существа.. Правовая субъективация — это преимущественно и первично внутренняя работа человека (однако, одновременно и его внешне объективированная деятельность), однако неверным было бы сказать, что правовая субъективация тождественна правосознанию — она лишь локализуется в сфере сознания, однако специфическим образом.. Всякое юридическое действие, равно как и акт правового сознания, осуществляются уже́ на базе правовой субъективации.. Правовая субъективация досубъектна и до-коммуникативна, она является платформой, на которой основываются правосознание и вообще всякая юридическая деятельность.. Если говорить условно, то правовая субъективация есть не что иное, как конститутивная реакция человека на юридическое, она предваряет реакцию сознания и тем самым отчасти обусловливает ее.. Нередко поэтому правосознание в смысловом отношении не совпадает с правовой субъективацией (это не означает, однако, однозначно нечто негативное), что приводит, например, к таким правовым явлениям, как злоупотребление правом без его формального нарушения, сознательное нарушение права при высоком уровне правового сознания (правовой идеологии), и, напротив, соблюдение права при низком уровне правового сознания (правовой идеологии) и т..д..

Безусловно, поэтому, что правовая субъективация по отношению к правосознанию выступает более фундаментальной антропологической характеристикой, хотя традиционно в общей теории права именно за правосознанием (особенно за таким его элементом, как правовая идеология) закрепляется ведущее место в характеристике субъекта права..

Также еще одной принципиальной характеристикой правовой субъективации является то, что она синтезирует нравственное и правовое — в этом, пожалуй, ее самое главное отличие от категории «правосознание».. Категория «правосознание» резко направлена на выделение собственных содержаний из любых других (нравственных, политических, религиозных и т..д..), она постоянно «борется» за свою чистоту и именно эту чистоту вменяет в показатель правового развития человека, группы или общества в целом.. На этом факте была построена целая парадигма опросов обще-

ственного мнения на постсоветском пространстве на предмет изучения уровня коллективного правосознания населения, которые были так характерны для 90-х гг.. XX столетия.. Следствием этого послужила разработка целых юридических концепций, мы бы сказали — мифов о правовом нигилизме34 как органически присущем правосознанию российского, белорусского обществ, причем специфическая структура сознания, тем более — тип правовой субъективации, конечно, не брались в расчет, равно как и онтологическая структура этих обществ..

С антропологической точки зрения процесс самообращения человека по поводу юридического по своему характеру един, целостен

инедифференцируем, в нем невозможно, и, более того, непродуктивно (!) выделять нравственное, правовое, религиозное, политическое

ит..д.. Правовая субъективация — это не отражение сознанием правовой реальности, правовая субъективация — это, скорее, формирование в человеке личных конститутивных содержаний по поводу юридического, по поводу конкретного факта правовой жизни, с последующей селекцией этих содержаний в сфере правового сознания.. Главный вопрос будет заключаться только в том, как правовое сознание распорядится этими содержаниями.. В связи с этим здесь можно вести речь о понятии совести, и даже сердца как это делал в свое время в своих разработках Б..П. Вышеславцев35.. Правовая субъективация фактически производится из структур личности и идентичности человека, поэтому антропология права признает принципиальным факт синтеза различных антропологических ­содержаний в процессе­

34  См.. по этому вопросу: Малахов В. П.. Миф о правовом нигилизме // Он же.. Мифы современной общеправовой теории: монография / В..П. Малахов. — М.. : ЮРИТИ-ДАНА: Закон и право, 2013. — С.. 143–149..

35  См..: Вышеславцев Б. П. Значение сердца в философии и религии // Он же.. Вечное в русской философии. — Нью-Йорк: Chekhov Publishing House, 1955. — С. 204–217; Вышеславцев Б..П.. Право и нравственность // Он же.. Этика Фихте.. Основы права и нравственности в системе трансцендентальной философии. — М..: Печатня А. Снегиревой, 1914. — С.. 395–437; Асессорова А..В.. «Философствующий юрист»: метафизика права Бориса Петровича Вышеславцева // Коммуникативная теория права и современные проблемы юриспруденции: к 60-летию Андрея Васильевича Полякова.. Коллективная монография: в 2-х т.. Т.. 2.. Актуальные проблемы философии права и юридической науки в связи с коммуникативной теорией права / Под ред.. М..В. Антонова, И..Л. Честнова; предисл.. Д..И. Луковской, Е..В. Тимошиной. — СПб..: ООО Изд.. Дом «Алеф-Пресс», 2014. — С.. 404–427..

