Доктор жестом показывает, что разрешает.

Джентльмены, мы только что были у казначея и получили весьма любопытную справку. Речь идет о пациенте Рэндле Мак­мэрфи.

СКЭНЛОН /агрессивно/. Ладно, А сам-то он где? У буйных?

РЭТЧЕД. Нет, мистер Скэнлон, он в реанимации и скоро вернется к вам.

/Молчание; она с улыбкой оглядывает комнату, держа в поднятой руке листок со справкой./ Вот здесь, джентльмены, данные, говорящие о том, сколько за­работал мистер Макмэрфи за свое недолгое пребывание в качест­ве крупье нашего маленького Монте-Карло. Вы сколько проиграли, Билли? А вы, мистер Хардинг? Я думаю, каждый из вас имеет представление о том, сколько проиг­рали, вы лично, но знаете ли вы, сколько выиграл мистер Макмэрфи? Если сложить те суммы, которые он внес казначею, то он выиграл свыше трехсот долла­ров.

/Билли присвистывает./

Я подумала, что будет лучше, если вы перестанете питать ил­люзии по поводу того, что им двигало.

ХАРДИНГ /словно просыпаясь от спячки/. Мисс Рэтчед... а он никогда и не при­кидывался, будто это не так.

ЧЕЗВИК. Правильно!

СКЭНЛОН. Сказал, что хочет нас облапошить, и ей-же-ей, облапошил!

ЧЕЗВИК /которому виден вход в отделение/. Мак!

Санитары вталкивают в ком­нату МАКМЭРФИ и ВОЖДЯ. Оба еле стоят на подгибающихся ногах, словно электро­терапия лишила их последних сил. Наконец МАКМЭРФИ перестает дурачиться.

МАКМЭРФИ. А ну, мелкота, расступись - не видите, что ли, чемпион пришел! Ста­рина Макмэрфи - психопат, которому давай-подавай десять тысяч ватт. Привет, ре­бята! Привет, док! /С поклоном./ Приветствую вас, мисс Рэт-чед. /Подтал­кивает Вождя и заставляет его взобраться на качалку, а сам вспрыгивает на скамью./ Итак, леди и джентльмены, перед ва­ми Макмэрфи - дикий человек, который питается высо­ким вольтажом и каждое утро сжирает по три санитара на завтрак! /Театрально хохочет./

ВОЖДЬ слабо вторит ему. Неудовлетворенный этим спектаклем, МАКМЭРФИ испускает еще несколько взрывов хохота, пока ВОЖДЬ не откликается таким же гром­ким хохотом.

РЭТЧЕД. Мистер Макмэрфи, у нас собрание.

МАКМЭРФИ. О, продолжайте, про­должайте! /Весело поти­рая руки./ Кого мы сегодня вспарываем?

РЭТЧЕД. Поскольку вам, видимо, так понравилось наше лечение, может быть, про­писать еще несколько сеансов?..

МАКМЭРФИ. О, прошу вас, мэм, да, да. Вы только посмот­рите, какую пользу принесли мне эти несчастные несколько вольт. /Подходит к ней совсем близко и де­лает вид, будто поворачивает кнопку у нее на груди./ Если вы удвоите дозу, уверен, я мигом найду на этом приборе секс-канал!

РЭТЧЕД. Доктор!

СПИВИ. Да, мисс Рэтчед?

РЭТЧЕД. Я, пожалуй, снимаю свое предложение о повтор­ной шоковой терапии.

МАКМЭРФИ /с укором/. О-о-о!

РЭТЧЕД. Да... Мне кажется, стоит подумать... о хи­рургическом вмешательстве.

МАКМЭРФИ. Что-то я не понял вас, мэм.

РЭТЧЕД. Об операции. Право же, это не так трудно понять. Мы уже не раз прибегали к этому методу в случаях агрессивного поведения.

МАКМЭРФИ. Агрессивного? Да что вы, мэм, я ласков, как щенок. Нет никаких ос­нований делать чик-чик.

РЭТЧЕД /дружелюбно улыбаясь/. А мы и не собираемся делать чик-чик, Рэндл. Про­сто…

МАКМЭРФИ. Да и потом это вам все равно не поможет, У меня дома запасной есть. И при нем парочка мячиков величиной с баскетбол.

СПИВИ. Ха-ха-ха!

Все больные тоже разражаются смехом. Доктор СПИВИ поворачивается, намерева­ясь уйти.

РЭТЧЕД /с застывшей, улыбкой/. Минуту, доктор. Мне хотелось бы вернуться к этому предмету.

СПИВИ. К какому предмету?

РЭТЧЕД. К вопросу о хирургическом вмешательстве в отношении пациента Мак­мэрфи.

СПИВИ /отрицательно качает головой/. Не рекомендуется. За исключением случаев спонтанного буйства.

РЭТЧЕД. Но он же неоднократно проявлял буйство.

СПИВИ. А не потому ли, что... скажем, был на это спровоцирован? /С неожиданной твердостью./ Нет, мисс Рэтчед, раз уж вы подняли этот вопрос на общем собрании, а не на соб­рании персонала, то я вам здесь и отвечу. Я не одобряю хирур­гического вмеша­тельства при отсутствии неоднократного прояв­ления буйства.

РЭТЧЕД /поджимая губы/. А если это все-таки повто­рится...

