Раздел 2. Политические и правовые идеи в средние века августин аврелий (блаженный).

Августин Блаженный, Аврелий (354–430 гг.) – христианский мыслитель и церковный деятель. Родился в нумидийском городе Тагаст (Северная Африка). Закончил местную риторскую школу и преподавал риторику в Тагасте, Карфагене и Медиолане (современный Милан). Под влиянием проповедей св. Амвросия Медиоланского Августин крещен им на Пасху 387 г. В 388 г. он вернулся в Тагаст. Вскоре был рукоположен в священники. В 395 г. он занялся практической церковной деятельностью, став епископом города Гиппон. Августин отстаивал ортодоксальное христианское учение в полемике с манихеями и донатистами.

О граде божием

Я дал обещание писать о начале, распространении и неизбежном конце двух градов, из которых один - град Божий, а другой - град настоящего века, где странствует теперь и град Божий, насколько он принадлежит к человеческому роду. Но прежде, насколько мне помогла благодать Христова, я опроверг противников града Божия, которые Создателю его, Христу, предпочитают своих богов и с пагубною для себя злобою ненавидят христиан.

...Итак, общество смертных, рассеянное по земле повсюду и, при возможном различии местных условий, соединенное, однако же, известною общностью одной и той же природы, - вследствие того, что каждый ищет своей пользы и удовлетворения своим желаниям, того, к чему он стремится, или не достает никому, или достает не всем, - не будучи тождественно, по большей части разделяется само против себя, и часть, которая пересиливает, угнетает другую. Побежденная подчиняется победительнице, предпочитая, конечно, не только господству, но и самой свободе какой-нибудь мир и спасение. Ибо у всех почти народов высказывался некоторым образом голос природы, по которому они желали лучше покориться победителям, от которых случалось быть побежденными, чем подвергнуться уничтожению от истребительной войны без конца. Из этого вышло, что не без действия Промысла Божия, во власти которого содержится, чтобы каждый посредством войны или покорялся сам или покорял других, одни обладали царствами, а другие подчинялись царствующим.

Кто вместе со мною бросит хоть беглый взгляд на дела человеческие и природу вообще, признает, что как нет никого, кто отказался бы от радости, так нет никого, кто не захотел бы иметь мира. Те самые, которые желают войны, ничего другого не желают, кроме победы: желают, следовательно, достигнуть посредством войны славного мира. Ведь что такое победа, как не покорение сопротивляющихся. Когда то совершится, наступит мир. Итак, с целью мира ведутся и войны даже теми, кто старается посредством господствования и войны упражнять воинскую доблесть. Отсюда ясно, что мир есть желательный конец войны. Ведя войну, всякий добивается мира; но никто, заключая мир, не добивается войны. Ибо и те, которые хотят нарушить мир, в котором находятся, не питают ненависти к миру, а желают изменить его по своему произволу. Не того хотят они, чтобы не было мира, а того, чтобы он был таков, как им хочется. Затем, и отделившиеся от других через возмущение, если не будут поддерживать хоть какого-нибудь мира со своими сообщниками и соучастниками в заговоре, не достигнут того, к чему стремятся.

...Тем более человек некоторым образом законами своей природы располагается к вступлению в общение и к сохранению мира, насколько это от него зависит, со всеми людьми; и когда злые ведут войну ради мира своих и желают, если то для них возможно, сделать своими всех, чтобы все и все покорялись одному: то почему делается это, как не потому, что из любви или из страха они подчиняют свои действия его миру. Так гордость превратно подражает Богу. Ибо она ненавидит равенство с товарищами при подчинении Ему; но старается наложить на товарищей, вместо Него, свое господство. Ненавидит она правый мир Божий, а любит свой неправый мир. Не любить однако же какого-нибудь мира никоим образом не может. Нет такого противоестественного порока, который бы изгладил до конца следы природы.

Итак, что мир несправедливых в сравнение с миром праведных не может называться миром, это ясно для того, кто умеет предпочитать правое неправому.

...Мир тела и души - упорядоченная жизнь и благо-состояние существа одушевленного. Мир человек смертного и Бога - упорядоченное в вере под вечным законом повиновение. Мир людей - упорядоченное единодушие. Мир дома - упорядоченное относительно управления и повиновения согласие сожительствующих, Мир града - упорядоченное относительно управления и повиновения согласие граждан. Мир небесного Града - самоупорядоченное и единодушнейшее общение в наслаждении Богом и взаимно в Боге. Мир всего - спокойствие порядка. Порядок есть расположение равных и неравных вещей, дающих каждой ее место.

