8. Практика причащения

Если во II веке, по свидетельству св. Иустина, и хлеб и вино раздавались диаконами, то в III веке хлеб подавал персонально только епископ у престола. Верующие подходили прямо к престолу и получали Св. Дары в руки. А после этого отпивали из чаши, подносимой пресвитером или диаконом (см. Киприан Карфагенский: “Когда же по окончании службы диакон начал подносить присутствующим чашу...” “Творения” ч. II, с. 161).

Свт. Дионисий еп. Александрийский пишет папе Римскому Ксисту, что в его Церкви не допускается женщинам во время месячного очищения подходить к престолу для принятия Св. Тайн (Евсевий “Церк. ист.” VII, 9). Следовательно, в другие дни они (как и мужчины) причащались на самом престоле! До такой степени живы ещё были традиции “царственного священства” народа Божия!

БОГОСЛУЖЕНИЕ ВРЕМЕНИ III ВЕКА

1. Суточный богослужебный круг

В III веке он ещё не сформирован, но уже близок к оформлению.

По-прежнему важное место занимает Агапа, особенно на Востоке, где она завершится Евхаристией. А на более динамичном Западе, где Евхаристия уже переместилась на утро, оторванная от неё Агапа превращается в благотворительную и поминальную трапезу. И вот здесь происходит очень интересное явление.

Это вечернее собрание стремится обрести свой собственный молитвенный чин. И в этом - залог появления Вечерни. Причём, возникающая Вечерня продолжает рассматривать себя в качестве подготовки к утренней Евхаристии (чем раньше была Агапа), т.е. её чин складывается не в произвольных формах, а как пред-евхаристический.

Но кроме того, утренняя воскресная Евхаристия стала предваряться тоже какой-то утренней службой и тоже с пред-евхаристическим значением. Причём это была не только идейная близость. А в Утреню прямо перетекал собственно литургический материал из I части Литургии. Так что в некоторых Церквах Утреня просто сливалась с I частью Литургии, как мы это увидим, например, в “Завещании”.

Наконец, часы III, VI и IX, всё более превращались в маленькие частные службы, которые совершались духовенством и особо благочестивыми мирянами. В эти часы устраивались иногда и небольшие молитвенные собрания, но чаще это были домашние (келейные) молитвы, как в современной католической Церкви. Например, “Завещание” требует соблюдения часов только от епископа (I, 22). По-видимому, определённого чинопоследования ещё не было, царил дух импровизации. Со II века в часы входила Молитва Господня “Отче наш”. Тертуллиан пишет, что “более усердные имеют обычай присоединять к этой молитве аллилуйа и псалмы”. Так что часы, скорее всего, состояли из одинаковых молитв и псалмов. Хотя к концу века III час уже прочно связывается с сошествием Св. Духа, VI - с распятием, а IX - с крестной смертью Иисуса Христа (см. “Каноны Ипполита”).

2. Агапы в III веке

В самом начале III века, Климент Александрийский (†215г.) описывает Агапы, как ещё вполне евхаристические по сути.

Это “священные агапы”, “спасительные учреждения Логоса”. “..при этом мы принимаем пищу Христову” - “залог участия в Царствии Божием” (“Педагог” II, 1).

И далее он нападает на тех, которые “осмеливаются давать имя агап каком-то пирушкам... сводя их к вину, горшкам и супам... Тягчайшее падение, когда вечная любовь низводится с неба на землю в супы!” - восклицает Климент, свидетельствуя о том, что кто-то уже пытался превратить агапы в благотворительные обеды для бедных. Это, видимо, и произошло при его ученике Оригене Александрийском (†253г.), который уже описывает агапы исключительно как благотворительные и поминальные трапезы: “Мы совершаем память святых и родителей наших... Когда совершается память их, мы призываем благочестивых вместе со священниками и угощаем верующих, При этом мы питаем бедных и неимущих, вдов и сирот - так, чтобы празднество наше служило в воспоминание и упокоение души, память которой совершается”. (“Толкование на книгу Иова”).

Отсюда следуют два важных вывода:

во-первых: окончательное отделение агап от Евхаристии произошло в Александрийской Церкви уже в первой половине III века;

и во вторых: трудно не заметить, что наши современные “поминки” суть реликтовые формы именно этих “поминальных агап”, описанных Оригеном.

Несомненно они сложились под влиянием античного культа мёртвых, который получил благодатное освящение и преображение в Церкви. Впервые такое поминовение упоминается при гробе сщмч. Поликарпа Смирнского (†156г.). Сщмч. Киприан Карфагенский (†258г.) уже требует сообщать ему о каждой смерти члена Церкви, чтобы поминать его за Литургией. Отсюда - практика наших “поминальных записок”, а так же обычай поминовения в “третины”, “девятины” и “годины” смерти.

Дольше всего евхаристические Агапы задержались на консервативном Востоке. Кажется, последнее по времени (конец III века) упоминание об этом мы находим в сирийском по происхождению “Завещании Господа нашего...” (“Testamentum”): “На трапезе берут [преломлённый хлеб] [сначала] те, которые ближе всего к пастырю, также и относительно благословения [т.е. чаши]. Оглашенный же не получает и учителя мирских предметов [т.е. языческие учителя] не допускаются...” [Следовательно, это евхаристические хлеб и чаша!].

“Завещание” описывает специальную Агапу, связанную с богослужением Пасхальной ночи, которая совершается особенно торжественно: “Приносится в храм светильник диаконом, который говорит: “Благодать Господа нашего со всеми вами!” И весь народ отвечает: “И со духом твоим”. Затем произносят духовные псалмы и песни...”, которые чередуются с чтениями и поучениями. Создаётся странное впечатление: это вроде бы Литургия Оглашенных и, вместе с тем, какой-то иной чин.