4.44. Семья как система

Теория семейных правил соответствует первоначальному определению системы как «устойчивой относительно определенных ее переменных, если эти переменные имеют тенденцию оставаться внутри оп(136/137)ределенных пределов», и это фактически дает возможность формально рассматривать семью как систему.

Такая модель семейной интеракции была предложена Джексоном, когда он ввел понятие семейного гомеостаза (69). Обнаружив, что семьи психически больных пациентов часто демонстрировали депрессию, психосоматические симптомы и тому подобное, когда состояние пациента улучшалось, он предположил, что, возможно, такое поведение и болезнь пациента являются «гомеостатическими механизмами», работающими для того, чтобы нарушить хрупкий баланс системы. Эта лаконичная формулировка является сутью коммуникационного подхода к семье, и теперь может быть оценена в понятиях некоторых принципов, представленных выше.

4.441. Целостность. Поведение каждого человека внутри семьи рассматривается в зависимости от поведения всех остальных ее членов. Поведение — это коммуникация, и, следовательно, оно обуславливает и обусловлено влиянием других. Как отмечалось выше, изменения к лучшему или худшему в состоянии члена семьи отождествляются с тем, что пациент обычно оказывает влияние на других членов семьи, исходя из их собственного психологического, социального или даже физического здоровья. Семейные терапевты, работающие с жалобами непосредственно, часто сталкиваются впоследствии с новым кризисом. Приводимый далее пример типичен, хотя он был выбран из-за необычной ясности описываемой жалобы.

На прием к семейному терапевту обратилась пара, по инициативе жены, чья жалоба кажется более чем оправданной: ее муж, изящный, привлекательный и тревожный молодой человек, каким-то образом закончил среднюю школу, даже не научившись читать и писать. Во время службы в армии он также успешно выдержал специальный курс для неграмотных солдат. После увольнения муж стал работать неквалифицированным рабочим, и неграмотность мешает ему рас(137/138)считывать на какое-либо продвижение и повышение зарплаты. Его жена — привлекательная, энергичная и чрезвычайно добросовестная женщина. Из-за неграмотности мужа она несет все бремя семейных обязанностей, и ей приходится даже подвозить мужа на новое место работы, потому что он не может прочитать знаки на улицах или карту города.

Довольно скоро в курсе терапии муж записался на вечерние курсы для неграмотных, заручился поддержкой отца и приобрел элементарные навыки чтения. С терапевтической точки зрения кажется, что вес идет прекрасно, до тех пор пока терапевту не звонит жена и не сообщает, что она отказывается от терапии и подаст на развод. Как в старой шутке, «операция была удачной, но пациент умер». Терапевт игнорировал интеракционную природу предъявленной жалобы (неграмотность) и, устраняя ее, изменил их комплиментарные взаимоотношения, хотя этот результат был именно тем, который жена ожидала от терапевта в первую очередь.

4.442. Несуммирование. Анализ семьи — это не сумма анализов ее членов, т.к. существуют интеракционные паттерны, которые превосходят характерные черты отдельных членов семьи — например, дополнение (см. 3.62) или раздвоение—связывание, которое будет описано в 6.432, Многие из «индивидуальных свойств» членов семьи, особенно симптоматическое поведение, являются фактически деталями системы. Например, Фрай (Fry) (52) исследовал супружеский контекст, группы пациентов с синдромами тревожности, фобиями и стереотипным избеганием. Ни одна пара не была эффективной, но что для существующей теории более интересно, в каждой паре было заметно искусное объединение поведения. Фрай (Fry) отмечает, что

«...пары рассказывали историю возникновения симптомов, сходных, если не идентичных, с симптомами пациента. Обычно они неохотно делились этой (138/139) историей. Например, жена не могла выходить из дома одна, но начинала паниковать, даже если оказывалась в ярко освещенном и/или переполненном месте или если ей приходилось стоять в очереди. Ее муж сначала не признавал, что и у него есть какие-то эмоциональные проблемы, затем рассказал, что переживал случайные эпизоды тревожности и избегал определенных ситуаций: быть в толпе, стоять в очереди и посещать ярко освещенные публичные места. Однако оба супруга настаивают на том, что пациентом должна считаться жена, потому что она больше боится таких ситуаций, чем он.