Несмотря на методологическую близость антропологии права по отношению к коммуникативной теории права в плане концепции правового со-бытия, или, правовой коммуникации, а также по отношению к учению о правовых отношениях, тем не менее, антропология права ввиду специфики ее метода и подхода к исследованию правовой реальности все же рассматривает коммуникативные связи и правоотношения по-иному.. Она исследует их не с позиции целостности, институциональной концентрации, а с позиции их децентрации, с позиции фиксации правовой коммуникации и отношения не как главного и цельного образования, а как формы, воспроизводящейся конкретными правовыми существованиями отдельных правовых лиц..

Это важное положение антропологии права связано с представлением о формировании человека-в-праве в процессе правовой субъективации, которая, как мы указали выше, является до-субъектным и до-коммуникативным процессом.. Смысл такого подхода, который, повторимся еще раз, в целом не противоречит доктрине правовых отношений либо учения о правовой коммуникации, заключается в том, что антропологическое правовое представление предлагает рассматривать правовое сообщество, коммуникацию, единую систему правовых отношений как факт дискретности правового бытия, его раз-личия, раз-деленности пространства правовой реальности именно в факте со-бытия, правового со-бытия друг с другом.. Возможность быть в-месте, со-обща предоставляется именно фактом раз-деления правовых существований и этот факт не должен упускаться из вида.. Антропология права именно в этом методологически важном моменте сохраняет свою предметную уникальность и обособленность как от общей теории права, так и от социологии права.. Представленная смысловая конструкция, несмотря на свою сложность, тем не менее, действительно позволяет строго различать, с одной стороны, единичное существование человека-в-праве, а, значит, удерживать человекомерность при анализе правовых связей, и, с другой стороны — сами правовые связи как институциональные образования, или, догматические конструкции.. Антропология права согласно своему предмету в первую очередь направлена исключительно на изучение положения человека-в-праве, а не правовой коммуникации или правоотношения, которые являются неантропологическими конструкциями, хотя и включают в себя субъект права..

Иными словами, правовое бытие во всеобщем масштабе правовой реальности является как бытие-с, правовое со-бытие́, однако для антропологии права это не замещает значения единичного правового существования тотальностью правовых связей и не влечет гносеологического переноса с человека-в-праве на правовую коммуникацию или правоотношение, которые в силу своих конструктивных особенностей все же поглощают человекомерность права..

Общество, правовое сообщество в антропологии права является не тотальным, а множественным, складывающимся из событий правовых существований.. Как утверждает Т..Х. Керимов, «социальность является уже не объектом или идеей, но со-бытием существований»37.. Человек-в-праве разделяет правовое бытие-с- другими, однако не поглощается этим правовым бытием-с, правовым целым как тотальностью правоотношений или правовых коммуникаций, а всегда остается в модусе собственного правового существования.. Это принципиальное для антропологии права положение, поскольку в общей теории права, как правило, полагается, что субъект права фактически всегда есть субъект правоотношения, а в правовой коммуникации субъект права формируется именно в самом коммуникативном процессе..

Методологическое положение о раз-деленности, единично- сти-множественности правовой реальности является важным для уяснения антропологической точки зрения на человека-в-праве.. Парадоксально, но именно раз-деленность существований, как утверждает А..Е. Смирнов, является условием их тождества в многомерной социальной реальности: «“децентрация” влечет за собой не уничтожение субъекта, а кон-центрацию, расположение его в многомерной социальной реальности.. Децентрированный субъект возвращается в эту реальность как условие конституирования и восстановления динамических форм, выявления существования такого же децентрированного объекта с присущими ему “режимами бытия”»38..

