81. Признание и исполнение решений иностранных судов по международным соглашениям и законодательству разных стран.

Действие судебного решения, вынесенного судом одного государства, ограничено территорией этого государства. Это вызвано прежде всего тем, что судебный акт рассматривается в качестве неотъемлемой составной части правопорядка того государства, в рамках юрисдикции которого он был вынесен. Исполнению иностранных судебных решений необходимо предшествует их признание соответствующим государством, в котором испрашивается принудительное исполнение.

Следовательно, допустимость признания и исполнения иностранного судебного решения определяется законодательством конкретной страны и международными соглашениями, в которых она участвует. Признание на территории государства решений судов другого государства означает придание этим решениям такой же юридической силы, какую имеют вступившие в законную силу решения судов данного государства: они приобретают свойства неопровержимости, исключительности, а решения о присуждении — также и исполнимости; они обязательны для должностных лиц и органов государственной власти данного государства. Эти решения будут служить таким же подтверждением гражданских и иных прав и обязанностей, что и решения отечественного суда. Излишне говорить, что в конечном итоге подлинным результатом любого судебного разбирательства выступает именно возможность исполнения принятого судом по делу акта.

В 1998 г. Октябрьский суд г. Новороссийска Российской Федерации вынес определение об аресте морского судна — сухогруза, принадлежащего английской судоходной компании «Star Lite Shipping Corporation», занесенного в судовой Регистр Монровии, плавающего под флагом Сан-Винсент и Гренада, построенного в 1970 г. на судоверфи Бремер Вулкан, г. Бремен, ФРГ, водоизмещением 19 670 тонн, класс Германишер Ллойд, стоимость которого по оценке брокерской фирмы «Chartered Shipbroker Marine Consultant KEITH ROWELL» составляла 680.000 долл. США, в обеспечение долга российскому юридическому лицу. Еще ранее Краснодарский суд РФ вынес серию решений о взыскании с упомянутой английской компании денежных средств в счет уплаты заработной платы членам экипажа. Исполнительные листы, выданные в порядке исполнения указанных судебных актов, находились в Новороссийском суде как компетентном органе места стоянки судна (местонахождения имущества). В условиях несостоявшихся торгов, объявленных с целью публичной процедуры реализации судна, судебное учреждение г. Новороссийска по просьбе взыскателя издало определение, в соответствии с которым судно передавалось в собственность кредитора — российского юридического лица — с обязательством последнего погасить следуемую по исполнительным листам задолженность перед экипажем, а также указание Государственному Регистру оформить право собственности (право владения, пользования и распоряжения) на сухогруз «Star Lite» за указанной российской организацией с освобождением судна от ареста. В подобных обстоятельствах возникает вопрос: может ли данное решение быть исполненным за границей, если ни Либерия (государство порта приписки), ни Сен-Винсент и Гренада (государство флага, входящее в Британское Содружество Наций) не являются участниками Гаагской конвенции по вопросам гражданского процесса 1954 г., а между РФ и Великобританией (государством учреждения юридического лица-собственника судна), равно как между РФ и Либерией не существует договоров о правовой помощи или иного международного инструмента, в силу которого выносимые на территориях договаривающихся государств судебные акты взаимно признавались бы и исполнялись на основе юридической обязательности? Особую важность при этом имеет тот аспект, что для перехода права собственности на данную категорию объектов вещного права необходимо внесение соответствующей записи в реестр морских судов того государства, в который первоначально занесено рассматриваемое морское судно. В зависимости от вида решения достаточно только его признания (к примеру, факта расторжения брака, признания лица умершим), либо признания и исполнения решения. Признание иностранного судебного решения является необходимой предпосылкой его принудительною исполнения. «Признание» и «исполнение» иностранного судебного решения — две стороны одной и той же медали, однако отчетливо разнящиеся. Институт признания означает, что государство выражает свое согласие с тем, что данный акт способен породить юридические последствия в пределах его юрисдикции, т.е. на территории рассматриваемого государства. Принудительное же

исполнение решения должно потребовать от государства санкционирования им приведения в действие государственного механизма принуждения органов, должностных лиц, национальных субъектов права вообще по реализации обусловленных решением мер. С этой целью обычно устанавливаются дополнительные требования сверх тех, которые необходимы для признания решения. В международном плане практически всегда необходимым условием для исполнения решения иностранного судебного учреждения является взаимность.

