Часть I. Исторические типы философии

цающий, но тем не менее пронизывающий сумрак ночи, в котор₀^ оставляет нас интеллект»¹.

Интеллект имеет дело только с пространственной материей, _а жизнь — со временем. Всему живому свойственно время как длитель­ность. Сознание никогда не возвращается в прошлые состояния, оно длится, оно тащит за собой весь прошлый опыт, всю свою память. Это же можно отнести к любому живому организму. «Длительность — это непрерывное развитие прошлого, вбирающее в себя будущее и расщц_ ряющееся по мере движения вперед»². Длительность — синоним пси­хологического субъективного времени, которое коренным образом от­личается от статического времени науки и научного познания.

Основные свойства живого существа — непрерывность в изменчи­вости, сохранение прошлого в настоящем. Весь мир представляет собой чистую длительность, просто наш интеллект, разрывая все на отдельные вещи и периоды, не позволяет нам увидеть эту сплошность и слитность. Но когда имеем дело с сознанием, с внутренним време­нем сознания, тогда мы наиболее адекватно постигаем природу дли­тельности. «Поищем в глубине себя такой пункт, где мы чувствуем себя более всего внутри нашей собственной жизни. И мы погрузимся тогда в чистую длительность, в которой безостановочно идущее про­шлое беспрерывно увеличивается абсолютно новым настоящим»³.

Погрузиться в чистую длительность, в стихию своих внутренних душевных переживаний всегда очень трудно, поскольку мы чаще всего живем внешней жизнью. Нужно, считал Бергсон, путем насильствен­ного притягивания нашей личности к себе собрать ускользающее от нас прошлое, чтобы компактным и неделимым образом толкнуть его в настоящее, которое оно создает, в него проникая.

Бергсон первым сформулировал учение о сознании как о потоке переживаний, о потоке, которому присуще свое время. Главные хараК' теристики этого времени — неделимость и целостность, в нем невоз­можно выделить отдельные моменты, оно предполагает постоянное взаимопроникновение прошлого и настоящего, постоянное творчест-во новых форм, развитие и становление. Длительность определяет д\' ховное своеобразие каждого индивида, в длительности человек тян^ за собой все прошлое, и чем более это прошлое актуализировано, ч^-более он живет внутри себя, тем более он оригинален и неповторим В области внутренней жизни вообще «нет ни окоченелого неподви* ного субстрата, ни различных состояний, которые проходили бы ^№

Глава 9.11остклассическая философия

315

' Бергсон А. Творческая эволюция. С 239.

² Там же. С. 4.

³ Там же. С. 179.

, как актеры по сцене. Есть просто непрерывная мелодия внут-нней жизни, которая тянется как неделимая от начала и до конца сознательного существования»¹.

При рассмотрении этой сферы нужно, по Бергсону, вообще отка­заться от детерминизма, ему подвластна лишь сфера физических явле­ний. В сознании предыдущие состояния не могут определять последу­ющих, сами эти состояния — лишь абстракция, продукт нашего сознания. Сознание — это не совокупность состояний, а процесс, в котором нельзя вычленить ничего устойчивого. Здесь нет и никаких законов и ничего нельзя предсказать.

Как только мы пытаемся отдать себе отчет в состоянии сознания, анализировать его, это в высшей степени личное состояние разлагает­ся на безличные внеположенные элементы, каждый из которых пред­ставляет идею и выражается. словом. Но чем глубже мы проникаем в сознание, чем больше наше Я вновь становится самим собой, тем в большей степени наши состояния сознания перестают рядополагать-ся, тем больше они начинают взаимопроникать, сливаться и окраши­вать друг друга. Так, каждый из нас по-своему любит и ненавидит, и эта любовь, эта ненависть отражают всю нашу личность. Но язык обо­значает эти переживания одними и теми же словами. Поэтому он в состоянии фиксировать только объективный и безличный аспект любви и ненависти. Мы судим о романисте по той силе, с какой он извлекает чувства и идеи из общественной среды, куда их забросил язык, по силе, с которой он старается с помощью множества различ­ных оттенков и деталей вернуть им живую и первичную индивидуаль­ность. Вне нас существует взаимная внеположенность без последова­тельности; а внутри нас — последовательность без взаимной ВДеположенности².

Существуют, по Бергсону, как бы два различных Я, из которых

°АНо является внешней проекцией другого, его пространственным и

^Циальным представлением. Мы достигаем первого из них в углуб-

^леНном размышлении, представляющем наши внутренние состояния

^(ак живые, непрерывно возникающие существа, как состояния, не

°Адающиеся никакому измерению, последовательность которых в

Стельности не имеет ничего общего с рядоположенностью в про-

фанстве. Но моменты, когда мы вновь постигаем самих себя, очень

Р^еАКи, и потому мы, по Бергсону, редко бываем свободными. Большей

^стью мы существуем как бы вне самих себя. Мы замечаем только

' 'Бергсон А. Восприятие изменчивости // Собр. соч.: В 4 т. Т. 4. С. 24.

1?<ъ ^!: ~^м" Бергсон А. Опыт о непосредственных данных сознания // Собр. соч.: В 4 т. М., ⁴ Т. 1.

.С. 149. 316