82. Антидемократическое и антитрестовское законодательство сша

По мере выхода из кризиса корпорации стали добиваться отмены законодательства «Нового курса». По закону Хоббса 1946 г. требования профсоюза об увеличении зарплаты могли быть квалифицированы как уголовное преступление. Закон Тафта-Хартли 1947 г. постановил, что всякая забастовка, выходящая за рамки чисто экономических требований (рабочий день, заработная плата и т. п.), составляет уголовное преступление. Введенное при Рузвельте (закон Вагнера 1935 г.) право «закрытого цеха» (согласно которому члены профсоюза имели преимущество при поступлении на работу) было отменено. Закон Смита, принятый в 1940 г., официально предназначенный для пресечения немецко-фашистской пропаганды в Соединенных Штатах, был истолкован в качестве общей нормы, запрещающей выражение мыслей, пропаганду и всевозможные организационные Действия, имеющие целью «насильственное свержение правительства». В 1950 г. закон Маккарена-Вуда объявляет коммунистическую партию США организацией, которая «направляется, руководится или контролируется иностранным правительством или иностранной организацией, управляющими всемирным коммунистическим движением». Особое значение приобретают учреждения, служащие специфическим интересам: Федеральное бюро расследований, Центральное разведывательное управление, полиция и пр.

Уже к рубежу XIX - ХХ вв. сложились следующие виды монополий: трест—объединения с потерей производственной, экономической и часто юридической самостоятельности, в пользу головной компании; картель — объединял предприятия одной отрасли, сохраняя производственную и юридическую самостоятельность заключают соглашение, регулирующее производство и сбыт; синдикат — регулирование закупки сырья и сбыта готовой продукции; позже всего появились концерны—объединение под единым контролем нескольких монополий разных отраслей промышленности, торговли и финансов для создания благоприятных условий перетекания капиталов, т.н. финансовый капитал. Монополизация поставила под угрозу конкуренцию, что было чревато серьёзными социально-экономическими потрясениями (страдали слабые предприниматели, потребители, ремесленники, рабочие, сельское население), кроме того это усиливало политическую власть монополистической буржуазии, которая стремилась проводить олигархическую политику. В этих условиях государство было вынуждено вмешаться, ограничивая процесс монополизации определёнными рамками. Одним из первых антитрестовское законодательство появилось в США: в 1890 г. Конгресс принял закон, запрещавший всякое объединение в форме треста или в иной форме, направленное на ограничение производства или торговли. Монополии оказали сопротивление, но подчинились.

В июле 1890 г. американский конгресс принимает закон Шермана, с которым в США традиционно связывают начало федерального антимо­нополистического законодательства вообще. Статьи закона звучат весьма радикально. Так, уже в первой из них говорится: «Всякий договор, объединение в форме треста или в любой иной форме, или договор с целью ограничения коммерции или торговли между штатами или с иностранными государствами объявляются незаконными». Лица, виновные в нарушении статьи, подвергались штрафу в размере до 5 тыс. долл., или тюремному заключению сроком до 1 года. Ст. 7 закона указывала, что лица, потерпевшие ущерб от незаконных объединений, могли требовать возмещения убытков в тройном размере 39 . К концу XIX в. в 27 штатах были приняты аналогичные по духу законы, а в 15 штатах антимонополистические акты даже были включены в конституции 40 . Антимонополистиче­ских законов было необычайно много, они превосходили друг друга в обличении трестов, но судьба у всех была одна — оставаться на бумаге. Все эти законы представляли собой необходимую уступку многочисленным слоям немонополистической буржуазии, причем уступку идеологического свойства: авторы закона Шермана, например, с самого начала не сомневались, что он не будет проводиться на практике. Сенатор О. Платт впоследствии откровенничал, что в принятии антитрестовского закона не было ничего «четного» и что его авторы озабочены лишь тем, как бы «завоевать поддержку у нации» в преддверии приближавшихся выборов

Уверенность авторов закона Шермана в его полной безопасности для монополий покоилась прежде всего на том, что дальнейшая судьба акта вверялась судебным органам, которые уже не раз доказали способность услужить крупному капиталу. Но акт Шермана претерпел в интерпретации судов такую метаморфозу, в сравнении с которой померкли прежние искажения судами демократических законодательных постановлений. В 1894 г. судебные власти приравняли к трестам профсоюзное объединение железнодорожных рабочих, возглавляемое Ю. Дебсом, потребовали от него прекратить Пульмановскую забастовку и возместить убытки собственникам в тройном размере. В 1895 г. Верховный суд США одобрил эту интерпретацию антитрестовского закона 42 , превращенного в одно из средств борьбы с организованным рабочим движением. Когда же вставал вопрос о привлечении к ответственности за нарушение закона Шермана предпринимательских объединений, суды без особых затруднений находили лазейки, позволявшие монополиям уйти от наказания. В 1895 г. Верховный суд США объявил недействительным иск против сахарного треста. Растолковывая судам низшей инстанции, как следует правильно понимать антитрестовский закон, Верховный суд декларировал, что пресекаться могут попытки монополизировать сферу торговли, но не производства. Сахарный трест был признан производственным объединением 43 . Решение Верховного суда раскрыло корпорациям ту истину, что, изменяя организационные и правовые формы предпринимательских объединений, можно обойти любой антимонополистический закон.

В 1897 г. Верховный суд пошел еще дальше в защите интересов монополий — объявил незаконными не всякие ограничения торговли и коммерции, а только их «неразумные» проявления 44 . Задача адвокатов сводилась теперь к обоснованию «разумного» характера действий монополистических объединений. Интерпретации Верховного суда вытравили как дух, так и букву антимонополистического законодательства.

В 1960-1970-х гг. в США на федеральном уровне, а также на уровне штатов были приняты общие законы о защите прав потребителей.