Различные авторы по-разному подходят к существующим в мире системам исполнения иностранных судебных решений. Так, Л.А. Лунц и Н.И. Марышева выделяют систему экзекватуры, систему англо-американского «общего права»²⁴⁹; М.М. Богуславский насчитывает три системы: 1) для исполнения иностранного судебного решения требуется проверка его правильности с формальной точки зрения, а также установление его непротиворечия публичному порядку страны суда и ряда других условий (Италия); 2) для исполнения иностранного судебного решения необходима выдача экзекватуры (Франция, Бельгия). Суд после рассмотрения соответствующего ходатайства выносит постановление о разрешении исполнения (экзекватуры). Во Франции возможна проверка решения по существу, если оно вынесено против французского гражданина; 3) для исполнения иностранных судебных решений, вынесенных в странах, которые предоставляют взаимность в отношении исполнения решений, требуется регистрация решения в особом реестре (Великобритания)²⁵⁰. Регистрация производится при соблюдении ряда требований и наличии некоторых условий. Для исполнения иностранного судебного решения в Великобритании и других государствах-членах ЕС юридическое значение имеет также и юрисдикция, в рамках которой было вынесено решение. Так, различаются судебные решения, требующие признания и принудительного исполнения, которые были приняты вне юрисдикции стран ЕС, и решения, вынесенные в пределах территории ЕС. В рамках первой категории дел по исполнению решения возникает еще один вопрос, требующий ответа, а именно: является ли страна, суд которой вынес решение, страной Британского Содружества Наций, к которому должны быть применены положения части 2 Закона об управлении отправлением правосудия 1920 г., или оно должно подчиняться нормам Закона об иностранных судебных решениях (взаимном приведении в исполнение) 1933 г., распространяющегося на решения судов Австрии, Израиля, Норвегии, Суринама, Пакистана, Австралии, Гернси, Джерси, Острова Мен, Индии, Тонга, либо, в иных случаях, исполнение должно базироваться на нормах «общего права (common law)». Хотя формально речь может идти о трех группах предписаний, определяющих пути исполнения в Великобритании иностранного решения, по свидетельству специалистов, все они обладают сходством определенного характера²⁵¹.

Английский суд исполнит иностранное решение при условии, что иностранное судебное учреждение компетентно рассмотреть данный спор. Однако квалификация иностранного суда как имеющего компетенцию, определяется английским судом по его собственному закону, а не по законодательству иностранного государства, суд которого рассмотрел дело. Английский суд не признает юрисдикцию иностранных судов только потому, что английские судебные учреждения могли бы быть компетентными в сходных обстоятельствах.

Наиболее приемлемыми основаниями для признания английскими судами компетенции иностранных судов являются местожительство (местопребывание) ответчика в пределах иностранной юрисдикции и соглашение сторон о подчинении дела рассмотрению иностранным судом (пророгационное соглашение). Вместе с тем иностранное решение, даже удовлетворяющее приведенным условиям, не будет признано и исполнено в Великобритании, если оно не является окончательным. В дополнение к изложенному, по ходатайству лица, против которого иностранное решение вынесено, в его признании и исполнении может быть отказано в случаях, когда оно было принято вследствие обмана (однако, если судебный акт, вынесенный иностранным юрисдикционным органом, сам по себе касается вопроса обмана или заблуждения, он обладает исполнительной силой); противоречит естественному праву справедливости или публичному порядку; либо противоречит ст. 5 Закона о защите интересов торговли. Под последнюю категорию противоречий могут быть легко подведены иностранные решения, выносимые судами США, которые зачастую присуждают к нескольким видам взысканий в рамках антимонопольного законодательства.

К этому следует добавить, что экзекватура во Франции, Бельгии или Германии, регистрация в Великобритании производятся как необходимый правовой итог признания иностранного судебного решения, вынесенного органом государства, не являющегося участником соответствующих международных соглашений. В Нидерландах признание подразумевает, что голландские суды вынесут решение сообразно с иностранным судебным актом, а в Великобритании в силу «общего права» решение английского суда последует за выдачей приказа о соответствии иностранного решения местным прецендентам.

