Тяжкий вздох со стороны Скэнлона.

Во-вторых, игра в карты в часы, отведенные для отдыха, отныне запрещена.

МАКМЭРФИ проводит пальцем по колоде карт и делает "шлеп". Взгляды всех больных с надеждой обраща­ются к нему.

МАКМЭРФИ /откладывая карты в сторону/. Извините.

ХАРДИНГ /слабым го­лосом/. Это - все?

РЭТЧЕД. Не совсем. Есть еще один вопрос, который мы должны рассмотреть. Речь идет о поведении пациента, ко­торый находится здесь почти столько же, сколько и я. Во вся­ком случае, дольше, по-моему, чем любой из вас. /С улыбкой./ Вы. конечно, понимаете о ком я говорю?

Больные сначала озадаченно переглядываются, потом все взоры обраща­ются к Вождю, который до сих пор только присутствовал на этих сборищах и никогда не был предметом обсуждения.

Мистер БРОМДЕН уже давно диаг­ностирован как кататоник. Это значит... Вы могли бы сказать, что это зна­чит, Дэйл?

ХАРДИНГ /автоматически/. Развитая форма шизофрении, проявляющаяся в ступоре, негативизме, замкнутости, молча­ливости.

РЭТЧЕД. Совершенно верно. У мистера Бромдена это еще со­провождается поте­рей речи и слуха. И по этой причине - по­скольку мы считали, что не можем общаться с ним, - мы пере­стали им заниматься. Мы забыли о бедном мистере Бромдене. /С сияющей улыбкой поворачивается к Вождю, в глазах которого появля­ется растущая настороженность, а руки крепко стискивают подлокотники кресла./ Мы были неправы, но и мистер Бромден тут виноват. Только, по­жалуйста, не поймите меня неверно. Мы ра­ды узнать, что можем добраться до сознания мистера Бромдена, но искренне огорчены тем, что он скрывает это от нас и, сле­довательно, отказывается способствовать своему выздоровлению.

А уж, коль скоро мистер Бромден способен нас слышать, то не логично ли предположить, что он может и говорить? И почему бы в таком случае мистеру Бромдену не поговорить с нами, верно?

Пусть это будет его первым вкладом в групповую терапию. И как было бы хорошо, если бы для начала он перед нами извинился.

БРОМДЕН /шепотом, с мольбой/. Мак...

РЭТЧЕД. Извинился за свое поведение, которое привело к вчерашнему бунту

БРОМДЕН /в ужасе/. Макмэрфи!..

СЕСТРА РЭТЧЕД щелкает пальцами, и УОРРЕН направляется к дрожащему, от­ступающему Вождю. МАКМЭРФИ безотчетно выбрасывает вперед ногу, и УОРРЕН, споткнувшись, с грохотом падает на пол.

РЭТЧЕД /предупреждающе/. Мистер Макмэрфи!..

УОРРЕН /ловко, точно кошка, вскакивая на ноги/. Ну, малый, ты сам напрашиваешься!

МАКМЭРФИ /поднимаясь и загораживая путь Уоррену/. Оставь его в покое.

РЭТЧЕД. Мистер Макмэрфи, я вас предупреждаю.

УОРРЕН снова направляется к Вождю, тогда МАКМЭРФИ разворачивается и неуклюже, но сильно бьет его правой, СЕСТРА РЭТЧЕД, ни на мину­ту не теряя хладнокровия, подает знак, и СЕСТРА ФЛИНН в дежурке нажимает кнопку, включая сигнал тревоги.

УОРРЕН /быстро пригибается и бьет кулаком в живот Макмэрфи, так что тот сгибается пополам. Весело, пританцо­вывая/. Вот тебе, мерзавец, давно я этого ждал. Ну, давай, давай, разгибайся, вот я сейчас... Эй!..

/ВОЖДЬ хватает его сзади и поднимает в воздух. УОРРЕН в ужасе кри­чит не своим голосом.