Рекомендуемая литература Основная

1. Амирова Т.А., Ольховиков Б.А., Рождественский Ю.В. История языкознания: Учеб. пособие для студ. Высш. учеб, заведений I Под ред. С.Ф. Гончаренко. - М.: Издательский центр «Академия», 2003. - С. 20-94.

2. Сусов И.П. История языкознания: Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов. - Тверь: Тверской государственный университет, 1999, Главы 3,4.

Дополнительная

3. Звегинцев В.А. История языкознания Х1Х-ХХ веков в очерках и из­влечениях. 3-е изд. Ч. 1.-М. 1964.-е. 16-23.

4. История лингвистических учений. Средневековый Восток / Под ред. А.В.Десницкой и С.Д. Кацнельсона. - Л.: Наука, 1981. - 299 с.

5. История лингвистических учений. Средневековая Европа. - Л., 1985.-287 с.

6. Кондратов Н.А. История лингвистических учений. - М., 1979. - С.

20-25.

Домашнее задание

1. Назовите причину расцвета арабской науки о языке в средние века.

2. Какие основные проблемы языкознания были выдвинуты в эпоху Возрождения?

Вопросы для подготовки к экзаменам

1. Суть философеко-лингвистического спора между реализмом и но­минализмом.

2. Чем было обусловлено развитие языкознания в Арабском халифате?

3. В чем проявляется развитие арабского языкознания?

4. Охарактеризуйте языкознание эпохи возрождения.

5. Какие ученые способствовали возникновению семитской филоло­гии?

Темы рефератов

1. Языкознание в средневековой Европе.

2. Языкознание в средние века.

Зч Языкознание в эпоху возрождения,

4. Арабское языкознание.

Тема: ЯЗЫКОЗНАНИЕ 17-18 ВЕКОВ

Содержание: Исторические события и языкознание. Всеобщая рацио­нальная «Грамматика Пор-Рояля». Нормативные грамматики и словари.

Исторические события и языкознание

В языкознании 17-18 веков произошли коренные изменения, позволив­шие заложить основы нового типа грамматик и словарей. Причиной бурного развития языкознания и его теории послужили исторические события, потреб­ности научного познания, выдвинутые общественным развитием.

Историческими событиями перед языкознанием были поставлены сле­дующие наиболее важные задачи: каталогизация огромного фактического ма­териала, решение проблемы происхождения и развития языка, в том числе во­проса о международном языке, создание всеобщей рациональной грамматики и нормативных грамматик и словарей [5, с. 13].

Составляются словари, охватывающие одновременно лексику многих языков. Таким является словарь из двух томов русского путешественника и ес­тествоиспытателя П.С. Палласа «Сравнительные словари всех языков и наре­чий, собранные десницею всевысочайшей особы» (1787-1789). В этом лексико­не путем перевода русских слов на все доступные языки был собран «Каталог языков», в котором были использованы 272 языка и диалекта народов различ­ных частей света. Второй аналогичный словарь «Каталог языков известных на­родов, их исчисление, разделение и классификация по различиям их наречий и диалектов» (1794) был осуществлен испанским миссионером по имени Лоренцо Эрвас-и-Пандура, где в шести томах были собраны сведения о 300 языках мира. «Эрвас-и-Паидура был одним из первых, кто выдвинул положение о том, что для вывода о родственной близости рассматриваемых языков решающим фак­тором является наличие сходства в грамматической структуре, а не в лексике» [3, с.225]. Третьим подобным изданием был четырехтомный словарь прибал­тийских немцев И.Х. Адслуига и И.С. Фатера под названием «Мнтридат, или Всеобщее языкознание, имеющее в качестве языкового примера «Отче наш» на на почти 500 языках и диалектах» (1806-1817). «Сравнения языков в этой рабо­те очень незначительны и сводятся лишь к сопоставлению слов. Описание язы­ков ограничивается небольшими грамматическими замечаниями. Классифика­ция языков дается преимущественно по географическому принципу, хотя при­водятся некоторые примеры генеалогической классификации» [3, с.225]. Ко­нечно, для практического пользования такие большие словари были не удобны. Но все эти попытки «каталогизации языков» принесли большую пользу: они ознакомили с реальными фактами многообразия языков и возможностей сход­ства и различия языков в пределах тех же слов, что содействовало интересу к сравнительному сопоставлению языков и обогащало фактическую осведомлен­ность в языках.

