Часть I. Исторические типы философии

обесцвеченный призрак нашего Я, лишь тень его, которую чистая дд тельность отбрасывает в однородное пространство. Наше существо^, ние развертывается скорее в пространстве, чем во времени; мы живе больше для внешнего мира, чем для себя; мы больше говорим, <ц, мыслим; больше подвергаемся действиям, чем действуем сами. Дейс вовать свободно — значит вновь овладевать самим собой, снова : тить себя в чистую длительность¹.

Глубочайшая индивидуальность, характеризующая наше нее Я и являющаяся его альфой и омегой, нисколько не присущ внешнему Я, общая и безразличная природа которого выполи^ чисто практические функции, в первую очередь создает условия д_л возможности контакта, коммуникации, общения с другими. Эт внешнее, поверхностное Я произвело язык и науку. Предмет его и: тенции — косная, деградирующая материя, на которую оно воздейа вует количественно. Подлинная же суть сознания — глубинное Я -не поддается никаким количественным определениям. Его непрерьн ность динамична, спонтанна и активна, она характеризуется абсолю. ной свободой.

Учение А. Бергсона о сознании как о потоке переживаний оказал огромное влияние не только на философию, психологию XX в., но и ; литературу, появилась даже литература потока сознания (У. Джо:; М. Пруст и др.).

§ 6. Освальд Шпенглер — три души истории

После исследований Ницше и Дильтея философы все чаще обращают­ся к истории и именно в ней пытаются найти ответы на основные философские вопросы: о происхождении человека, его сущности, воз-. можностях его познания, его будущем. Наиболее яркой философско-исторической концепцией начала XX в. является концепция Освалъо& Шпенглера (1880—1936)², развернутая им в фундаментальном труД^е «Закат Европы» (1918).

¹ См.: Бергсон А. Опыт о непосредственных данных сознания // Собр. соч.: В 4 т. 1992. Т. 1. С. 151.

- О. Шпенглер — немецкий философ, теоретик культуры, представитель философ¹ ^ жизни, на чьи труды непосредственно повлияли идеи Шопенгауэра, Ницше, Бер^гс ^ «Закат Европы» оказал огромное влияние на философию истории XX в., породил боль ^ количество комментариев, толкований и последователей, массу критических откликов " ^ доброжелательной критики до полного отрицания. Многие идеи Шпенглера были с од _^ нием восприняты нацистской идеологией, но когда Шпенглер отклонил предложение трудничестве с властью, его имя запрещено было упоминать в печати. Другие крупн* боты: «Пруссачество и социализм» (1922), «Человек и техника» (1932).

Глава 9. Постклассическая философия

317

Почти всем, писал О. Шпенглер в Предисловии к «Закату Европы»,

обязан Гёте и Ницше. У Гёте Шпенглер, по его словам, заимствовал

_етод, ^а У Ницше — постановку вопросов, «и если бы мне пришлось

гразить в одной формуле мое отношение к последнему, то я был бы

праве сказать: я сделал из его прозрения своего рода обозрение»¹.

Щпенглер отмечал, что в книге он пишет своего рода философию -удьбы и что она написана на языке, силящемся чувственно копиро­вать предметы и отношения, а не заменять их понятийными рядами. При описании истории речь идет не о том, чтобы учитывать поверх-' ностно наблюдаемые события духовно-политического рода, упорядо­чивая их сообразно «причине» и «следствию» и прослеживая их внеш­нюю, рассудочно-доходчивую тенденцию. Такая трактовка истории, по Шпенглеру, всего лишь дубликат замаскированного естествозна­ния. Классическая философия типа кантовской и .не допускала иной возможности отношения между человеком и окружающим миром. Кант, кстати, установивший формальные правила познания, принимал в расчет в качестве объекта рассудочной деятельности только природу, для него знание равнялось математическому знанию, он никогда и не помышлял о совершенно иной специфике понимания исторических явлений.

Философы Нового времени не представляли, согласно Шпенглеру, что кроме логики пространства существует еще органическая необхо­димость судьбы — логика времени. Это глубочайший и внутренне до­стоверный факт, который исчерпывает весь объем мифологического, религиозного и художественного мышления, и составляет суть и ядро всей истории в противоположность природе. Если, согласно Галилею, природа говорит на языке математики, то мы еще и сегодня ждем ответа философа, на каком языке написана история и как следует ее читать.

Та картина «всемирной истории», которая восторжествовала на Западе, является для Шпенглера нашей, европейской картиной мира, а не картиной «человечества». «Для индуса и грека не существовало картины становящегося мира, и когда однажды угаснет цивилизация Запада, возможно, никогда не появится такая культура и, значит, акой человеческий тип, для которого «всемирная история» была бы ^столь мощной формой бодрствования»².

С точки зрения Шпенглера, вживание, созерцание, сравнение, не-°средственная внутренняя уверенность, точная чувственная фанта-

0! , Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. М., 1993. Т. 1. Шпенглер О. Указ. соч. Т. 1. С. 144. 318