В другом случае жена считалась пациентом, потому что она боялась замкнутых пространств и не могла ездить в лифтах. Следовательно, пара не могла сходить на вечеринку с коктейлем на крыше высокого здания. Однако позже выяснилось, что и муж боялся высоких мест, на которые ему никогда не нужно было подниматься, потому что по супружескому соглашению они никогда не ходили на крыши зданий из-за того, что жена боится лифтов» (52, р. 248).

Автор предположил, что симптомы пациента защищают пару, и в доказательство отмечает, что появление симптомов всякий раз связано с изменением в жизненной ситуации семьи, изменением, которое создает чувство тревожности у пары:

«Адвокату с непостоянной практикой делают хорошее предложение в другом городе. Он «выдергивает» свою семью и принимает это предложение, что было для него необычным отстаиванием своих прав. В это же время супруги стали спать вместе, после того как больше года спали в разных комнатах. Вскоре у жены возникло несколько приступов страха, и она не могла отважиться выйти из нового дома.

Городской служащий с маленькой зарплатой завершил строительство собственного дома. У его жены возникло несколько приступов страха, удерживающих ее дома. В другой паре муж наконец-то получил высшее образование и поступил на работу. Его жена, поддерживающая его все это время, свалилась с приступом страха» (52, р. 249—250).

(139/140)

Интеракцонный паттерн и проблему, характеризующую такие пары, Фрай назвал «двойным контролем»:

«Симптомы пациентки позволяют ей, как нездоровому члену пары, требовать, чтобы партнер по браку всегда был в ее распоряжении и делал то, что она говорит. Партнер не может ничего сделать, не посоветовавшись с пациенткой. В то же время пациентка постоянно находится под наблюдением со стороны супруга. Ему приходится быть рядом с телефоном, чтобы она могла ему позвонить, он также проверяет все ее действия. И пациентка и супруг часто сообщают, что другой все время делает все по-своему.

Перед пациенткой стоит сложная задача — позволить супругу избежать тех ситуаций, в которых он может испытать тревожность или дискомфорт, не сталкиваясь с вероятностью симптомов. Она может стать дли него продуманным извинением. Он может избегать активной социальной жизни, потому что пациентке больно. Он может ограничивать свою работу, потому что должен ухаживать за ней. Он может неадекватно вести себя с детьми из-за отдаления от них. Он избавляет себя от борьбы с самим собой, подозревая, что проблемы детей вызваны симптомами пациентки. Он может избегать сексуальной близости с пациенткой под предлогом, что она больна и не помышляет об этом. Ему может быть неловко быть одному, но поскольку пациентка боится быть одна, он может всегда находиться с ней, не подчеркивая, что это его симптом.

Пациентка может испытывать потребность во внебрачных отношениях, но ее фобические симптомы препятствуют ее связи с другими мужчинами. Любовная связь невозможна для нее из-за личных качеств мужа и его реакции на болезнь пациентки. Как пациентка, так и супруг относительно защищены от крайности в поведении симптомами пациентки.

Такой брак — несчастный, и пара внутренне удалена друг от друга и ничем не связана, но функция симптома держит пару объединенной. Подобный тип брака может быть назван принудительным браком...

Поскольку симптомы сохраняются, из этой дилеммы нет выхода. Пациентка, беспокоящаяся о том, (140/141) хочет ли ее супруг, все больше и больше требует, чтобы ом оставался с ней — потому что она больна. Он остается с ней, но это ее не утешает, потому что ей ясно, что он остается с ней только из-за ее болезни, а не потому, что он хочет быть с ней на самом деле. Т.к. он чувствует себя вынужденным общаться с ней из-за ее болезни, он никогда не сможет убедить ни ее, ни себя в том, что мог бы искать ее общества по своей воле.

