4. Основные темы философии Достоевского

Можно ли говорить о Достоевском как о философе? На первый взгляд может показаться, что он только художник и публицист, а не философ-мыслитель. Лишь в некоторых его произведениях преобладает философское содержание, чисто же философских сочинений нет вообще. И, напротив, у него огромное количество романов, повестей, рассказов и множество публицистических статей, насыщенных литературно-критическим и политическим содержанием.

Если рассматривать его художественное творчество в целом, то у него можно найти два новых типа романа – психологический и философский. Психологический роман Достоевского отличается от художественного более глубоким изображением внутренних переживаний, душевных волнений и движений. После сибирского заточения Достоевский развивает философский роман. Все они вращаются вокруг философских теорий, которые представлены и живут в одном или нескольких персонажах. Носители философской идеи стараются последовательно эту свою идею продумать и в соответствии с результатами строить свою жизнь и свое поведение. И сама их жизнь показывает, куда она может завести, и художник прослеживает при этом взаимодействие идей, целей и поведения в их столкновениях. Именно в этом состоит сущность жизненной философии, последовательно осуществленной в его творчестве, подчинившей себе художника.

«Записки из подполья» (7-10 главы, первой части) – это повесть, в которой внутренние его побуждения привели к философскому повествованию и Достоевский создал философский рассказ.

Его важнейшие произведения – «Записки из подполья», романы «Бесы», «Идиот», «Братья Карамазовы», черновые наброски к этим романам, «Сон смешного человека», много статей, заметок и писем, а также огромное количество статей в «Дневнике писателя» дают богатый материал для анализа философии Достоевского. «Он обсуждал здесь важнейшие философские проблемы о смысле жизни, о смерти и бессмертии, о возможности познания недоступного для восприятия бытия, об идеале и возможностях его практического осуществления, о значении религии и нравственности, об этических последствиях атеизма и нигилизма; проблемы свободы, в том числе свободы воли, воли к власти, этического волюнтаризма и ответственности»⁷.

Философские интересы Достоевского не были первичными. Он был занят, прежде всего, человеческой психикой, собственный опыт и его осмысление привели его к философии. Взор Достоевского направлен исключительно на духовное бытие. Внешний мир и природа толкуются им с точки зрения духовности. Свое собственное духовное направление писатель обозначает как реализм.

В своих произведениях Ф. М. Достоевский исходит из опыта, его метод можно назвать индуктивным. Все его внимание направлено на душу и происходящие в ней процессы. Проблема духа и тела, соотношение психологических и физиологических моментов его почти не интересовали. Целью индукции у Достоевского является раскрытие «сокровенной сущности психики и ее освещение светом внутренней правды самого писателя».⁸

Особый интерес представляет развиваемая Достоевским мысль о том, что душа есть средоточие порождения новых идей, с помощью которых можно подчас повлиять на человечество. В «Дневнике писателя» за 1876 г. он обличал «плотские потребности», утверждая, что на земле царят «высшие типы... и кончалось всегда тем, что за ними шли... миллионы людей».⁹

Нравственную позицию Достоевского лучше всего выражает одно место из книги «Невидимая брань». Речь Никодима с горы Афон: «Предположим, что душа обременена грехами, что она виновна за все грехи мира, какие только можно себе представить, но при этом она использует, хотя и безуспешно, какие только может средства и усилия, чтобы освободиться от греха и вернуться к добру; пусть она, тем не менее, еще больше погрязнет во зле; и все же, если она не позволяет себе стать слабее в своей вере в Бога, она не будет отвергнута им, она не поступится средствами и усердием в своей духовной борьбе; наоборот, мужественно и неустанно она должна бороться с самой собой и с ее врагами. Ибо знающий знает, что в это в незримом споре не проиграет только тот, кто не перестает бороться и верит в Бога, ибо он никогда в этой толпе сражающихся не будет оставлен Божьей помощью, хотя бы он подчас и допускал, что его душа будет изранена. Поэтому каждый должен бороться без уступки, ибо только в этой неустанной борьбе состоит долг человека. Бог всегда готов указать спасительное средство как для того, чтобы избегнуть урона от врагов, так и для того, чтобы повергнуть их. И эту помощь оказывает он как раз тогда, когда на нее всего сильнее уповают: в час, когда вы и не ожидаете, узрите, как ваши гордые противники будут повергнуть перед вами".¹⁰

В этом умонастроении яснее всего можно увидеть истоки того огромного, указующего путь в будущее влияния на человечество, которого достиг Достоевский. Он понимал, чем оно мучается и в чем сомневается; он искал ему утешения и воодушевлял на борьбу, внушая веру в окончательную победу добра.

Чем больше он размышлял о человеке, тем сильнее утверждался в том, что вопрос о сущности и возможностях человека нельзя решить на почве одной только антропологии. Человек чем-то обусловлен, его существование – не самоданность, оно зависит от безусловного, все равно, как оно называется – закономерностью, природой, Богом или как-то еще. Поэтому для Достоевского основной темой философии является отношение человека к его обстоятельствам.

«Человечество в его целом есть, конечно, только организм. Этот организм бесспорно имеет свои законы бытия. Разум же человеческий их отыскивает... Вы с вашим «я» не можете справиться: в земной порядок оно не укладывается, а ищет еще чего-то другого, кроме земли, чему тоже принадлежит оно»… «Это я не только не подчиняется земной аксиоме, земному закону, но и выходит за них, выше их имеет закон»¹¹.

Теперь можно ответить на вопрос, почему Достоевский не писал чисто философских книг.

1. Он нуждался в интенсивном внутреннем опыте, который можно обрести только в живой единичности, чтобы достичь целостной истины.

2. Только во внутреннем опыте, подчас едва ощущаемом, он мог наблюдать, как из бессознательного возникают чувства и представления. Любая преждевременная абстракция перекрывала ему путь.

3. Ему нужна была для оценки идеи практическая дедукция как проверка логикой самих фактов.

4. Художественное творчество служило ему для изображения душевных феноменов. Лишь отстранившись от них, он мог выразить словесно звучащие в нем голоса, в то время как логическая конструкция философской системы ему только мешала бы.

5. Он признавал различие между логикой мысли и логикой фактов и этой последней отдавал предпочтение. Исходя из этих оснований, он излагал свои опыт и идеи в форме романа, а философия – целостный итог его наблюдений и размышлений – оставалась в тесной взаимосвязи с художественным изображением действительности как близкая к жизни истина.