...Мудрый создатель, справедливейший распорядитель, давший в смертном человеческом роде величайшее украшение земле, дал людям некоторые блага, соответствующие этой жизни, т.е. временный мир - вместо модели определения соразмерности смертной жизни - в самом состоянии, целости и общении его рода, и то, что необходимо для охранения и восстановления этого мира, каково все, что достойно и соответственным образом попадает нашим свойствам: этот видимый свет, удобовдыхаемый воздух, годную для питья воду; и что соответствует питанию, прикрытию, лечению и украшению тела; дал под тем справедливейшим условием, что правильно воспользовавшийся такими смертными благами, приспособленными к миру смертных, получит лучшее, т.е. мир бессмертия и соответствующую славу и честь в жизни вечной для наслаждения Богом..., а воспользовавшийся дурно и тех не получит, и эти потеряет.

Итак, всякого рода пользование вещами временными для приобретения земного мира во граде земном; а во небесном важно для приобретения мира вечного. Так как человеку присуща душа разумная, то все то, что имеет общего с животными, он подчиняет миру разумной души, чтобы то или другое обсудить умом, и соответственно этому что-либо сделать, чтобы было у него упорядоченное согласие суждения и действия, которое мы назвали миром души разумной. Желать, чтобы не беспокоили болезненные ощущения, не волновали потребности, не разрушала смерть, он должен для того, чтобы узнать что-нибудь полезное и соответственно этому познанию устроить свою жизнь и нравы. А чтобы в самом стремлении к познанию не впасть по причине слабости человеческого ума в какое-либо гибельное заблуждение, он нуждается в божественном наставлении, которому с уверенностью мог бы следовать, и в божественной помощи, с которою свободно мог бы сообразоваться. И так как пока находится в этом смертном теле, он странствует вдали от Господа, а потому всякий мир, тела ли, или души, или вместе тела и души, направлять к тому миру, который установился у человека смертного с Богом бессмертным, чтобы быть в упорядоченном повиновении Ему в вере под вечным законом. А так как наставитель Бог учит двум главным заповедям, т.е. любви к Богу и любви к ближнему, в двух же заповедях человек находит три предмета для любви своей, Бога, себя самого и ближнего; и тот, кто любит Бога, не заблуждается в любви к самому себе: то само собою следует, что он заботится, чтобы и ближний любил Бога, - ближний, которого повелевается любить как самого себя. Такого рода заботы его о жене, детях, о домашних, обо всех людях, кого могут касаться; и такого же рода забот о себе самом желает он от других, если встречает в таких заботах нужду. Таким путем он будет в примирении, насколько это от него зависит, со всяким человеком, ми-ром человеческим, т.е. упорядоченным согласием; порядок же этот заключается, во-первых, в том, чтобы никому не вредить, а во-вторых, в том, чтобы приносить пользу, кому можно. Итак, прежде всего ему предстоят заботы о своих домашних: они ближе и доступнее других его советам и попечениям в силу порядка природы, в силу порядка самого общения человеческого.

Отсюда возникает мир домашний, т.е. упорядоченное согласие относительно управления и повиновения сожительствующих. Управляют те, которые заботятся, как муж - женою, родители - детьми, господа - рабами. Повинуются же те, о которых заботятся, как жены - мужьям, дети - родителям, рабы - господам. Но в доме праведного, живущего верою и находящегося еще в странническом удалении от оного небесного Града и управляющие служат тем, кем по-видимому управляют. Ибо управляют они не из желания господствовать, а по обязанности заботиться, и не из гордого своего начальственного положения, а из сострадательной предусмотрительности.

...Состояние рабства по праву назначено грешнику. Итак, грех - первая причина рабства, по которому человек подчиняется человеку в силу состояния своего; и это бывает не иначе, как по суду Божию, у которого нет неправды и который умеет распределять различные наказания соответственно винам согрешающих. А так как верховный Господь говорит, что всякий, творящий грех, раб есть греха, и потому многие благочестивые служат господам неправедным, которые сами однако же несвободны: то во всяком случае лучше быть рабом у человека, чем у похоти: ибо сама похоть господствования, чтобы о других не говорить, со страшною жестокостью опустошает души смертных своим господствованием. В порядке же мира, по которому одни люди подчинены другим, как уничижение приносит пользу служащим, так гордость вредит господствующим. Но по природе, с которою Бог изначала сотворил человека, нет раба человеку или греху. Впрочем, и присужденное в наказание рабство определяется в силу того же закона, который повелевает сохранять порядок естественный и запрещает его нарушать; потому что, не будь проступка против этого закона, нечего было бы наказывать принуждением к рабству. Почему Апостол увещевает и рабов подчиняться господам и служить им от души с готовностью, т.е., чтобы, если не могут получить от господ своих свободы, они сами сделали некоторым образом служение свое свободным, служа не из притворного страха, а по искреннему расположению, пока прейдет неправда, упразднится всякое начальствование и власть человеческая, и будет Бог во всех.