Открытие языков, стоящих на разных ступенях развития, поставило язы­коведов и философов перед фактом исторического развития языка и языков [5]. При исследовании проблемы происхождения языка предпринимаются первые попытки увязать историю языка с историей человеческого общества.

Всеобщая рациональная «Грамматика Пор-Рояля» «1"рамматика I lop-Рояля», впервые изданная в J 660 году, вошла в историю науки под не принадлежащим авторам А. Ар но и К. Лансло названием («Грам­матика обшая и рациональная» - начало очень длинного подлинного названия). Женский монастырь Пор-Рояль, основанный около Парижа в 1204 году, в те годы был центром передовой мысли, с ним был связан круг ученых, в который входили и авторы грамматики.

Антуан Арно (1612-1694) был логиком и философом, соавтором известной книги по логике «Логика или Искусство мыслить», а Клод Лансло (1615-1695)- одним из первых во Франции профессиональных лингвистов, преподавателем языков и автором грамматик; в частности, он первым во Франции преподавал латинский язык как иностранный, с объяснениями на французском языке.

Авторы грамматики считали недостаточным чисто описательный подход к языку и стремились создать объяснительную грамматику. В целом в книге объяснительный подход преобладает над описательным и нормативным. Грам­матика Пор-Рояля рассматривалась как грамматическая теория, требующая умения анализировать. Грамматическая теория основывалась на двух принци­пах: признание всеобщности этих правил и рациональной (логической) их ос­новы.

Грамматика Пор-Рояля состой! и? двух частей: фонетической и грамма­тической. В шести главах первой части рассматриваются звуки и буквы, ударе­ния и слогоделение. Последняя глава посвящена новому методу обучения чте­нию на языке любого типа. Во второй части 24-й главы рассматриваются мор­фологические и синтаксические вопросы.

Авторы грамматики исходили из существования общей логической осно­вы языков, от которой конкретные языки отклоняются в той иной степени. Са­ма по себе такая идея была в 18-ом веке не новой и восходила к модистам. Эта идея для А. Арно и К. Лансло была столь убедительной, что не требовала осо­бых доказательств. Например, в грамматике говорится о «естественном порядке слов» без доказательств существования такого порядка и даже без его описания (хотя достаточно, что «естественным» для них, как и для модистов, был поря­док «подлежащее - сказуемое - дополнение»). Как указывается в заглавии, Грамматика Пор-Рояля имеет своей целью изучение логических принципов, лежащих в основе всех языков, исследований общих, универсальных призна­ков, а также исследование природы слов, их строения и различных свойств. Ав­торы грамматики считают, что в языке все должно быть подчинено логике и целесообразности. Если логика, оперируя категориями понятия, суждения, умо­заключения и доказательства, формулирует законы и принципы, необходимые для достижения каких-либо результатов, то задача рациональной грамматики, как полагают Арно и Лансло, заключается в том, чтобы сформулировать зако­ны, обеспечивающие изучение как отдельного языка, так и всех языков мира. Они считают, что этого можно достичь, лишь выяснив пути и способы отраже­ния в языке таких логических категорий, как понятие, суждение, умозаключе­ние. Суждение, будучи выражено в словах, называется предложением, а слово понимается как понятие, выраженное членораздельными звуками. Каждое предложение (например, Человек бежит) включает в себя субъект (человек), связку (есть) и атрибут (бегущий, т.е. человек есть бегущий). Всеобщая грам­матика Пор-Рояля исходит из отождествления логических и языковых катего­рий: если логические категории являются вневременными и всеобщими, то та­ковыми же считаются и соответствующие им языковые категории. Раз это так, утверждает рациональная грамматика, то не следует удивляться, обнаруживая в конкретном языке те же закономерности, что и в других языках. Поэтому одной из главных задач языкознания должно стать выявление общих, универсальных

категорий, встречающихся во всех языках.