Пара не может разрешить эту проблему. Если он останется с пациенткой, будет казаться, что это только потому, что она больна. Если он се оставит, тогда он — хам, которого не волнует ее беда. Более того, если он оставит ее или если она поправится, то ему придется иметь дело со своим страхом и своими симптомами в одиночестве. Он не может ни открыто сочувствовать ей из-за чувства вины, ни открыто не сочувствовать. В свою очередь, пациентка не может быть признательна за те жертвы, которые муж принес ради нее, и она тоже не может быть открыто непризнательной ему» (53, р. 250-2).

4.443. Обратная связь и гомеостаз. Система семьи оказывает влияние и модифицирует вводы (действия членов семьи или окружения) в эту систему семьи. Природа системы и ее механизм обратной связи должны рассматриваться как и природа ввода (эквифинальности). Некоторые семьи могут воспринимать значительные изменения и даже превращать их во вновь восстанавливаемые достоинства; другие кажутся неспособными преодолеть даже самый незначительный кризис. Наиболее ярко это проявляется в семье, один из членов которой болен шизофренией. Эти семьи неспособны принять неизбежные проявления зрелости в своем ребенке и противодействуют этим «отклонениям», называя их больными или плохими. Лэйнг и Эстерсон (90) описывают реакцию матери («Миссис Филд») на растущую независимость пятнадцатилетней дочери, больной шизофренией («Джун»). С двух до десяти лет Джун страдала врожденным смещением тазобедренного сустава, и поэтому нуждалась в сложных и гро(141/142)моздких корректирующих приспособлениях, которые полностью сковывали ее движения.

Мать: О, да, она всегда была со мной, всегда. Естественно, я бы не оставила ее из-за ее стремян, чтобы она не падала или что-то еще. Она на самом деле падала и выбила передние зубы. Но она играла с другими детьми, видите ли... мы нес имели обыкновение выводить Джун на прогулку, потому что я всегда брала ее всюду с собой, всегда. Естественно, я так и делала. Я никогда не оставляла ее. Видите ли, когда Джун наложили пластырь, я не ставила ее на землю, потому что пластырь мог бы быстро отклеиться (улыбается). Я клала ее на кровать, вот так (показывает), у нее были хорошие кожаные ремни, потому что она всегда была очень сильным ребенком, а у меня был собачий поводок здесь и собачий поводок здесь, тогда Джун могла свободно двигаться вверх, вниз и в ширину, не очень далеко, но всегда вверх и вниз. Л она прыгала по этой кровати так упорно, что (смех) за два года сломались пружины. Она не была там все время, потому что, как я сказала, я всегда брала ее с собой. Тогда мы обычно заходили в сад и я ставила ее на землю в саду под деревьями, если это было летом, на плед, и я привязывала ее к дереву, и Джун могла ходить вокруг дерева, но не по бетону. Из-за пластыря — он не был прочным, вы знаете, какое трение на бетоне, он очень быстро разрывался. И видите ли, там была полоска, и она каждый раз все сильнее растягивалась. Конечно, Джун обычно держалась за этот пластырь, эту полоску, едва не качаясь на ней, она могла это, очень легко. Л однажды ранним утром она вылезла, и мне пришлось вернуть ее в больницу, чтобы ей наложили еще один пластырь. Как я сказала, она всегда была шумным ребенком, она всегда была такой счастливой маленькой девочкой — не так ли, Джун?

Джун: Ммм...

Мать: Конечно была, дорогая.

(142/143)

История миссис Филд была рассказана в нервно оживленной манере. В манере говорить открылось так же много, как и в самом содержании...

«Ни одним словом миссис Филд не выразила то, что Джун временами могла быть нездоровой, так же как и «красивой»; несчастной, жалкой, так же как и очень счастливой; тихой или шумной, любящей или не любящей, но се репертуар положительных качеств никогда не изменялся. Эта картина Джун до четырнадцати лет одобрялась с уверенностью и жесткостью, и является, конечно же, очень узким взглядом с точки зрения любого человека. Он непроницаем по отношению к прямой конфронтации со стороны Джун. На Джуп оказывалось воздействие, чтобы она приняла эту картину как свою собственную, и на ее жизнь, если Джун не соглашалась. Но сейчас, как неоднократно повторяла миссис Филд: «Это не моя Джун. Я не понимаю теперь Джун. Она всегда была очень счастливым ребенком. Она всегда была очень шумным ребенком» (90, р. 135-136)⁵².

