Конт огюст.

Конт Огюст (1798–1857) - французский философ, один из основоположников позитивизма и социологии. Выдвинул теорию трех стадий интеллектуальной эволюции человечества (теологической, метафизической и позитивной, или научной), определяющих развитие общества. Разработал классификацию наук (по степени уменьшения их абстрактности).

Общий обзор позитивизма

Во всяком нормальном состоянии человечества каждый гражданин является государственным чиновником, более или менее определенные преимущества которого обусловливают одновременно его права и обязанности. Этот всеобщий принцип должен, без сомнения, распространяться также на собственность, которую позитивизм рассматривает, главным образом, как необходимую социальную функцию, состоящую в накоплении и управлении капиталами, с помощью которых каждое поколение подготавливает поле деятельности для следующего за ним. Эта нормальная оценка облагораживает владение собственностью, не ограничивая его справедливой свободы и даже внушая к нему больше уважения.

Коммунизм противоречит также социологическим законам в том, что он игнорирует естественную организацию современной промышленности, откуда он хочет устранить необходимость руководителей. Армия не может существовать без офицеров, равно как и солдат; это простое понятие одинаково приложимо к промышленному строю, как и к военному порядку. Хотя современная промышленность все еще бессистемна, однако естественно установившееся деление на предпринимателей и рабочих составляет, без сомнения, необходимый зародыш для окончательной организации. Никакое великое мероприятие не могло бы существовать, если бы каждый исполнитель должен был быть также управляющим или если бы управление было неопределенно вверено косной и неответственной толпе.

Современная промышленность, очевидно, стремится беспрестанно увеличивать свои предприятия, причем всякое увеличение вызывает тотчас и большее расширение. А эта естественная тенденция, будучи далеко не благоприятной для пролетариев, одна только и даст возможность действительно систематизировать материальную жизнь, когда она будет надлежащим образом упорядочена моральным авторитетом. Ибо философская власть наложит именно на руководителей предприятий обязанности, благоприятные для починенных..

Таков неизбежный недостаток всякой реформы, которая ограничивается заботой о захвате общественной или частной власти, вместо того, чтобы упорядочить пользование ею, в чьих бы руках она не находилась. Таким путем сводятся на нет силы, целесообразное употребление которых составляет наше главное средство для устранения чрезвычайных социальных затруднений...

Окончательное преобразование заключается, главным образом, в замене прав обязанностями, дабы лучше подчинить личность общественности. Слово право должно быть так же строго изгнано из политического языка, как слово случай из истинно философского языка. Настоящие права могли существовать, лишь пока духовная власть исходила из сверхъестественной воли. Чтобы бороться против этих теократических авторитетов, метафизика последних пяти веков ввела мнимые человеческие права, которые могли приносить только отрицательную пользу. Когда же попытались им дать истинно органическое назначение, они тотчас же обнаружили свою противообщественную природу, выразившуюся в стремлении всегда поддерживать индивидуальность.

В позитивном строе, не допускающем небесных полномочий, идея права безвозвратно исчезает. Каждый имеет обязанности и относительно всех людей, но никто не имеет права в собственном смысле слова. Справедливые индивидуальные гарантии вытекают только из всеобщей взаимности обязательств, которые являются моральным эквивалентом прежних прав, но не представляют серьезных политических опасностей, сопряженных с последними. Другими словами, единственное право, которым каждый человек обладает, - это право выполнять свой долг. Только таким путем политика может, наконец, действительно быть подчинена морали, согласно поразительной программе средних веков.

Главная характерная черта основной деятельности, которая освятит все наше существование, состоит в необъятном сотрудничестве, представление о котором ни один менее сложный организм не может дать. Эта согласованность действий, одинаково относящаяся ко времени и пространству, требует двух необходимых ступеней социального чувства: действительную солидарность и историческую непрерывность.

Глубокое изучение каждого статического или динамического социального явления обнаружит всегда прямое или косвенное содействие всех современных существований и всех прежних поколений, в известных географических и хронологических пределах, которые раздвигаются по мере того, как Великое Существо развивается. Бесспорное относительно наших мыслей и чувств, это необходимое сотрудничество должно в еще большей степени иметь место относительно наших действий, которые являются результатом еще более полного содействия. Это обстоятельство наилучшим образом показывает, насколько ложно и безнравственно понятие права в собственном смысле слова, предполагающее всегда абсолютную индивидуальность.

Действительное подчинение политики морали прямо вытекает из того, что все люди должны быть рассматриваемы не как отдельные существа, но как различные органы единого Великого Существа. Поэтому во всяком правильно устроенном обществе каждый гражданин всегда становился общественным деятелем, выполняющим, худо или хорошо, свои самопроизвольные или систематические обязанности.

Итак, позитивизм обеспечивает свободу и человеческое достоинство благодаря тому, что считает, что социальные явления, так же как и все другие, подчинены естественным законам, изменяемым, в известных пределах, нашей мудрой деятельностью, в особенности коллективной. Напротив, только угнетения и унижения можно ожидать от всех метафизических утопий, которые предоставляют общества законодательным прихотям, не принимают в расчет врожденных свойств и добиваются солидарности только путем подавления независимости, как это было в древности.

Таким образом, окончательный культ систематизирует активное существование Великого Существа, сообразно совокупности его естественных законов, причем он либо дополняет инстинкт солидарности чувством беспрерывности, либо примиряет неизбежную независимость его различных органов с их необходимой деятельностью. Тогда политика может, наконец, действительно подчиниться морали, потому что долг заменит право. Теоретическая власть провозглашает неопровержимые правила, в которых рассудок и чувства всегда совместно способствуют изменению деятельности. Каковы бы ни были органы практической власти, ее осуществление приобретает неизменный нравственный характер. Напротив, все метафизические системы ограничиваются регулированием объема каждой власти, не давая затем никакого принципа для поведения или оценки.