А. Арно и К. Лансло стремились объяснить «рациональные начала», ле­жащие в основе языка. Рационализм был характерен для научного мышления многих ученых Нового времени, что объяснялось, прежде всего, влиянием на них философии Р.Декарта. Авторам грамматики Пор-Рояля была близка норма- тивистская позиция, которую Р. Декарт занимал в гносеологии. Через всю тео­рию познания французского философа проходит мысль: «для успеха в позна­нии мало иметь хороший ум, надо еще уметь его правильно применить». Для А. Арно и К. Лансло из этой мысли следовал вывод: «правильное применение ума невозможно без правильного пользования языком». Они определяли граммати­ку как «искусство говорить» [4, с.50]. Нормативизм не был единственной уста­новкой, которая сближала авторов грамматики Пор-Рояля с Р. Декартом. Им был близок также и дедуктивизм Р. Декарта. Их грамматическая теория имеет явную дедуктивную направленность. В основе этой теории лежит традицион­ное положение о том, что все люди мыслят одинаково, а, следовательно, в лю­бом языке должны быть средства, служащие для выражения хода их мыслей, их суждений. Лингвистические универсалии выводились ими из логических уни­версалий.

Важнейшей чертой картезианской философии является антропоцентризм. В центре внимания Р. Декарта был мыслящий человек. Антропоцентрической является и грамматика Пор-Рояля. В центре внимания ее авторов был говоря­щий человек, что свидетельствует об ономасиологической направленности их грамматики. Ориентация А. Арно и К. Лансло на точку зрения говорящего ска­залась на субъективации, или рационализации, ономасиологических категорий, из которых они исходили в своей грамматике. Субъективный момент в этих ка­тегориях связан со степенью зависимости их содержания от точки зрения гово­рящего на те или иные явления действительности, которые отражаются в дан­ных категориях. В качестве основных в грамматике Пор-Рояля выступают по существу те же ономасиологические категории, что и у модистов, - катеюрии субстанции, качества и отношения. Но А. Арно и К. Лансло внесли в них субъ­ективный момент, т.е. перевели их из плана объективной действительности в план мышления. Тем самым они превратили данные категории в ономасиоло­гические категории предмета мысли (субъекта), его атрибута (предиката) и свя­зи между ними. Это позволяло французским ученым интерпретировать катего­рии субстанции, качества и отношения с точки зрения тех операций, которые совершает говорящий в процессе суждения (указанные операции учитывались ими не только в синтаксисе, но и в морфологии). I рамматика определяется как искусство речи, говорения

Знаки могут передаваться звуками голоса. Под знаками авторы Граммати­ки понимают слова, которые подразделяются на классы: один класс слов обо­значает предметы мысли (существительные, артикли, местоимения, причастия, предлоги, наречия), а другой - способ, манеру развития мысли (глаголы, сою­зы, междометия).

Грамматику Пор-Рояля часто упрекают в том, что она якобы описывала все языки по латинскому образцу. На деле же «Грамматика Пор-Рояля» отражает переходный этап от следования латинскому эталону к построению теории на основе сопоставления языков.

На ранних этапах развития любой лингвистической традиции её объектом бывает один язык: язык культуры данного ареала. Для западноевропейского ва­рианта европейской традиции в средние века таким языком был латинский. К своим родным языкам представители традиции того времени, конечно, не мог­ли относиться так же, как античные грамматисты к «варварским» языкам, но они считались «низшими» по сравнению с латынью; недаром употреблявшийся в их отношении термин дал начало слову вульгарный в современном значении. Средневековые философские грамматики опирались исключительно на матери­ал латыни, зафиксированный, прежде всего, в обширной грамматике Присциа­на.