СПИВИ. Тогда... мы можем пересмотреть наше решение, Макмэрфи, я бы на вашем месте имел это в виду. /Выходит./

РЭТЧЕД /с сияющей улыбкой/. Ведите себя хорошо, дру­зья./Выходит следом за санитарами./

МАКМЭРФИ /кричит ей вслед/. Вы б передумали насчет лечения, мэм. Мне так нравится ваш электростимулятор! /Выражение его лица тотчас меняется, как только она исчезает из виду. Хардингу./ Что это она молола насчет "хирургического вмеша­тельства"?

ХАРДИНГ. По-моему, она имела в виду лоботомию.

МАКМЭРФИ. Это еще что за штука?

ХАРДИНГ. Ну, это можно назвать своего рода... кастра­цией мозга.

МАКМЭРФИ. О'кей, о'кей. Но как это на тебе сказывает­ся?

ХАРДИНГ /жестом предлагает Макмэрфи следовать за ним, пересекает комнату и останавливается перед Ракли/. Говорят, он был большой буян, настоящий бандит.

МАКМЭРФИ /разглядывая Ракли - обмякшее тело, пустой взгляд. Тихо/. Иисусе Христе...

ХАРДИНГ /пылко/. Мак, мы тут говорили - все больные и я. Мы считаем, что вам надо убираться отсюда.

МАКМЭРФИ /не отрывая взгляда от Ракли/. Убираться отсюда?

ЧЕЗВИК /взволнованно/. Точно, и мы придумали, каким образом. Сегодня, как стемнеет, я подожгу свой матрац. Под­нимется крик. А когда явятся пожарники, они, конечно, дверь оставят открытой, верно? И в суматохе ты дашь дёру!

МАКМЭРФИ /повернувшись к ним, с улыбкой/. Вы здорово придумали, ребята, - точно фильм по телевизору; спасибо вам. Но ведь если я удеру, я же пропущу вече­ринку.

ЧЕЗВИК. Вечеринку?

МАКМЭРФИ. Вы что, забыли?

СКЭНЛОН. Батюшки-светы!

МАКМЭРФИ. Не хотите же вы, чтоб я пропустил такой случай попраздновать, когда Билли потеряет свою невинность?

ХАРДИНГ. Но, Мак...

МАКМЭРФИ. Не волнуйтесь, ребята, окошечки у нас се­годня вечером будут от­крыты. Так что я в окошечко и усколь­зну потом. Пусть это будет наша прощальная ве­черинка, а? /Видит входящего Уоррена./ Эй, тихо!

УОРРЕН. Время ужинать, джентльмены, шевелитесь, поше­веливайтесь. /Подходит к Ракли и делает вид, что выдергивает гвозди из его рук./

/Больные следом за Уорреном начинают выходить из комнаты./

МАКМЭРФИ /подавая знак Билли/. Пст-пст...

/БИЛЛИ подходит к нему, и они остаются вдвоем./

/К Билли, доверительно./ Ты принимаешь витамины, Билли? По­тому как преду­преждаю тебя: эта девчонка Кэнди...

БИЛЛИ. Ой, Мак...

МАКМЭРФИ. Только при мне-то не строй из себя тихоню. Я пять монет ставлю, что ты эту девку до белого каления доведешь!

БИЛЛИ. П-правильно... так и будет... /Осклабясь, с довольным ви­дом./ ...я ее... д-до белого каления доведу!

МАКМЭРФИ. Послушай. Есть у тебя деньги?

БИЛЛИ. А сколько надо?

МАКМЭРФИ. Да долларов пятьдесят!

БИЛЛИ. Пятьдесят!.. /Подозрительно./ А зачем?

МАКМЭРФИ. Кэнди собирает на выпивку. Да тут у нас еще есть старина Тэркл, которому надо будет дать, и... Какого черта, что это ты вдруг морщишься?

БИЛЛИ. Да вот м-мисс Р- Рэтчед говорила...

МАКМЭРФИ. Что же она гово­рила?

БИЛЛИ. Как в-вы умеете всех перехитрить. В-всегда остаетесь в выигрыше. /Поворачивается спиной к Макмэрфи и выходит./

МАКМЭРФИ. Это я-то в выигрыше?! /Закрывает глаза, все тело его обмякает, руки поднимаются к вискам, где бы­ли электроды... Лицо внезапно становится осунув­шимся, без­защитным./ В выигрыше! /Выходит, волоча ноги./

Ночной притушенный свет.

Санитар ТЭРКЛ входит в пустую комнату из кори­дора, который ведет наружу. Убедившись, что кроме него никого нет, он закуривает сигарету и глубоко затягива­ется. Из палаты неслышно по­является ЧЕЗВИК.

ЧЕЗВИК. Ш-ш-ш-ш!

ТЭРКЛ /вздрогнув от испуга, направляет ручной фона­рик на лицо Чезвика/. Гос­поди, спаси и помилуй, а я-то ду­мал, это змея!

ЧЕЗВИК /возбужденным шепотом/. Она уже туточки?

ТЭРКЛ. Кто - она?

ЧЕЗВИК Цыпочка!

ТЭРКЛ /тупо/. Никаких цыпочек я не знаю.

ЧЕЗВИК /встревожено/. Но Мак сказал, что договорился с тобой.

ТЭРКЛ. Вот уж ни малейшего не имею понятия, о чем ты толкуешь.

ЧЕЗВИК. Подожди меня минутку и никуда не уходи. /Поспешно входит в палаты./

ТЭРКЛ /выдыхает дым/. А я и не собираюсь никуда ухо­дить.