Таким образом, характеризуя положение вещей в области признания и приведения в исполнение иностранных судебных актов в большинстве европейских стран (в том числе и государствах Европейского союза), необходимо отметить, что, когда речь идет об исполнении решений по гражданским и торговым делам, происходящих из государств, которые не связаны определенными межгосударственными договорами, оно подчиняется общим нормам соответствующего национального правопорядка. Признание иностранного решения может иметь место в этих странах без дополнительных процессуальных шагов, в то время как принудительное исполнение, напротив, вызовет осуществление процедур определенного рода по его приведению в исполнение либо регистрацию, как это было показано выше. В случаях, когда иностранное судебное решение обладает признаками, необходимыми для признания, ни одно из государств не прибегает ни к проверке решения по существу, ни к проверке правильности применения иностранным судом норм международного частного права. Главное обстоятельство, которое суд, если перед ним испрашивается признание, выяснит прежде всего, — обладал ли иностранный форум компетенцией с точки зрения международной подсудности. Наличие подобной компетенции по рассмотрению спора (в частности, оно имеет место в случаях пророгационных и дерогационных соглашений, в силу которых иностранный суд наделяется компетенцией сторонами), а также надлежащее уведомление ответчика и соблюдение принципа равенства и состязательности сторон в процессе образуют первостепенные требования для обеспечения признания иностранного судебного решения. Наконец, решение не должно противоречить публичному порядку страны, в которой испрашивается признание.

Основания для отказа в признании и исполнении иностранных судебных решений. Общим признаком международной практики, доктрины, существующих международных соглашений и национального законодательства различных стран является правило о том, что суды не вправе пересматривать иностранное решение по существу. Из этого исходят и двусторонние документы (в частности, договоры о правовой помощи, заключенные Россией с зарубежными странами), и многосторонние соглашения. Например, ст. 29 как Брюссельской, так и Луганской конвенций о юрисдикции и принудительном исполнении судебных решений по гражданским и торговым спорам императивно устанавливает, что иностранное решение ни в коем случае не может стать предметом его пересмотра по существу. Следовательно, при рассмотрении ходатайств о признании и исполнении иностранных решений в другой юрисдикции презюмируется их правильность, справедливость и законность в процессе вынесения в стране происхождения. Тем не менее нормы международных договоров и национальных законодательных актов допускают возможность отказа в признании и исполнении решений, постановленных иностранными судебными инстанциями. В положениях указанных источников права, регулирующих в различных государствах институт признания и исполнения иностранных решений, могут быть установлены разнообразные перечни оснований для отклонения ходатайств по исполнению. Однако по своей сути их следует свести к двум принципиальным группам: во-первых, это такие причины для отказа в исполнении, которые имеют целью защиту частного интереса — лица, участвующего в

споре (спор разрешен некомпетентным судом; по делу между теми же лицами, о том же предмете и по тому же основанию имеется признанное или вступившее в законную силу решение суда; сторона не была извещена о процессе; истек срок давности для предъявления решения к принудительному исполнению; решение не вступило в законную силу; ранее в другом форуме было возбуждено производство по спору между теми же лицами по тому же основанию). Ко второй категории оснований относятся те, с помощью которых обеспечивается защита публичных интересов государства и общества в целом. Иными словами, суд как орган государства не допускает признания и исполнения на своей территории иностранного решения, которое затрагивает сферу публичных отношений и интересов общества и государства. Например, если иностранное судебное решение касается спора, который составляет предмет исключительной подсудности судебных учреждений государства, в котором испрашивается признание и исполнение (ст. 55 Минской конвенции, аналогичные нормы двусторонних договоров о правовой помощи, заключенных СССР и РФ), либо несовместимо с основами правопорядка того государства, в котором испрашивается признание и исполнение. По некоторым региональным соглашениям решения, вынесенные в договаривающихся государствах, не могут быть признаны и исполнены ввиду того, что их действие имеет определенно очерченные пределы. Выход за них означает нарушение установленных общественных приоритетов. Так, ст. 1 Брюссельской и Луганской конвенций expressis verbis исключает из сферы действия международных соглашений споры и судебные решения по налоговым, таможенным и административным делам, о банкротстве, гражданском состоянии, судебном урегулировании, социальном обеспечении и т.д., а ст. 27 предусматривает возможность отказа в признании иностранного решения по спору, если в рамках его рассмотрения суд проигнорировал нормы международного частного права страны исполнения, касающиеся гражданского состояния, право-, дееспособности, имущественных прав, возникших из брачных отношений, завещаний или наследования и пр., при условии, что такое решение привело к иному результату, чем при соблюдении подобных норм международного частного права страны, в которой решение исполняется или должно быть исполнено.

