Об отцовской власти

...Мы рождаемся свободными, так же как мы рождаемся и разумными; но это не означает, что мы в действительности в состоянии пользоваться и тем и другим; возраст, который приносит одно, приносит вместе с этим и другое. И, таким образом, мы видим, как естественная свобода и повиновение родителям могут согласовываться друг с другом и быть основанными на одном и том же принципе. Ребенок свободен по праву своего отца, по разуму своего отца, который должен управлять им, пока у него не будет собственного разума.

Следовательно, свобода человека и свобода поступать по его собственной воле основываются на том, что он обладает разумом, который в состоянии разъяснить ему тот закон, по которому он должен собой управлять, и дать ему понять, в какой степени у него остается свобода его собственной воли. Предоставить ему безграничную свободу до того, как он будет иметь разум, который мог бы им руководить, - это не значит предоставить ему привилегию его природы быть свободным; но это значит бросить его среди зверей и оставить его в жалком состоянии, которой столь же ниже достоинства человека, как и их состояние. Вот что вкладывает власть в руки родителей для того, чтобы они управляли своими детьми во время их несовершеннолетия.

...Но это весьма далеко от того, чтобы дать родителям власть повелевать своими детьми или власть создавать законы и располагать по своему усмотрению их жизнью и свободой. Одно дело быть обязанным почитать, уважать, благодарить и помогать; другое - требовать абсолютного повиновения и покорности. Почитание, которое дети обязаны проявлять в отношении своих родителей, должен проявлять и монарх на престоле по отношению к своей матери; и однако это не уменьшает его авторитета и не подчиняет его ее управлению.

О политическом или гражданском обществе

Человек рождается, как было уже доказано, имея право на полную свободу и неограниченное пользование всеми правами и привилегиями естественного закона и в такой же мере, как всякий другой человек или любые другие люди в мире, и он по природе обладает властью не только охранять свою собственность, т.е. свою жизнь, свободу и имущество, от повреждений и нападений со стороны других людей, но также судить и наказывать за нарушение этого закона других, поскольку от убежден, что преступление этого заслуживает, и наказывать его даже смертью в тех случаях, когда гнусность поступка по его мнению этого требует. Но поскольку ни одно политическое общество не может ни быть, ни существовать, не обладая само правом охранять собственность и в этих целях наказывать преступления всех членов этого общества, то политическое общество налицо там, и только там, где каждый из его членов отказался от этой естественной власти и уступил ее, передав в руки общества во всех случаях, что не препятствует ему обращаться с защитой к закону, установленному этим обществом. И, таким образом, всякий частный суд каждого отдельного члена исключается, и общество становится третейским судьей, установив определенные правила, беспристрастные и одни и те же для всех сторон; а также назначив людей, которые обладают данной им от общества властью для осуществления этих правил, разрешают все разногласия, которые могут возникнуть между любыми членами этого общества в отношении любого правового вопроса, равно как и наказывают те преступления, которые любой член общества совершил по отношению к обществу, такими карами, которые установлены законом; вследствие этого легко различить, кто находится и кто не находится вместе в политическом обществе. Те, кто объединены в одно целое и имеют общий установленный закон и судебное учреждение, куда можно обращаться и которое наделено властью разрешать споры между ними и наказывать преступников, те находятся в гражданском обществе; но те, кто не имеют такого общего судилища, я имею в виду - на земле, они все еще находятся в естественном состоянии, при котором каждый, когда нет никого другого, сам является судьей и палачом, а это, как я уже сказал, и есть совершенное естественное состояние.

Таким образом, государство получает власть устанавливать, какое наказание должно полагаться за различные нарушения, совершенные членами этого общества, и какие нарушения того заслуживают (это есть законодательная власть), так же как оно обладает властью наказывать за ущерб, нанесенный любому из его членов любым из тех, кто не входит в это общество (а это право войны и мира), и все это для сохранения собственности всех членов этого общества, насколько это возможно. Но хотя каждый человек, вступивший в гражданское общество и ставший членом любого государства, тем самым отказался от своей власти наказывать преступления против закона природы и осуществлять свое свободное частное правосудие; все же вместе с правом судить за преступления, которое он передал законодательной власти во всех случаях, когда он может обратиться к суду, он дал право государству употреблять его силу для исполнения приговоров государства в тех случаях, когда его к этому призовут; ведь эти приговоры являются его собственными, так как они вынесены им самим или его представителями. И здесь мы имеем первоначало законодательной и исполнительной власти гражданского общества, которому надлежит определять на основании постоянных законов, в какой мере должны наказываться преступления.

...И это переносит людей из естественного состояния в государство, поскольку на земле появляется судья, имеющий власть разрешать все споры и возмещать любой ущерб, который может быть нанесен любому члену государства; этим судьей является законодательная власть или назначенное ею должностное лицо.