4.5. Выводы

Человеческая интеракция описывается как коммуникационная система, характеризуемая свойствами общих систем: время как переменная, отношения система—субсистема, целостность, обратная связь и эквифинальность, Поведенческие интеракционные системы выглядят как естественный фокус изучения длительного прагматического воздействия коммуникационного феномена. Ограничение в целом и развитие семейных правил в частности ведет к определению семьи как системы, руководствующейся правилами.

(150/151)

Глава 5. Коммуникационный подход к пьесе «кто боится Вирджинию Вульф?»

Спросите у поэтов.

3. Фрейд. «Цивилизация и неудовлетворенность ею».

5.1. Введение

Общие проблемы коммуникационного подхода к интсракционной системе были описаны в предыдущей главе. Выбор вымышленной системы для анализа заслуживает некоторых специальных замечаний. Во-первых, чтобы продемонстрировать, что обозначают различные абстракции, определяющие систему, — правила, обратная связь, эквифинадьность и т.д. — необходимо иметь в распоряжении огромное число сообщений, их анализ и их конфигурации. Например, расшифровки многочасовых бесед с семьями кажутся чрезмерно громоздкими и пристрастными как с точки зрения терапевта, так и терапевтического контекста. Неизданные варианты «настоящей истории» влекут за собой другую крайность — недостаток границ. Процесс отбора и суммирования материала также не имеет готового решения, к тому же несправедливо отрицать право читателя наблюдать этот процесс. Второй важной проблемой, кроме объема материала для исследования, является разумная независимость данных, т.е. независимость авторов самих по себе.

По нашему мнению, необычная и хорошо известная пьеса Эдварда Олби удовлетворяет обоим этим критериям. Границы данных, представленных в пьесе, определены художественным правом автора, хотя, возможно, пьеса даже более реальна, чем сама реальность, «огонь в сырой золе натурализма» (145); и вся инфор(151/152)мация имеется в распоряжении читателя. Значение этого последнего факта состоит в том, что возможно и были сделаны многочисленные интерпретации этой пьесы. Сосредоточение на одной из них не отвергает других. Наша задача заключается только в иллюстрации тезиса, а не в анализе пьесы как независимой единицы. После краткого обзора действия пьесы эта глава будет придерживаться, насколько это возможно, структуры четвертой главы, по крайней мере, в первых десятичных заголовках (5.2, 5.3 и 5.4), рассматривая их в той же последовательности.

5.11. Фабула пьесы

У этой пьесы, которая, согласно одному критику, рисует «преддверие ада семейной сварливости» (I07, р. 58), небольшое конкретное действие. Большинство из сценических ходов состоит из быстрых, детальных взаимообменов. Благодаря этим взаимообменам коммуникационная сложность интеракции четырех актеров разработана совершеннее, чем могло быть, если бы автор больше опирался на «реальные» события в традиционном драматическом смысле.

Действие происходит воскресной ночью в гостиной дома Джорджа и Марты в кампусе колледжа в Новой Англии. Марта — единственный ребенок президента колледжа, а ее муж, Джордж, адъюнкт-профессор исторического отделения. Она — крупная, шумливая женщина, выглядит моложе своих пятидесяти двух лет; он — худой, седеющий интеллектуал примерно сорока шести лет. Детей у них нет. По мнению Марты, ее семья рассчитывала, что Джордж, который начал работать в колледже молодым человеком, сначала станет деканом исторического факультета, а затем — следующим президентом колледжа. Джордж, никогда не разделявший их ожидания, так и остался адъюнкт-профессором.

В начале пьесы Джордж и Марта возвращаются домой с факультетской вечеринки, устроенной в доме (152/153) отца Марты. Сейчас два часа ночи, но без ведома Джорджа Марта пригласила пару, с которой она познакомились на вечеринке, присоединиться к ним. Гости — это Ник, новый преподаватель биологического факультета, красивый блондин около тридцати лет, и его жена — Хани, двадцатишестилетняя маленькая, бесцветная белая мышка. Как позже выясняется, Ник женился на Хани, потому что решил, что она ждет ребенка, но оказалось, что это была ложная беременность, которая, конечно же, исчезла, как только они поженились; возможно, что он женился на ней и из-за богатства ее отца. По этим или другим причинам Ник и Хани поддерживают между собой чопорный традиционный стиль общения.

У Джорджа и Марты есть собственные секреты. Прежде всего, это их выдуманный взрослый сын, и правило, относящееся к этому воображаемому ребенку, таково, что они не должны никому рассказывать о его «существовании». Есть черная глава и в ранней жизни Джорджа. Она заключается в том, что он случайно застрелил свою мать, а год спустя явился в какой-то степени причиной смерти отца: когда он ехал с отцом, то потерял управление машиной и произошла авария, в которой погиб его отец, но зритель отчасти остается заинтересованным, словно это просто еще одна фантазия.

Первое действие называется «Забавы и Игры» и дает представление о давнишнем стиле словесных баталий этой пары и их мифическим сыном, а также о том, как Марта (очевидно стереотипно) начинает заигрывать с Ником. Это заигрывание доводится до кульминации жестокими нападками Марты на профессиональную несостоятельность Джорджа.

Второе действие «Вальпургиева ночь» (Ведьмы, Шабаш) начинается с того, что Джордж и Ник, находясь одни в комнате, едва не состязаются в обмене откровениями — Джордж рассказывает о смерти своих родителей, хотя это представлено в виде печальной истории третьего лица, а Ник объясняет, почему он же(153/154)нился. Когда женщины возвращаются, Марта начинает бесстыдно танцевать с Ником, и танец сменяется игрой, названной «Хами хозяину». Марта рассказывает как умерли родители Джорджа, после чего Джордж нападает на нее. Затем он предлагает следующую игру «Громи гостей» и, к крайнему разочарованию Ника и ужасу Хани, выдает секрет их вынужденного брака. В ожесточенном споре Марта и Джордж обмениваются вызовами и клянутся продолжить дальнейшее сражение. Начинается следующая игра «Хочу хозяйку», которая приводит к открытому соблазнению Мартой Ника, чья сексуальная способность, однако, ослаблена постоянной выпивкой, которая продолжается с раннего вечера.

Третье действие «Изгнание беса» начинается с того, что Марта одна, раскаявшись, жалуется на свою притворную неверность. В это время Джордж подготовил последнюю игру («Расти ребенка») и собирает остальных для финального раунда. Он рассказывает всю историю мифа об их сыне, а затем объявляет беспомощной, взбешенной Марте, что их мальчик «погиб» в автокатастрофе. Природа этого «хода» становится понятной Нику («ГОСПОДИ БОЖЕ! Я, КАЖЕТСЯ, ПОНИМАЮ!») [стр. 202]⁵⁵.

Они с Ханой уходят, и пьеса заканчивается на неопределенной ноте полным изнурением героев, так что не понятно, продолжат ли Джордж и Марта игру в родителей, оплакивающих смерть своего единственного ребенка в расцвете его молодости, или теперь, возможно, полностью изменят коммуникационные паттерны.