Указанное противоречие признания и принудительного исполнения конкретного решения иностранного суда публичным интересам и устоям общества именуется оговоркой о публичном порядке. В силу этой оговорки государство не допускает исполнения на своей территории решения, если в результате этого будут совершены действия, которые либо прямо запрещены законом, либо наносят урон его суверенитету и безопасности, находятся в противоречии с принципами морали, нравственности, публичной политики и общественных интересов. Так, в государствах, не признающих в основе своих правовых систем принцип применения карательных мер к должнику (punitive damage), не может быть признано решение, оперирующее таким подходом и основанное на соответствующих нормах.

В швейцарский государственный суд обратились истцы с требованием принудительного исполнения решения окружного суда штата Техас. Ответчики обязаны были выплатить денежную компенсацию вследствие установленного судом факта искажения данных при продаже земельных участков. Суд, принимая решение на основе национального права, исходил из принципа punitive damage и начислил штраф в двойном размере от суммы ущерба с добавлением его к самой сумме ущерба. Президиум окружного суда в Саргане признал просьбу истца невыполнимой, ибо такая «тройная» компенсация — переплетение элементов уголовного и гражданского судопроизводства — противна самой швейцарской правовой идее, чужда швейцарским правовым устоям, правовому мышлению.²⁵²

Особый интерес вызывает практика исполнения иностранных судебных решений в США. Данная страна не является участницей ни одного международного договора, регулирующего признание и исполнение судебных решений. В 70-е гг. разрабатывался проект подобного соглашения между США и Соединенным Королевством Великобритании. Однако, по свидетельству специалистов, эти попытки закончились неудачей, поскольку английские производители и страховщики были напуганы огромными суммами исков, которые иногда удовлетворялись вердиктами американских присяжных²⁵³. В США отсутствует также и единый федеральный акт, который регулировал бы исполнение решений иностранных судебных учреждений, что делает необходимым ориентироваться на право конкретного штата, в котором планируется принудительное исполнение. Наряду с этим определенное единство в подходах к правовому регулированию в этом вопросе существует, ибо 26 из 50 штатов приняли документ, известный как Единообразный закон об иностранных решениях о взыскании денежных средств (Uniform Foreign Money Judgements Act). Другие 24 штата применяют нормы, сходные по содержанию с теми, которые установлены в Единообразном законе. Примечательно, что последний, хотя и исходит в принципе из идеи исполнения иностранных решений, но тем не менее устанавливает 9 оснований для отказа. Некоторые из них, представленные в акте перечня, весьма нетрадиционны: 1) судебное решение вынесено в рамках системы, которая не обеспечивает беспристрастного суда или процедуры, отвечающей требованиям законности²⁵⁴; 2) ответчик лично был вне юрисдикции данного иностранного суда; 3) спор не был подведомствен данному иностранному суду; 4) ответчик в процессе иностранного судопроизводства не был надлежащим образом уведомлен о процессе в разумные сроки, позволяющие ему обеспечить защиту; 5) судебное решение получено в результате умышленного введения в заблуждение; 6) основание иска, по которому вынесено судебное решение, противоречит публичному порядку штата; 7) судебное решение противоречит иному судебному решению, вступившему в законную силу; 8) разрешение спора в конкретном иностранном суде противоречило соглашению сторон, по которому данный спор подлежал разрешению в ином порядке, нежели через данный суд; 9) в данном иностранном суде имелись серьезные препятствия для отправления правосудия по данному делу.