Эпоха Возрождения привела к расширению языковой базы исследований. Во-первых, были заново открыты забытые в Западной Европе в средневековый период два других культурных языка: древнегреческий и древнееврейский. Все это привело к идее многообразия человеческих языков и необходимости их со­поставления, что было великим достижением европейской [радиции. рубежом, который ни одна другая традиция не смогла самостоятельно преодолеть [1, с.60].

Во времена «Грамматики Пор-Рояля» этот рубеж уже был пройден, хотя и не полностью. В ней наряду с латынью рассматриваются древнегреческий, древнееврейский, родной дли авторов французский, родственные ему испан­ский и итальянский языки. Изредка упоминаются ещё и «северные», т.е. гер- манскне языки. Говорится о «восточных» языках, для которых характерно сов­падение основы глагола с формой 3-го лица [4, с.158]. Особо ни один неиндо­европейский язык, кроме древнееврейского, нигде не упомянут. Однако ло сравнению с философскими обобщениями на базе одного языка использование материала нескольких языков и «Грамматике Пор-Рояля» было большим шагом вперед.

Все же полного равенства языков для А. Арно и К. Лансло не существова­ло: помимо игнорирования языков современных нехристианских народов (хотя миссионерские грамматики для некоторых из них уже существовали), и «се­верные языки», не восходившие к латыни, явно рассматривались как языки второго сорта. Они не входят в основную базу данных, исходя из которой про­изводятся обобщения; в тех же случаях, когда об их свойствах упоминается, они рассматриваются как нарушающие законы логики.

В своей классификации частей речи авторы грамматики Пор-Рояля стре­мились исходить из структуры суждения. Основными членами суждения они считали субъект, атрибут и связку. Субъект суждения называет тот предмет, в отношении которого что-либо утверждается или отрицается, а атрибут указы­вает на то или иное качество субъекта суждения, которое приписывается ему с помощью связки. В предложении La terre est ronde «Земля является круглой» (a terre - субъект, rortde - атрибут и est - связка. Исходя из структуры сужде­ния, авторы грамматики Пор-Рояля отграничивали друг от друга существи­тельные и местоимения (они выступают в суждении в роли субъекта), прилага­тельные и причастия (они выступают в суждении в роли атрибута) и глаголы. Основную роль в суждении А. Арно и К. Лансло отводили глаголу-связке «быть», называя его субстантивным в отличие от остальных глаголов - адъек­тивных, выступающих в суждении не только в роли связки, но и атрибута. Это обстоятельство позволяло А. Арно и К. Лансло устанавливать синонимические отношения между предложениями Pierre vit «Пьер живет» и Pierre est vivant «Пьер жив». Другие части речи - кроме существительных, местоимений, при­лагательных, причастий и глаголов - авторы грамматики Пор-Рояля стремились группировать вокруг частей речи, которые непосредственно соотносятся с чле­нами суждения. Предлоги и артикли они подключали к существительным, на­речия - к глаголам. Такого рода классификации частей речи не могут быть при­знаны собственно морфологическими: в основе их лежат категории, выводимые из функций членов предложения, а не частей речи. Синтаксоцентрический под­ход к классификации частей речи стирает границу между морфологией и син­таксисом.

А. Арно и К. Лансло подразделяли синтаксис на два раздела. Первый из них был посвящен объяснению согласования и управления. Второй раздел син­таксиса в анализируемой грамматике посвящен объяснению синтаксических «фигур», под которыми А. Арно и К. Лансло понимали аномальные явления в синтаксисе. Они относили к ним силлепсис, эллипсис, плеоназм и гипербат (инверсию).

