12. Источники церковного права синодальной и новейшей эпохи

12.1. Взаимоотношения Церкви и государства в синодаль­ную эпоху.

В 1700 г. скончался Патриарх Адриан. 21 год во главе Русской Церкви стоял Местоблюститель Патриаршего Престола митрополит Стефан (Яворский), а в 1721 г. Патриаршество было упразднено. Вместо Патриарха и Соборов учреждался малый со­бор — Святейший Синод, который и стал высшим органом церков­ной власти.

Началась новая эпоха в истории нашей Церкви, получившая название синодальной. Характер взаимоотношений между Цер­ковью и государством существенно меняется. Симфония церковной и государственной власти подвергается деформации, смещается в сторону протестантского принципа главенства светского государя над всеми религиозными общинами подвластной ему территории — так называемого территориализма.

Привилегированное положение Православной Церкви в госу­дарственно-правовом сознании связывается уже не столько с тем, что учение ее истинно, сколько с тем обстоятельством, что Право­славие, согласно основным законам государства, является вероис­поведанием Монарха и большинства его подданных.

Государственная власть в эту эпоху жестко контролирует цер­ковную жизнь. Соборы не созываются, а Святейший Синод действует не только как орган высшей церковной власти, но и как правитель­ственное учреждение, которое, подобно Сенату, Государственному Совету или Кабинету Министров, имеет на то полномочия от Высо­чайшей власти. Все распоряжения Синода выходят под штемпелем «По указу Его Императорского Величества». Кроме того, они подле­жат визированию со стороны синодального обер-прокурора.

В системе церковного законодательства синодальной эпохи про­фессор Н. С. Суворов различает «императорское церковное законо­дательство, указы и определения Св. Синода и государственное о Церкви законодательство». В этом заключается своеобразие его классификации. «Под императорским церковным законодательст­вом, — писал он, — разумеются Высочайшие повеления и именные указы по духовному ведомству, затем высочайше утвержденные до­клады синодального обер-прокурора... Кроме того, Св. Синодом са­мим издаются разные определения и инструкции (такова, напри­мер. инструкция благочинным приходских церквей и монасты­рей)... Под именем государственного о Церкви законодательства должно разуметь общие нормы, устанавливающиеся как в порядке собственно законодательном, так и в порядке верховного управле­ния, то есть кроме Высочайших манифестов и повелений, Высочай­ше утвержденные мнения Государственного Совета и Высочайше утвержденные положения Кабинета министров».¹⁶³

Различая «императорское церковное законодательство» и «госу­дарственное о Церкви законодательство», Н. С. Суворов делает это на том основании, что в императоре видит «верховного правителя в государстве и Церкви»,¹⁶⁴ который как глава Церкви действует через Синод, а как глава государства — через Сенат, Государст­венный Совет или Кабинет министров. Суворов за норму принимает цезарепапистские искажения византийской симфонии (Император — глава Церкви) и сквозь такую призму смотрит на взаимо­отношения между церковной и государственной властью в России, которые на деле складывались под сильным влиянием протестан­тской теории «территориализма».

С церковной точки зрения было бы правильно различать лишь два основных материальных источника русского церковного права синодальной эпохи: государство (Высочайшую власть и зависимые от нее органы правления: Сенат, Государственный Совет, Кабинет министров) и Церковь в лице Святейшего Синода, распоряжения которого приобретали законную силу в государстве вследствие их утверждения Государем, но церковный авторитет этих распоря­жений покоился на том, что Синод — малый архиерейский со­бор — представлял весь российский епископат. Такое различение важно, поскольку в зависимости от того, принадлежит ли тот или иной акт синодальной эпохи к области собственно церковно­го законодательства или государственного законодательства о Церкви, определяется его авторитетность в наше время. Очевидно, что государственное законодательство Российской Империи, в том числе Императорские указы по духовному ведомству, изданные помимо Синода, утратили силу, а указы и постановления Синода, независимо от своего утверждения Высочайшей властью, могут сохранять силу, если, конечно, они не были отменены или замене­ны впоследствии.