...К обязанности человека невинного относится, поэтому, не только никому не делать зла, но и сдерживать от греха, или наказывать грех, чтобы или сам наказываемый, испытав наказание, исправился, или другие, видев наказание, удержались страхом его. А так как дом человека должен быть началом или частичкою града, а всякое начало имеет известное отношение к своему концу и всякая часть целому, которого она составляет часть: то отсюда очевидно следствие, что мир домашний имеет отношение к миру гражданскому, т.е., что упорядоченное согласие относительно приказаний и повиновения между сожительствующими служит к установлению упорядоченного согласия относительно повеления и повиновения между гражданами. Отец семейства должен поэтому брать правила из закона гражданского, и управлять по ним своим домом так, чтобы он служил к упрочению мира гражданского общества.

В чем небесное общество соблюдает мир с земным градом,

и в чем разногласит с ним

Но дом людей, не живущих верою, домогается от вещей и выгод этой временной жизни мира земного. Дом же людей верою живущих ожидает того, что обещано в будущем, как вечное, а вещами земными и временными пользуется как странствующий, не для того, чтобы увлекаться ими и забывать свое стремление к Богу, а для того, чтобы находить в них поддержку для более легкого перенесения тягостен тленного тела, которое обременяет душу. Таким образом, и те и другие люди, тот и другой дом, одинаково пользуются вещами, необходимыми для этой смертной жизни, но цель пользования у каждого своя собственная, и весьма различная. Также точно и земной град, который верою не живет, стремится к миру земному, и к нему направляет согласие в управлении и в повиновении граждан, чтобы относительно вещей, касающихся смертной казни, у них был до известной степени одинаковый образ мыслей и желаний. Град же небесный или, вернее, та часть его, которая странствует в этой смертности и живет верою, поставлен в необходимость довольствоваться и таким миром, пока минуется самая смертность, для которой он нужен. Поэтому, пока он проводит как бы пленническую жизнь своего странствования в областях земного града, хотя получив уже обетование искупления и в виде залога его дар духовный, он не колеблется повиноваться законам земного града. Но град земной имел неких своих, божественным учением неодобряемых, мудрецов, которые, будучи надоумлены или обмануты демонами, полагали, что к миру человеческому следует приурочить многих богов. Град же небесный знал, что следует почитать только единого Бога.

От этого произошло, что он не мог иметь с градом земным общих религиозных законов, и был поставлен в необходимость из-за них разногласить с последними, был в тягость людям противоположного образа мыслей, подвергаться их гневу, ненависти и преследованиям, пока наконец страхом своего многолюдства и всегдашнею божественною помощью не обуздал дерзости своих врагов. Итак, этот небесный Град, ока находится в земном странствовании, призывает граждан из всех народов и набирает странствующее общество во всех языках, не придавая значения тому, что есть различного в правах, законах и учреждениях, которыми мир земной устанавливается или поддерживается; ничего из последнего не отменяя и не разрушая, а напротив, сохраняя и соблюдая все, что, хотя у разных народов и различно, но направляется к одной и той же цели земного мира, если только не препятствует религии, которая учит почитанию единого высочайшего и истинного Бога. Пользуется, таким образом, и Град небесный в этом земном странствовании своим миром земным, и в предметах, относящихся к смертной человеческой природе, насколько то совместимо с благочестием и религию, сохраняет и поддерживает единство образа человеческих мыслей и желаний, и направляет этот земной мир к миру небесному. Последний мир действительно такого свойства, что единственно должен считаться и называться миром собственно разумной твари. Это - самое упорядоченное и самое единодушное общение в наслаждении Богом, и взаимно - в Боге. Когда этот мир наступит, будет жизнь не смертная, а прямо и несомненно живучая; и тело не душевное, которое, пока тленно, отягощает душу, а духовное, без ощущения неудовлетворенности в чем-либо во всех отношениях подчиненное воле. Пока странствует, он имеет этот мир в вере и по этой вере живет праведно, когда направляет к достижению одного мира все доброе, что совершает для Бога и ближнего, так как жизнь Града во всяком случае есть жизнь общительная.