Покаяние государя

Государь в средние века фигура амбивалентная, что и отражается в обрядово-символической системе, его окружающей: с одной стороны ритуал был направлен на представление величия правителя, но с другой существовали специальные символические ряды, демонстрирующие смирение государя. Одним из таких ритуалов является публичное покаяние, причем, чем затруднительнее был путь правителя к месту покаяния (этим местом мог быть Рим⁵⁴или какие-либо священные реликвии), тем смиреннее он считался в глазах современников и потомков. Что касается Генриха I, про чье покаяние в Риме кратко рассказывает Титмар, было полнейшим вымыслом – однако получается, что такого рода легенды составляли собою память о правителе, сопрягались с его образом в memoria его потомков.

Король, чтобы показать свое смирение перед Господом, на глазах у своих подданных мог даже проливать слезы. Конечно же, невозможно проверить, на самом ли деле Оттон лил слезы, например, при встрече с матерью⁵⁵, скорее всего это лишь метафора в тексте Титмара. Однако хронист рассчитывал, что слезы императора могут являться особым кодом, рождающим цепочку образов и ассоциаций у читателя. Ведь слезы – это знак благословения божьего, а также и элемент подражания Иисусу⁵⁶. Оттон I, накануне битвы на реке Лех⁵⁷, винит себя за грехи всех своих поданных перед Богом. При этом он «падает ниц»⁵⁸и «проливает слезы». Такое покаяние Оттон совершает в церковный праздник – день мученика Лаврентия: следовательно, этот обряд покаяния предполагался быть публичным должен был совершаться на глазах у прихожан города Аугсбурга – из воспоминаний о таких действиях создавался образ смиренного государя, ревностного христианина.

Однако самое знаменитое «покаяние» совершил Оттон III: «Увидев издали желанный город, Оттон босиком и со смирением вошел в него, с достоинством был принят местным епископом Унгером и введен им в церковь… со слезами призывал заступничество мученика Христова»⁵⁹. Этот ритуал так запомнился всем современникам именно тем, что император шел босой – это знак высшей степени смирения, а также имплицитного уподобления Христу. Также этот знак босых ног может рассматриваться как форма паломничества либо величайшего почтения к реликвиям – в данном случае – к гробнице мученика Адальберта.

Король мог подчеркивать свою «ничтожность» так же и перед всем собранием епископов: Генрих II «бросился на землю», тем самым показывая свое смирение и ничтожность своей просьбы, как бы отдаваясь на суд высших церковных лиц⁶⁰. Титмар же ясно понимает, что этот обряд «падания ниц» перед церковным собором лишь «политическая игра»: каждый раз, когда Генрих осознавал, что решение собора не в его пользу, он падал ниц, пытаясь таким образом повлиять на епископов.

Свадебные обряды

Брак, как известно, важнейший элемент династической политики правителей средневековой Европы. Удачный союз давал возможность объединить территории⁶¹, препятствовать войне, заручиться поддержкой другого королевства, получить богатое приданое. Все эти задачи также функционировали и внутри «семейной» политики Саксонской династии. Титмар, не скрывая, рассказывает, что Генрих, будущий король Германии, сватается за Гатебургу только ради «выгод ее богатого наследства»⁶², даже несмотря на то, что заключение брака фактически невозможно – Гатебурга была вдовой и собиралась уйти в монастырь. По обычаю, жених отправил посольство к невесте, которая, согласившись, уже приехала к нему на родину. Свадебная церемония состоялась в Мерзебурге – владении тестя Генриха Эрвина, и, по словам Титмара, была бы нелегитимной в каком-либо ином месте. Здесь выражается личная «привязанность» Титмара к своей епархии, и для того, чтобы увеличить значимость Мерзебурга, он связывает его с традицией бракосочетания Генриха. Поскольку союз Генриха и Гатебурги формально считался незаконным, церковь была против этого «греховного брака»⁶³, был созван специальный синод по этому делу. Но власть короля Конрада оказалась выше епископской – он приказал снять наложенные церковью на этот брак запреты, и все дело оставить на «личное усмотрение» Генриха.

Оттон I же выбрал в жены для своего сына дочь Константинопольского императора⁶⁴ - выбор такой «богатой» невесты объясняется тем, что Оттон уже к тому времени стал императором и, соответственно, его статус, по крайней мере, равновелик положению Константинопольского василевса. Заключению этого брака предшествовали длительные посольские церемонии, но в результате союз Оттона II и Феофано позволил заключить между двумя державами. Титмар пишет, что византийский император «заслужил желанную дружбу» (amiciciam), то есть выстраивает иерархию отношений правителем таким образом, что император Священной Римской империи стоит выше василевса. Для увеличения статуса союза царских детей церемония проводится в Риме, как и помазание в сан императора.