Другой вопрос связан с прилагательными. Трактовка А. Арно и К. Лансло находилась на промежуточном этапе между античной и новой традициями. Со­гласно первой, существительные и прилагательные объединились в единую часть речи - имя. С 18-го века, однако, существительное и прилагательное раз­личались как две разные части речи. Если в древнегреческом и латинском язы­ках не ощущалось необходимости разграничивать эти слова ввиду морфологи­ческой общности (исключая лишь периферийную категорию степеней сравне­ния), то «новые» языки требовали такого разграничения. «Грамматика Пор- Рояля» содержит компромиссный подход: выделяется только одна часть речи (имя), но имена сразу же подразделяются на два подкласса. Указывается на се­мантические различия этих подклассов, но предпринимается и попытка найти в их значении нечто общее. Поэтому говорится о существовании у слов «ясного» значения, разъединяющего существительные и прилагательные, и объединяю­щего их «смутного» значения, благодаря которому, например, rouge «красный» также «означает «красноту», неясно указывая на предмет, обладающий этим качеством» [4, с.94-95].

Однако во многих случаях «Грамматика Пор-Рояля» уже представляет со­бой значительный отход от латинского эталона. Показателен, например, раздел об артикле; «В латыни совсем не было артиклей. Именно отсутствие артикля и заставило утверждать, что эта частица была бесполезной, хотя, думается, она была бы весьма полезной для того, чтобы сделать речь более ясной и избежать многочисленных двусмысленностей» [4, с.115]. Итак, наличие в «новых» язы­ках черт, отсутствующих в латыни может рассматриваться с точки зрения соот­ветствия языка логике и как регресс (вспомогательные глаголы со значением «иметь»), и как прогресс (артикли). Эталоном в последнем случае явно служит французский язык: «Обиход не всегда согласуется с разумом. Поэтому в грече­ском языке артикль часто употребляется с именами собственными, даже с име­нами людей. У итальянцев же такое употребление стало обычным.. И мы, французы, иногда подражаем подобному обиходу, но только в именах чисто итальянских. Мы не ставим никогда артикля перед именами собственными, обозначающими людей» [4, с. 119-120],

Тем не менее, концепция «Грамматики Пор-Рояля» далеко не сводится к контаминации латинского и французского эталонов. Неоднократно в Грамма­тике говорится об общей логической основе языков, от которой конкретные языки отклоняются в той или иной степени. При этом к этой основе один и тот же язык может быть ближе в одном отношении и дальше в другом. Латинский и французский языки оценивались по разным параметрам неодинаково. Иногда более близкими к эталону могли считаться и другие языки, даже восточные: «То, что мы называем третьим лицом глагола, фактически является основой глагола <...> как это можно наблюдать во всех восточных языках» [4, с. 158].

Однако есть случаи, когда А. Арно и К. Лансло отвлекаются от особенно­стей конкретных языков и подходят к семантическому анализу. Здесь наиболее важными оказываются разделы, посвященные сравнительно периферийным во­просам: относительным местоимениям, наречиям, эллипсису и т.д. Одно из са­мых известных мест книги - это фрагмент раздела об относительных место­имениях, где анализируется фраза: «Невидимый бог создал видимый мир ». Ав­торы указывают, что придаточное предложение, куда входит относительное местоимение, может составлять часть субъекта или атрибута главного предло­жения, а это заставляет их перейти к анализу соотношения предложения с суж­дением. Разбирая в связи с этим приведенную выше фразу, А. Арно и К. Лансло пишут: «В моем сознании проходят три суждения, заключенные в этом пред­ложении. Ибо я утверждаю: J) что Бог невидим; 2) что on создам мир; 3) что мир видим. Из этих трех предложений второе является основным и главным, в то время как первое и третье являются придаточными <...>, входящими в глав­ное как его составные части; при этом первое предложение составляет часть субъекта, а последнее - чаегь атрибута этого предложения. Итак, подобные придаточные предложения часто присутствуют лишь в нашем сознании, но не выражены словами, как в предложенном примере. Но часто мы выражаем эти предложения в речи. Для этого и используется относительное местоимение» [4, с Л 30]. ,

