Посольский церемониал и образ «чужого»

Посольский церемониал – во многом язык символический и иносказательный, каждое действие в котором обладает множеством смыслов, понимание которых порою крайне затруднительно. Например, король сарацинов отправил папе «мешок, полный каштанов⁹⁹», тем самым объявляя, что через год он приведет к нему столько же воинов, сколько и каштанов. В ответ папа присылает ему мешок просо со словами «…он найдет здесь столько же рыцарей, сколько здесь проса, или более того».

Как известно, посольства отправлялись чаще всего в двух случаях – военные переговоры или договор о заключении брака. Оттон I, собираясь женить своего сына на византийской принцессе, отправляет вместе с послами из Константинополя своих представителей, чтобы они решили с Никифором II Фокой (963-969 гг.)вопрос о браке между их детьми¹⁰⁰. Однако «данайцы» нарушили главную норму посольских церемоний – неприкосновенность фигуры посла – они напали на послов Оттона, одних убили, а других взяли в плен. Таким образом, «коварные греки» выразили свое пренебрежительное отношение к германскому императору, возможно, это было следствием оскорбительного, на их взгляд, предложения о заключении брака, ведь император Константинополя Никифор Фока не хотел признавать за Оттоном титул императора. Посягнув на послов, византийцы тем самым задели саму фигуру императора – и Оттон I не смог оставить этот вопрос в стороне – он отомстил коварным грекам. В результате уже новый василевс, узурпировавший престол Иоанн I Цимисхий (969-976 гг.), признал статус Оттона и к тому же захотел заполучить его дружбу – для этого было отправлено посольство «с богатыми подарками и отборной свитой».

Практика нарушения посольского церемониала была распространена во время ведения военных действий, когда обман послов, их насильственное удержание в городе¹⁰¹ могло дать перевес в ходе войны. Однако такие действия, особенно со стороны врагов, не рассматривались Титмаром как легитимными – он называет это «хитрым планом».

При нормальном же положении вещей посольства должны происходить следующим образом: послы, прибытие которых обычно назначалось на праздник (например, Рождество Господне¹⁰²) любезно выслушивались, затем получали щедрые подарки и веселые возвращались домой. Фрагменты, рассказывающие читателю о «предательском» посольстве Ардуина и «правильном» приеме послов у Генриха II, помещены Титмаром друг за другом, создавая яркий контраст между друг другом. Возможно, Титмар делает это намеренно (ведь такой способ конструирования текста у него уже встречался).

Часто в своих рассказах Титмар невольно сталкивается с задачей создания образа «других» - в «Хронике» это в основном язычники, славяне или норманны. Образ «иного» строится всегда на антитезе: «их» порядок, мироустройство противопоставляется привычному «нашему», то есть знакомый всем образ выворачивается наизнанку. Часто Титмар использует именно ритуальную составляющую мироздания «других» для изображения их несоответствия нормальному порядку вещей. Описывая норманнов-язычников¹⁰³, хронист обращает внимание на их празднование привычного для христиан Рождества Господня: каждые 9 лет они приносят в жертву 99 человек и животных, надеясь о заступничестве за них в загробном мире. В представлении Титмара о неизвестных язычниках рефреном идет магическое число девять, скорее всего, имеющее негативную коннотацию. Получается, что именно характер проведения праздника отвечает за «нормальность» народа – Титмару достаточно рассказать о ходе церемонии, и читатель уже создает мнение об описываемом народе.