В связи с этим не только для правовой теории, но и для современной юридической практики в плане обеспечения правового по-

37  Керимов Т. Х. Неразрешимости / Т..Х.. Керимов. — М.. : Академический проект; Трикста, 2007.. С.. 21..

38  Смирнов А. Е.. Процессы субъективации: теоретико-методологические аспекты / А..Е.. Смирнов. — Иркутск, 2011.. С.. 57..

рядка и поддержания ценности права в глазах общества актуальной становится правовая работа (правовое обучение, просвещение, информирование и пр..), которая имеет, прежде всего, личностное ориентирование, конкретно процедурные формы выражения и т..д.. В правотворческой деятельности концепция правового со-бытия, прежде всего, может использоваться в качестве обобщения идеальных практик правовой субъективации, детального изучения единичных антропологических трендов для их последующей юридической формализации в процессе подготовки проектов нормативных правовых актов, проведения правовых экспериментов и т..д..

Таким образом, полагаем, что именно через правовое существование человека-в-праве, пусть и в сети правовых коммуникаций или правоотношений, возможно выявить антропологический аспект «режима бытия» права в реальной динамике правовой действительности..

4) «Ориентиром для юридической практики, конкретной юридической деятельности является не сущность права, а правовое бытие как правовое существование человека-в- праве».

Одним из основных упреков, адресуемых практиками континентальной системы права к юридической догматике, к общей теории права, в том числе в части учения о сущности права и его понимании, является упрек в оторванности от жизни, практической неприложимости, даже бесполезности в этом смысле этих доктринальных разработок.. Несмотря на вполне естественный разрыв между юридической практикой и доктриной, тем не менее, данные претензии отчасти являются обоснованными.. В конечном счете, доктрина всегда должна быть ориентирована на нужды юридической практики, она должно объяснять правовую реальность и из этого объяснения давать ей направляющие идеи, снабжать практику эффективными методологическими решениями..

Эти требования также совершенно обосновано могут предъявляться (и должны быть предъявлены) и к антропологической концепции права.. Отказ антропологии права от установления сущности права и переход к концепции правового существования также требует ответа на вопрос о том, каким образом в таком случае, исходя из идеи правового бытия как практики правового существования, можно получить некоторые руководящие идеи для

практики, которые бы помогли в решении конкретных задач правовой действительности? На какие образцы, главное в праве следует ориентироваться законодателю в правотворческой деятельности, правоприменителю в процессе реализации права, причем в ситуации, когда антропология права отказывает праву в признании в нем некого места, где содержится правовой эталон, главное в праве, которое только следует обнаружить?

Антрополого-правовой подход в данном отношении требует, конечно, не самого отказа от «главного в праве», правовой подлинности как таковой (ибо это был бы просто постмодернистский жест тотальной релятивизации правового), но от того способа представления правовой подлинности, который полагается в классической мысли..

Основная идея антропологического анализа права в плане формулирования некоторой критериологии для юридической практики заключается в том, чтобы через перенесение акцента в описании правовой реальности с сущности права на правовое существование путем введения и обоснования таких новых концептов, как человек- в-вправе, правовая субъективация, правовое бытие, правовое событие, сделать процесс правового существования сопричастным процессу получения критериев правовой подлинности.. Повторимся еще раз: антропологический взгляд на право заключается в том, что главное в праве не метафизично, а антропологично.. Именно правовое бытие, понятое как способ осуществления права в правовой действительности, в котором одновременно встречаются человек, норма права и правовая жизнь, — могут служить источником для определения адекватной картины главного в праве, критериями обнаружения правовой подлинности.. Иными словами, критерии правовой подлинности находятся не в отыскании сущности права, а на границе, пороге соприкосновения практик правовой субъективации (человек-в-праве), правовых норм и факта правовой жизни..

