Идут к авансцене.

Неизвестный. Позвольте сначала спросить: где я?

Настоятельница. В монастыре -Добрая помощь*. Вас нашли в горах над ущель­ем, с крестом, который вы сняли с одного из распятий и которым грозили кому-то в небесах, кому-то, видимому вам одному. Вы были в горячке, со­рвались с утеса. Там вас и обнаружили, невредимого, но в бреду; и вас привезли сюда, в монастырскую больницу, и уложили в постель. Вы про­должали бредить, жаловались на боль в бедре, хотя никакой травмы у вас нет.

Неизвестный. О чем я бредил?

Настоятельница. Обычный горячечный бред: вы обвиняли себя во всевоз­можных вещах и видели перед собой свои жертвы, как вы их называли.

Неизвестный. А потом?

Настоятельница. Ваши мысли вертелись главным образом вокруг денег. Вы настойчиво пытались заплатить за ваше пребывание в больнице. Я пыталась успокоить вас, говорила, что здесь платы не берут, здесь ца­рит только милосердие...

Неизвестный. Не хочу я никакого милосердия, я в нем не нуждаюсь!

Настоятельница. Безусловно, блаженнее давать, нежели принимать, но чтобы принимать и быть благодарным, нужно иметь широкую душу.

Неизвестный. Мне нет надобности что-то принимать, и я ничего не про­шу... не хочу, чтобы меня принуждали к благодарности.

Настоятельница. Гм! гм! гм!

Неизвестный. Но объясните мне, почему никто из этих людей не желает сидеть со мной за одним столом? Встают, уходят...

Настоятельница. Верно, боятся вас.

Неизвестный. Почему?

Настоятельница. У вас такой вид...

Неизвестный. Какой... у меня... вид? А эти вот — у них-то какой вид? Они настоящие?

Настоятельница. Если вы имеете в виду, существуют ли они в реальности, то да, они в высшей степени настоящие. А то, что вам они представля­ются, быть может, несколько странными, связано с вашей горячкой или.... еще с чем-то.

Неизвестный. Но эти лица мне знакомы, все до единого! И я их вижу, как будто в зеркале; и они только притворяются, что едят... Здесь разыгры­вается какой-то спектакль?.. Вон там сидит пара, похожая на моих роди­телей, но лишь на первый взгляд... Никогда я раньше ничего не боялся, ибо жизнь мне была безразлична, но сейчас мне страшно!

Настоятельница. Если вы не верите, что перед вами реальные люди, мы попросим Исповедника представить их нам. (Делает знак Исповед­нику подойти.)

Исповедник (в черно-белом одеянии ордена доминиканцев). Слу­шаю, сестра!

Настоятельница. Расскажите больному, кто сидит за столами.

Исповедник. Это много времени не займет.

Неизвестный. Позвольте сперва спросить: мы с вами раньше не встречались? Исповедник. Встречались. Я дежурил у вашей постели, пока вы лежали в горячке, и принял у вас, по вашей просьбе, исповедь...

Неизвестный. Что? Я исповедовался!

Исповедник. Да, но я не мог дать вам отпущение грехов, ибо у меня созда­лось впечатление, что это был всего лишь горячечный бред... Неизвестный. Как это?

Исповедник. Поскольку не было такого преступления или греха, которого бы вы не взяли на свою душу, и среди них столь чудовищные, что обычно, прежде чем просить отпущения за них, человек подвергает себя стро­жайшему покаянию. И так как вы теперь пришли в себя, я считаю себя обязанным узнать: в какой мере обоснованны ваши самообвинения?