Экспортная и импортная квота по странам (1994 г.)

Страна	Экспортная квота	Импортная квота	Страна	Экспортная квота	Импортная квота
Австралия	18,9	20,1	Республика Корея	30,1	30,9
Бельгия	71,2	66,0	Россия	23,6	17,0
Бразилия	8,6	7,4	Словакия	73,2	66,2
Бурунди	11,6	26,3	США	10,7	12,1
Венгрия	25,9	35,3	Таиланд	39,0	43,8
Германия	33,1	30,3	Танзания	48,3	89,2
Египет	22,9	28,1	Франция	21,3	19,4
Канада	33,2	32,5	Чехия	52,3	52,5
Маврикий	58,9	70,0	Чили	28,2	26,8
Малайзия	89,8	91,4	Эстония	56,1	72,2
Мьянма	1,1	2,1	Эфиопия	12,1	20,8
Нигерия	21,2	19,5	ЮАР	23,7	21,8
Новая Зеландия	31,2	29,2	Япония	9,5	7,3
Пакистан	15,7	20,0

Источник: Вопросы экономики. 1996. № 4. С. 115—125.

Следует отметить, что не всегда предоставленные коэффициенты и показатели адекватно отражают состояние открытости экономики. Например, внешнеторговая квота, характеризуя в известной степени открытость экономики, не может быть ее синтетическим показателем, отражая в основном степень участия стран в МРТ, что является лишь одной из составляющих понятия открытости экономики. Показатель открытости экономики является более сложным, комплексным.

В России в 1995 г. внешнеторговая квота составила около 35%. Примерно 25% ВВП приходится на экспорт. Означает ли это, что российская экономика достигла высокой степени открытости? Ни по среднему уровню ввозных, таможенных пошлин, ни по структуре внешнеторгового оборота, в том числе экспорта, ни по параметрам инвестиционного климата международной конкурентоспособности, ни по ряду других показателей положительного ответа дать нельзя.

В основном стихийно, в одностороннем порядке формирующаяся в 90-е гг. открытость экономики России близка к распахнутости и анархичности. Ее в большей степени можно охарактеризовать как квазиоткрытость. Такая «открытость», как уже отмечалось выше, будучи проявлением «детской болезни всеобщей демократизации» и «шововой» либерализации внешней торговли, не только не способствует повышению эффективности экономики, ее конкурентоспособности, но, напротив, наносит ей заметный ущерб, подрывает экономическую безопасность страны. Внешняя открытость экономики, как, впрочем, и рыночная экономика, не является целью преобразований в России, а служит важной предпосылкой повышения эффективности российской экономики, ее интеграции в мировое хозяйство для повышения в конечном счете благосостояния населения. При реализации системы мероприятий по интеграции российской экономики в мировое хозяйство необходимо сочетание прагматичной открытости с разумным протекционизмом.

«Вхождение стран СНГ в мировой рынок, — отмечает германский экономист X. Шредер, — невозможно без торговых льгот, протекционистских мер и широкой технической поддержки»¹.

В свою очередь М. Пебро напоминает, что свобода торговли «невозможна без предосторожностей, потому что слепое применение этого правила быстро привело бы к подчинению слабого сильным, к возникновению объективной ситуации экономического "колониализма", невыносимой для стран»².

Непродуманная система мер по осуществлению открытости российской экономики внешнему миру объективно играет на руку более развитым странам Запада, имеющим прочные позиции на мировых рынках, создавая этим странам односторонние преимущества. С ростом торгово-экономической мощи России и увеличением притока товаров на западные рынки промышленно развитые страны не постесняются ввести жесткие протекционистские ограничения. В пользу этого вывода свидетельствует торговая политика Европейского союза в отношении ряда российских товаров (удобрения, текстиль и др.).