Затем диада «мать—дочь» вступила в новую фазу, которую миссис Филд охарактеризовала как противодействие изменениям. Усилия матери, направленные на это, все больше и больше сводились к приклеиванию ярлыка «больная»:

Летом, за год до ее поступления в больницу, Джун разлучили с матерью, впервые с того момента, когда она была в больнице в течение шести недель в возрасте двух лет, из-за тазобедренного сустава. Она поехала в лагерь для девочек, организованный церковью. Миссис Филд, единственная из всех матерей, сопровождала Джун в лагерь. В течение месяца, который она провела в лагере, она много узнала о себе и других и чувствовала себя несчастной даже со своей лучшей подругой. Ее стали занимать вопросы секса.

С точки зрения матери, Джун, вернувшись из лагеря, была «не моей Джун. Я ее не узнала».

(143/144)

Описанный миссис Филд перечень качеств Джун до и после разлуки с матерью выглядит следующим образом (он приведен ниже):

До	После
Красивая девочка.	Выглядит отвратительно, ужасная косметика, стала толстеть.
Очень счастливая.	Девочка стала несчастной.
Шумная.	Замкнутая.
Всегда вес мне рассказывала.	Утаивает свои мысли.
Сидела вечером в комнате с мамой, папой и дедушкой.	Уходит в свою комнату.
Обычно любила играть в карты с мамой, папой и дедушкой.	Предпочитает читать или играет, но без души.
Очень много работала в школе, всегда была послушной.	Работает меньше, стала резкой и однажды назвала мать лгуньей.
Были хорошие манеры.	Пожирает пищу, не ждет за столом, пока все не закончат есть.
Верила в бога.	Сказала, что не верила в бога и что утратила веру в человеческую природу.
Была хорошей.	Временами выглядит дьяволом.

«Ее мать была так напугана этими переменами, что между августом и декабрем консультировалась у двух врачей и у учительницы Джун. Никто из этих людей, включая сестру и отца, не сказал ничего, вызывающего тревогу за Джун. Однако миссис Филд не могла успокоиться и оставить все как есть, ничего не предпринимая.

Конечно, картина Джун, предложенная миссис Филд, не была истинной. Вся жизнь Джун была совершенно неизвестна се матери. Она была застенчивой и неловкой, неуверенной в себе, но она была высо(144/145)кой для своего возраста и много занималась плаванием и другими видами спорта, стремясь преодолеть свое затянувшееся детство, прошедшее в крайне неблагоприятных условиях. Несмотря на свою физическую активность, она не была независимой и, как она нам рассказала, во многом подчинялась своей матери и редко пыталась ей сопротивляться. Однако, когда ей было тринадцать, она начала гулять с мальчиками, говоря дома, что была в церковном клубе.

Когда она вернулась из лагеря, то в начале решила разобраться в том, что она действительно думает о себе, матери, учебе в школе, о боге, других людях и т.д., о своих настоящих чувствах, которые были сильно подавлены.

Эту перемену приветствовали ее школьные учителя, хотя она была принята с определенной дозой обычной сестринской злости со стороны Сильвии и казалась причиной огорчения отца. Лишь ее мать видела в этом проявления болезни и окончательно утвердилась в своем мнении, когда Джун после Рождественских каникул стала более замкнутой.

С точки зрения матери, которая привела Джун в состояние абсолютной пассивности, Джун заболела после августа. Ее характер резко и неприятно изменился, она стала грубой, агрессивной, язвительной и дерзкой дома, в то время как в школе она — замкнута и застенчива. По глубокому убеждению миссис Филд, мать знает свою дочь лучше всех и может заметить признаки зарождающейся шизофрении раньше других (отца, сестры, учителей, врачей)» (90, р. 137-139).