Применительно к освещению практики толкования судами США второго основания следует отметить, что имеется ряд существенных обстоятельств, ограничивающих его применение. В частности, если имеет место какая-либо из нижеперечисленных ситуаций, нельзя ссылаться на отсутствие личной подсудности: ответчик надлежаще был уведомлен и физически находился на территории иностранного государства; ответчик добровольно явился в судебное заседание. Его явка только для того, чтобы оспорить юрисдикцию данного суда, не признается в качестве таковой для решения дела по существу; ранее ответчик дал письменное согласие на передачу спора в иностранный суд; ответчик — юридическое лицо имел место нахождения или место основной деятельности в пределах территориальной юрисдикции суда; ответчик вел хозяйственную деятельность, связанную с предметом иска, на данной территории. В шести штагах (Колорадо, Джорджия, Айдахо, Массачусетс, Огайо и Техас) дополнительным основанием для отклонения ходатайства об исполнении признается также отказ соответствующего суда иностранного государства исполнять решения данного штата.

Признание и исполнение судебных решений в странах СНГ. У Российской Федерации в ее отношениях с некоторыми государствами существует в противоположность системе

экзекватурирования и иной, упрощенный порядок исполнения судебных решений. К таким государствам относятся страны СНГ²⁵⁸. Их практика также, как и российская, в общей постановке вопроса исходит в основном из принципа выдачи экзекватуры — на исполнение иностранного судебного решения, которая некоторыми авторами к тому же рассматривается и как форма контроля за иностранным судебным решением со стороны суда государства, в котором его следует исполнить. В этих государствах действуют соответствующие нормы, принятые преимущественно в период существования СССР (ст. 431 ГПК Армении, ст. 397 ГПК Белоруссии, ст. 437 ГПК Казахстана, ст. 436 ГПК Молдовы, ст. 437 ГПК РСФСР, ст. 457 ГПК Таджикистана, ст. 427 ГПК Украины), чем и объясняется сходство соответствующих положений.

Названные и иные нормативные акты стран-членов СНГ закрепляют возможность исполнения иностранного судебного решения, если имеется международный договор; при этом выдача экзекватуры производится судами общей юрисдикции. Между тем Киевским соглашением о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, от 20 марта 1992 г. предусмотрены иные правила по исполнению судебных решений участвующих в Соглашении государств, чем те, которые были установлены в законодательстве СССР и его международных договорах.

Так, на основании ст. 7 Киевского соглашения государства приняли на себя обязательство взаимно признавать и исполнять вступившие в силу решения соответствующих судебных учреждений стран-участниц, причем решения, вынесенные компетентным судом одного государства-участника Содружества Независимых Государств, в части обращения взыскания на имущество ответчика подлежат исполнению на территории другого государства-участника Содружества органами, назначенными судом либо определенными законодательством этого государства. Указанное означает, что исполнение решения компетентного суда может быть осуществлено не только судебными исполнителями, но и другими органами. В частности, в области взыскания денежных средств в качестве подобных органов могут выступать кредитные учреждения.

В целях конкретизации рассматриваемых положений Киевского соглашения в Москве было заключено Соглашение о порядке взаимного исполнения решений арбитражных, хозяйственных и экономических судов на территориях государств-участников Содружества от 6 марта 1998 г.²⁵⁹ На основании ст. 3 данного международного договора «вступившее в законную силу решение компетентного суда одной Договаривающейся Стороны исполняется на территории другой Договаривающейся Стороны в бесспорном порядке». Обращение взыскания на имущество должника производится в соответствии с законодательством государства местонахождения должника по ходатайству взыскателя в компетентный суд договаривающейся стороны, которому заявитель предоставляет следующие документы: должным образом заверенную копию решения компетентного суда с подтверждением о вступлении его в законную силу (если это не видно из текста самого решения), о принудительном исполнении которого возбуждено ходатайство; документ компетентного суда, подтверждающий участие должника в судебном заседании, а в случае неявки — о надлежащем извещении его о судебном процессе; исполнительный документ.

В случаях, когда исполнение решения уже начато или решение частично исполнено на территории одной из договаривающихся сторон (что весьма часто может иметь место на практике, если сотрудничество хозяйствующих субъектов носит многосторонний характер либо осуществляется одновременно на территориях нескольких стран), необходимы документы, подтверждающие этот факт, с указанием оставшейся суммы или имущества, подлежащего взысканию.