Следует отметить, что сам этот момент, факт встречи этих составляющих правовой реальности, не поддается эссенциализации ввиду присутствия в его структуре сверхсубъектного неформализуемого образования — правовой субъективации, и именно поэтому эта точка встречи ни при каких условиях не может рассматриваться как сущность права, как его некое основание.. Самый важный вывод, который следует из таких рассуждений, таков: критерии пра-

вовой подлинности по своей природе не сущностны, они не имеют топологии и не представляют собой некоего заранее лежащего основания — эти критерии собираются в энергийно-антропологиче- ской конфигурации правового существования и они со-временны, сопричастны ему39.. Такой вывод связан с тем, что с антропологоправовой позиции независимо от степени определенности и глубины пронизывания правовой жизни внесубъектными сущностными образованиями (идея, норма, отношение), устранить процесс складывания человека-в-праве, его правовое существование из правовой жизни и ее телеологической определенности не представляется возможным..

В соответствии с таким представлением практической ориентации антропологии права на первые роли в юридической критериологии выступают как раз те характеристики права в его антропологическом значении, которые мы упоминали выше.. Назовем только наиболее актуальные для юридической практики: процессуальность, конкретность, ситуативность, погруженность в правовую жизнь.. Соответственно для юридической практики, как на уровне правотворческой деятельности, так и в сфере правореализации, становится приоритетной ориентация на понимание права в совокупности этих характеристик..

Антропологическое правопонимание особое значение имеет для правоприменительной практики, поскольку само качество правовой жизни, реальной юридически значимой жизненной ситуации всегда зависит не столько от субъекта права, сколько от человека-в-праве, о чем в общей теории права практически всегда упоминается в плане проблемы личности правоприменителя и требований к нему.. Антропологическое правопонимание, исходя

39  Ср..: «Феноменологическая интерпретация предмета интегративного правопонимания требует соотнесения теоретического познания правовой реальности со стремлением человека, общества к духовно-практическому освоению действительности.. Оно показывает непродуктивность реконструкции сущности права, исходя из предметных оснований, поскольку обнаруживает сущность права «на отрезке» между конституирующим сознанием в актах предания значения и реальным правовым опытом.. Феноменология права и интегративное правопонимание ориентированы на актуализацию права, поиск оснований права в человеческом бытии» [Пантыкина М..И.. Феноменология правовой жизни: методология и социально-философский аспект исследования : Автореф.. дисс.. …докт.. философ.. наук : 09..00..11 / М..И.. Пантыкина. — Екатеринбург, 2010.. С.. 22]..

354 Постклассическая онтология права

из тех актуальных характеристик права, о которых мы сейчас упомянули выше, перемещает акцент в поиске главного в праве с сущностных образований, с проблемы отыскания идеальных рецептов в нормотворческой деятельности, идеализации нормативных возможностей права — в саму́правовую жизнь, к конкретным процедурам права, к конкретным правовым ситуациям, в которых норма права помещается в жизненно-практический контекст в присутствии человека-в-праве..

Из традиционных тем юриспруденции, которые становятся в связи с этим центральными в контексте предложенной концепции правопонимания, следует указать:

а) предложение новых антропологических ориентиров (например, определенная модель правовой субъективации) для определения критериев модернизации теории эффективности права;

б) отказ от абсолютизации концепта «воля законодателя» и принципа его изначальной универсальной разумности, который предполагается полностью выраженным в тексте нормативного правового акта;

в) пересмотр учения о толковании права как отражения и переход к концепции интерпретации как работы с антропологическими содержаниями субъекта толкования;

г) корректировка учения о структуре нормы права путем введения антропологических поправок;

д) рассмотрение процессуального права и в целом юридических процедур как фактически материально-правовых средств правового регулирования и др..

Таким образом, предложенный подход к формированию антропологического типа правопонимания в контексте постклассической правовой мысли представляет, на наш взгляд, достаточно перспективное направление развития и юридической теории, и юридической практики.. Переосмысление классических эпистемологических образований и их ведущей роли в правовом познании с одновременным привлечением новых познавательных ресурсов, дающих возможность не-догматически приблизиться к правовой реальности, непосредственной правовой жизни и актуальной правовой ситуации, позволяет по-новому взглянуть на проблему понимания права, которая, несомненно, имеет огромное методологическое и практическое значение.. Постклассическая мысль, тематизировавшая со-