Грамматика Пор-Рояля, хотя и создана на материале древнегреческого, латинского и французского языков, - это не сравнительная и не сопоставитель­ная, а логико-типологическая грамматика. Задача этой грамматики в том, чтобы установить рациональные основы. Безусловно, у А. Арно и К. Лансло не было четкого представления о том, откуда берется их «рациональная основа грамма­тики» всех языков. Сама идея установления общих свойств человеческих язы­ков, основанная на принципиальном их равноправии представляла собой важ­ную веху в развитии лингвистических идей.

С открытием различных языков и развитием логики выявились недостат­ки латинской грамматики средневекового периода, ее узкая языковая база и методическая схоластичность. Несмотря на недостатки, она оказала огромное влияние на развитие 1рамматической теории [1].

«Грамматика Пор-Рояля» положила начало традиции «новой грамматиче­ской школы», вызвала многочисленные подражания, а ее рационалистические принципы часто встречаются в грамматических работах первой половины 19-го века. По ее образцу в Европе были описаны многие европейские и неевропей­ские языки. Логика и грамматика Пор-Рояля оказали серьезное влияние на раз­витие логического, структурного и математического языкознания.

В России идеи грамматики Пор-Рояля получили распространение в нача­ле 19-го века. В 1810 году выходит «Всеобщая философская грамматика» Н.И. Язвицкого, в которой местами сокращенно, местами полностью передано со­держание грамматики Арно и Лансло с добавлением русских примеров. В Гер­мании в 1836 году К.Ф, Беккер издаст «Пространную немецкую грамматику», основанную на логических категориях Гегеля [6].

Нормативные грамматики и словари

Развитие литературно-письменных языков вызвало необходимость со­ставления нормативных грамматик и словарей родных языков. В 1757 году вышла в России «Российская грамматика» М.В, Ломоносова (1711-1765), кото­рая представляла собой новый тип грамматики - описательную нормативно- стилистическую грамматику. Нормативная грамматика противостоит всеобщей грамматике, составленной на логико-дедуктивных основаниях.Нормативно-стилистический принцип используется и в толковых слова­рях новых языков. Если ранее были известны словари-комментарии и словари- каталоги, то в начале 18 века утвердился иной тип словаря - нормативный тол­ковый словарь. В толковом (нормативном) словаре фиксируется словарный со­став языка, определяются значения слов и выражений, дается грамматическая и стилистическая характеристика слов. Такой словарь свидетельствует не только об уровне развития данного языка, но и об уровне его научного изучения .

В {7-18 века закладывается основа сравнительно-исторического метода. В 17 веке выходец из Хорватии Юрий Крижанич (1617-1693), проживавший долгие годы на Руси (главным образом в ссылке), дал первый образец сравне­ния славянских языков. В 18 веке Ламберт Тен-Кате (1674-1731) в книге «Вве­дение в изучение благородной части нижненемецкого языка» (1723) произвел тщательное сравнение германских языков и установил важнейшие звуковые со­ответствия этих родственных языков. Большое значение среди предшественни­ков сравнительно-исторического метода имеют труды М.В. Ломоносова «О пользе книг церковных в российском языке» (1757) и «О сродных языках рос­сийскому и о нынешних диалектах». М.В. Ломоносов дал совершенно точную классификацию трех групп славянских языков с указанием на большую бли­зость восточных к южным, показал на ряде слов правильные этимологические соответствия однокорневых славянских и греческих слов, разъяснил вопрос о степени близости русских диалектов и разобщенности немецких, о месте старо­славянского языка и отметил родственные отношения между языками европей­ской части индоевропейских языков.