Очередность, процедура, пределы взыскания и меры для обеспечения исполнения решения компетентного суда определяются законодательством договаривающегося государства, на территории которого производится взыскание (ст. 4).

В свете всего изложенного становится ясно, что ходатайство о приведении в исполнение решения, которое подается заинтересованной стороной в компетентное учреждение одного из государств Содружества, предусматриваемое ст. 8 Киевского соглашения, не является ходатайством о разрешении исполнения. Наоборот, его статья 9, устанавливая судебное производство по отказу в исполнении, презюмирует наличие механизма принудительного исполнения и предметно регулирует вопрос представления доказательств, которые должны быть предъявлены для такого отказа стороной, против которой вынесено решение. Некоторые авторы считают ходатайство о приведении в исполнение решения, предусмотренное ст. 8 Соглашения от 20 марта 1992 г., равнозначным по своему назначению заявлению о возбуждении исполнительного производства²⁶⁰.

Имея в виду параллельное существование Киевского соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, 1992 г. и Минской конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г., в которой также содержатся нормы о признании и исполнении на территориях договаривающихся государств судебных решений, вынесенных в других участвующих в Конвенции странах (ст. 51 — 55), закономерно задаться вопросом: тождественны ли механизмы, используемые в первом и во втором из указанных международных договоров, для признания и исполнения иностранных судебных решений? Исходя из смысла и буквы ст. 53 Минской конвенции, непосредственно оперирующей понятием «ходатайство о разрешении исполнения» и указывающей далее, что ходатайство о разрешении принудительного исполнения решения подается в компетентный суд договаривающейся стороны, где решение подлежит исполнению²⁶¹, а также определения в дальнейшем критериев для отказа в исполнении, можно заключить, что рассматриваемый документ не только предполагает наличие ходатайства об исполнении и получение на него разрешения, но и ставит в зависимость исполнение решения от получения разрешения'²⁶² В противовес этому, как было продемонстрировано ранее, Киевское соглашение нигде текстуально не упоминает об институте «Ходатайства в суд о разрешении на принудительное исполнение», говоря лишь в ст. 8 о «ходатайстве о приведении в исполнение». Среди документов, которые перечислены в ней как приложения к такому ходатайству, предусмотрен исполнительный документ. Таким образом, подчеркнем, что Соглашение от 20 марта 1992 г. не устанавливает обязательного судебного производства по признанию, а также по исполнению иностранного судебного решения компетентным судом, а исходит лишь из наличия ходатайства, предусмотренного ст. 8 Соглашения, «равнозначного по своему назначению заявлению о возбуждении исполнительного производства».

Еще одним моментом, характеризующим различие в системах исполнения иностранных судебных решений, санкционированное анализируемыми соглашениями стран СНГ, является решение вопроса об органах, компетентных исполнять такие решения. Часть 3 ст.7 Киевского соглашения содержит предписание, что решения хозяйственных (арбитражных) судов в том, что касается обращения взыскания на имущество ответчика, подлежат исполнению на территории другого государства органами, назначенными судом ибо определенными законодательством этого государства. Это означает, что определение органов, исполняющих иностранное судебное решение, вынесенное в рамках Соглашения, подчиняется национальному законодательству соответствующего участника об исполнительном производстве. В Российской Федерации иностранные решения по экономическим (хозяйственным) делам принимаются к исполнению арбитражными судами, поскольку именно они обладают компетенцией разрешать споры, обозначенные в ст. 3 Киевского соглашения.

С учетом сказанного анализ соответствующих положений Киевского соглашения и норм вышеуказанных статей Минской конвенции позволяет сделать недвусмысленный вывод о том, что речь идет, по существу, о двух различных порядках и, следовательно, механизмах признания и исполнения иностранных судебных решений, вынесенных и подлежащих исполнению на территориях стран СНГ, а именно об установлении упрощенного порядка признания и исполнения иностранных решений специализированных (арбитражных, экономических, хозяйственных) судов стран СНГ, обеспечиваемого нормами Соглашения 1992 г. о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, и Соглашения 1998 г.