Во время этого необычного интенсивного исследования непосредственно наблюдались периоды госпитализации и выздоровления:

«Фаза, в которой Джун была клинически катато-ничной и мать нянчила ее как ребенка в течение последних трех недель, была наиболее гармоничной В их отношениях из всех, наблюдаемых нами.

Конфликт возник, когда Джун, с нашей точки зрения, стала поправляться.

В период выздоровления едва ли не каждый успех, достигнутый Джун (с точки зрения медсестер, психиатров, социального работника, профессиональных (145/146) терапевтов и с пашей точки зрения), встречал яростное сопротивление со стороны ее матери, которая отрицательно относилась ко всему тому, что мы с Джун считали шагами вперед.

Приведем несколько примеров.

Джун начала проявлять некоторую инициативу. Ее мать стала выражать большое беспокойство по поводу любого проявления инициативы, или потому, что Джун — невменяема, или же потому, что на Джун было не похоже что-то делать, не спросясь. И дело было не в том, что Джун делала что-то неправильно, просто она не попросила разрешения...

В качестве примера, который ее тревожил, она рассказала о том, что Джун после завтрака съела, опять не спросясь, дешевую плитку шоколада...

Родители не давали Джун денег на карманные расходы, но ей было сказано, что она их получит, если объяснит, на что их потратит. Неудивительно, что она предпочитала занимать небольшие суммы у других людей. Ей приходилось отчитываться за каждую мелочь.

Этот контроль достиг просто невиданного размера. Однажды Джун взяла, не спросив отца, из его кошелька шестипенсовик и купила мороженое. Он сказал се матери, что если Джун крадет, то она для него потеряна. В другой раз она нашла в кинотеатре шиллинг, и ее родители стали настаивать на том, чтобы она положила его на письменный стол. Джун сказала, что это нелепо быть настолько честной, она и сама не ожидает, что, если она потеряет шиллинг, кто-то вернет его. Но родители проговорили на эту тему весь следующий день, а поздно вечером отец зашел к ней В спальню и сделал замечание еще раз.

Таких, как вышеприведенные, примеров довольно много. Они демонстрируют острую реакцию родителей на внезапно возникшую, еще хрупкую, автономию Джун. Миссис Филд назвала эту растущую независимость «взрывом».

Пока Джун себя сдерживала, ее мать высказывалась в очень противоречивых выражениях по поводу растущей независимости Джун. Она говорила ей, что Джун отвратительно выглядит, когда накрашена, она высмеивала ее надежды на то, что какой-то мальчик заинтересуется ею, она истолковывала любое выраже(146/147)ние раздражения или гнева Джун как симптомы «болезни» или как знаки «дьявола»...

[Джун] все время приходилось контролировать себя, потому что, когда она кричит, возмущается, мало ест или много ест, ест быстро или не ест, много читает или мало, мать говорит, что она больна. Джун нужно очень много мужества, чтобы противиться не быть тем, кого ее родители называют «хорошей» (90, р. 139-145).

При обсуждении проблемы обратной связи стало понятно, что для уточнения теории необходимо пересмотреть терминологию. Понятие гомеостаза приравнивается к понятию стабильности или равновесия, применяемому не только к семье, но и в других областях. Как подчеркивают Дэвис (Davis) (36), Ток (Toch) и Хастроф (Hastort) (154), со времен Бернарда существует два определения гомеостаза: (1) как окончательное состояние, особое существование определенного постоянства перед лицом внешних перемен; (2) как способы — механизмы негативной обратной связи, которые служат для минимизации изменения. Эта двойственность и часто неопределенное использование этого понятия в классификации снизили его полезность как точной аналогии или объяснительного принципа. Сейчас стало понятно, что гомеостаз нужно рассматривать как устойчивое состояние или стабильность системы, которая поддерживается механизмами негативной обратной связи.

