Раздел 6. Политические и правовые учения XX века кельзен ганс

Кельзен Ганс (1881 - 1973), австрийский юрист. Один из основателей нормативизма в праве. Считал, что юридическая наука должна полностью отказаться от изучения социально-политической, экономической обусловленности права, ее объектом должно быть право в «чистом» виде, собственно правовая форма, нормативные акт.

Чистое учение о праве

1. «Чистота»

Чистое учение о праве есть теория позитивного права: позитивного права вообще, а не какого-либо конкретного правопорядка. Это общее учение о праве, а не интерпретация отдельных национальных или международных норм. Но оно дает теорию интерпретации.

Будучи теорией, оно стремится лишь к одному: познать свой предмет. Оно пытается ответить на вопрос, что есть право и как оно есть, но не на вопрос, как оно должно быть или создаваться. Оно есть правоведение, но не политика права.

Это учение о праве называется «чистым» потому, что оно занимается одним только правом и «очищает» познаваемый предмет от всего, что не есть право в строгом смысле. Другими словами, оно стремится освободить правоведение от всех чуждых ему элементов. Таков основной принцип его методики. И он кажется самоочевидным. Однако даже беглого взгляда на традиционное правоведение, сложившееся в XIX-XX вв., достаточно, чтобы убедиться в том, сколь мало оно отвечает требованиям чистоты. Юриспруденция совершенно некритично «расширилась» за счет психологии и социологии, этики и политической теории. Такое расширение можно объяснить тем, что эти науки имеют дело с предметами, которые, несомненно, тесно связаны с правом. И если чистое учение о праве желает отграничить познание права от смежных дисциплин, то вовсе не потому, что оно не замечает или даже отрицает эту связь, но потому, что оно хочет избежать методологический синкретизм, который затемняет сущность правоведения и стирает границы, предназначенные ему природой его предмета.

6. Правопорядок

Теория права должна прежде всего определить понятие о своем предмете. Чтобы дать определение права, следует начать со словоупотребления, т.е. установить, что означает слово «право» в немецком языке и его эквиваленты в других языках (law, droit, diritto и т.д.). Следует выяснить, имеют ли социальные явления, обозначаемые этим словом, сходные признаки, отличающие их от других сходных явлений, и достаточно ли значимы эти признаки для того, чтобы служить элементами понятия социальной науки. В результате такого исследования могло бы выясниться, что словом «право» и его иноязычными эквивалентами обозначаются столь различные предметы, что никакое общее понятие не может охватить их все. Однако с употреблением этого слова и его эквивалентов дело обстоит не так. Ведь если мы сравним предметы, которые в разное время у разных народов обозначались словом «право», то обнаружим, что во всех случаях речь идет о порядке человеческого поведения. «Порядок» - это система норм, единство которых зиждется на том, что они имеют общее основание действительности, а основание действительности нормативного порядка, как мы увидим, составляет основная норма, из которой выводится действительность всех норм, относящихся к этому порядку. Отдельная норма есть норма права, если она относится к определенному правопорядку, а она относится к определенному правопорядку, если ее действительность покоится на основной норме этого порядка.

Другой признак, общий для всех социальных порядков, обозначаемых словом «право», состоит в том, что все они - принудительные порядки в том смысле, что реагируют на определенные явления, считающиеся нежелательными (поскольку они вредны для общества), и в особенности на человеческое поведение такого рода, актами принуждения, т.е. причинением зла. Это зло выражается в лишении жизни, здоровья, свободы, материальных и прочих благ, и оно причиняется виновному также и против его воли, а при необходимости - с применением физической силы, т.е. принудительно. То, что акт принуждения, функционирующий в качестве санкции, причиняет индивиду зло, следует понимать в том смысле, что он сам обычно воспринимает этот акт как зло. Однако, в исключительных случаях это может быть и не так. Например, раскаявшийся преступник может желать понести установленное правопорядком наказание и потому воспринимает его как благо; или же человек может совершить правонарушение с тем, чтобы подвергнуться тюремному заключению, которое обеспечит ему пристанище и пропитание. Но, как уже говорилось, это исключения. Об акте принуждения, функционирующем в качестве санкции, можно сказать, что обычно он воспринимается как зло.

В этом смысле социальные порядки, обозначаемые словом «право», представляют собой принудительные порядки человеческого поведения. Они предписывают определенное человеческое поведение, связывая противоположное поведение с актом принуждения, который применяется к человеку, действующему таким образом (или к его близким). Иначе говоря, принудительные порядки уполномочивают одного индивида применить по отношению к другому акт принуждения в качестве санкции. Установленные правопорядком санкции социально имманентны (в отличие от трансцендентных) и социально организованы ( в отличие от простого одобрения или осуждения). Однако посредством предусмотренных им актов принуждения правопорядок может реагировать не только на определенное человеческое поведение, но, как будет показано далее, также и на другие социально вредные явления. Иначе говоря, если установленный правопорядком акт принуждения - это всегда действие определенного человека, то условие его применения - не обязательно определенное человеческое поведение, условием может быть также и явление, которое почему-либо считается социально вредным. Как мы видим, предусмотренный правопорядком акт принуждения может соотноситься с единством правопорядка; может быть приписан правовому сообществу, созданному этим правопорядком; может быть истолкован как реакция правового сообщества на социально вред-нос явление; а если это явление - определенное человеческое поведение, то акт принуждения может истолковываться как санкция. То, что право есть принудительный порядок, означает, что его нормы устанавливают акты принуждения, которые могут быть приписаны правовому сообществу.

Если рассмотреть развитие права от момента его зарождения в первобытном обществе до того уровня, которого оно достигло в современном государстве, то в отношении правовой ценности, которая должна быть реализована, обнаруживается определенная тенденция, общая для всех правопорядков, достигших достаточно высокой стадии развития. Эта тенденция заключается в устрожающемся по мере развития запрещении применять физическое принуждение и силу в отношениях между людьми. Постепенно утверждается принцип, запрещающий всякое применение силы, за исключением тех случаев (и в этом состоит ограничение принципа) , когда оно специально уполномочено в качестве приписываемой правовому сообществу реакции на социально вредное явление. Тогда правопорядок исчерпывающим образом определяет, при каких условиях и какими индивидами должно осуществляться физическое принуждение. Поскольку индивид, уполномоченный правопорядком осуществлять принуждение, может рассматриваться как орган правопорядка или (что вытекает из того же) созданного правопорядком сообщества, то исполнение актов принуждения этими индивидами можно приписать созданному правопорядком сообществу. В этом смысле можно говорить о монополии правового сообщества на принуждение.