Все семьи, живущие вместе, характеризуются некоторым уровнем негативной обратной связи, чтобы противостоять стрессам, вызванным окружающей средой и отдельными личностями. Разрушенные семьи особенно устойчивы к переменам и часто проявляют удивительную способность сохранять статус-кво благодаря доминирующей негативной обратной связи. Это наблюдал Джексон⁵³, и это же иллюстрируют примеры Лэйнга и Эстерсона.

(147/148)

Тем не менее, в семье происходит и обучение, и рост, и именно здесь более всего нарушается безупречная модель гомеостаза, т.к. эти эффекты наиболее близки позитивной обратной связи. Дифференциация поведения, как адаптивного, так и симптоматического, его укрепление и обучение, окончательное взросление и уход детей — все указывает на то, что, с одной стороны, семья стабильна благодаря гомеостазу, а с другой — это важные одновременные факторы изменения в управлении⁵⁴, и модель интеракции в семье должна объединить эти факторы в более сложную конфигурацию.

4.444. Калибрование и шаг-функция. Вышесказанное подразумевает два основных допущения: постоянство внутри установленного предела. Важность перемен и отклонений (в понятиях позитивной обратной связи, негативной обратной связи или других механизмов) покоятся на неявной предпосылке некой фундаментальной стабильности изменений, понятия, как было показано, непонятного из-за двойственного использования термина «гомеостаз». Более точным понятием для этого фиксированного предела является калибрование (14), «окружение» системы, которое, как будет видно, эквивалентно более специфическому понятию правила, уже определенного нами. Классическая анна(148/149)логия с домашним термостатом проиллюстрирует эти понятия. Термостат установлен, или откалиброван, на определенную температуру в комнате, понижение которой включает печь, т.е. колебания корректируются (негативная обратная связь) и комнатная температура опять находится в пределах калиброванной области. Если регулирование термостата меняется (калибрование выше или ниже, поведение системы в целом тоже меняется, хотя механизм негативной обратной связи остается точно таким же. Изменение в калибровании, изменение установки термостата или переключение скоростей в машине являются шаг-функцией...

Отмстим, что шаг-функции часто обладают стабилизирующим эффектом. Снижение температуры среды термостата сокращает необходимость в негативной обратной связи и сокращает работу и расходы на печь. Более адаптивные эффекты благодаря шаг-функциям могут быть достигнуты. Петля обратной связи водитель— газ, педаль—скорость машины имеет определенные ограничения в каждом механизме, и для того, чтобы превысить скорость или забраться на гору, необходимо перекалибрование (смещение деталей механизма). В семьях шаг-функции тоже обладают стабилизирующим эффектом: психоз является острым изменением, которое перекалибрует систему и может быть даже адаптивным (77, отметьте также кататонический период в примере Лэйнга и Эстертона, приведенном выше). Неизбежные внутренние перемены (возраст и созревание как детей, так и родителей) могут изменить окружение системы, понемногу изнутри или решительно извне, например, социальное окружение вторгается в эти перемены (требование получить высшее образование, служить в армии, выйти на пенсию и т.д.).

С этой точки зрения, гомеостатическис механизмы, отмеченные Джексоном (69, 70) в клинических ситуациях, — более сложный феномен по сравнению с теми, которые здесь обсуждались. Если гомеостати(149/150)ческие механизмы возникают как следствие отклонения от семейных правил, тогда за большой промежуток времени из разрушенного и восстановленного паттерна они создают паттерн более высокого порядка.

Применяя эту модель к семейной жизни или широким социальным паттернам, таким как юридическое давление, мы предполагаем, что существует калибрование привычного или приемлемого поведения, правил семей или законов общества, внутри которых по большей части действуют люди или группы. На одном уровне эти системы достаточно стабильны, что же касается отклонения в форме поведения за пределами принимаемой области, то оно нейтрализовано (дисциплина, санкция или даже- замещение в тех случаях, например, когда кто-то еще из семьи становится пациентом). На другом уровне все время происходит изменение, которое, как мы предполагаем, частично является результатом возникновения других отклонений и может, в конце концов, привести к новому окружению системы (шаг-функция).