8. Публіцистика Чернишевського

У липневій книжці петербурзького журналу “Современник” за 1861 р. було анонімно опубліковано статтю М. Чернишевського “Национальная бестактность”, написану з приводу двох перших чисел львівської газети “Слово”. Основні її тези: 1) необхідність для галицьких русинів замість конфронтації з поляками співпрацювати з ними, оскільки, як вважав автор статті, редакція “Слова” “ошибается, воображая в поляках вражду против русинской национальности”; 2) необхідність мовної єдності галицьких русинів і наддніпрянських малоросів, що її було імпліцитно трактовано як запоруку в майбутньому єдності політичної ; 3) активна участь духовенства у світських справах негативно впливає на громадсько-політичне життя галицьких русинів.

Ця публікація “Современника” викликала тривалу полеміку за участю багатьох періодичних видань, у тому числі і “Основи”. Погляд Чернишевського на питання про мову русинських видань у Галичині цілком збігався з виразно артикульованою позицією часопису. Відповідаючи “Современной летописи Русского вестника”¹ де йшлося про близькість мови галицьких письменників-русинів до російської літературної мови, непідписаний автор «Основи» зазначав: “Искусственность и безжизненность галицко-русской литературы суть естественные последствия неестественного ее положения и отдаления ее от языка народного”. У нотатці, якою “Основа” супроводила публікацію програми газети “Слово”, було зауважено: «…«Слово» тогда будет иметь успех, тогда достигнет цели, когда сделается народным не только по своему намерению, не только по мысли, но и по языку: “Лучче своє латане, ніж чужеє хватане, лучче своє лохматне, ніж чужеє прохатне ”. Этого народного языка следует искать не в книгах, а в живом слове народа: оно должно быть главным источником и основой письменной словесности; из него, как из корня, она должна развиваться и расцветать.

Однак трактування у статті “Национальная бестактность” інших тем викликало з боку “Основи” застереження, артикульовані в надрукованому в її вересневому числі за 1861 р. непідписаному повідомленні “Од редакції”: “В нескольких письмах нас просят высказать наше мнение по поводу статьи, помещенной в одной из последних книжек “Современника” под названием “Национальная бестактность”. Не имев, до настоящей минуты, под рукою русинской литературно-политической газеты “Слово”, по затруднительности получения славянских изданий из Австрийской империи, мы не могли удовлетворительно отвечать на сделанные нам запросы; теперь же, получив, наконец, при помощи с[анкт]-петербургской газетной экспедиции, последние номера “Слова”, мы надеемся, в Х-ой книжке “Основы”, сообщить нашим читателям данные, убедительные для всякого, что вина враждебных отношений между русинами и поляками вовсе не со стороны русинов и, в особенности, не со стороны униатского духовенства, которое в Галичине лучше, чем где-либо, поняло свое призвание посреди пренебреженного народа, открыто и прямодушно становится на сторону угнетаемых и смело борется за его права, несмотря на свою бедность, на оcкорбления и поругания, которыми щедро наделяют своих противников сильные интригою, богатством и пoлитическим преобладанием иезуиты – в ксендзовской и нексендзовской в религиозной и нерелигиозной сфере”.

В цей же час у «Дні» була надрукована стаття В.Ламанського. (Див.: Ламанский В. “Национальная бестактность”. (Статья “Современника”, 1861, июль, о львовском “Слове”, №№ 1 и 2) // День. – 1861. – 21 окт. – № 2. – С. 14–19). Стаття була спрямована проти публікації Чернишевського і безпосередньо зачіпала “Основу”, чим викликала друковані й епістолярні полемічні відгуки «основян». Ламанський, цілковито переконаний, що галицькі українці мають послуговуватися російською, а не малоросійською мовою.

На що «Основа» відписала: «...возражение на некоторые мнения, высказанные в статье “Национальная бестактность” и во 2-м номере “Дня”, найдено полезным до времени отложить.

У жовтневому числі “Современника” за 1861 р. Чернишевський, оглядаючи у статті “Народная бестолковость” два перші числа тижневика “День”, докладно полемізував із відповідною публікацією Ламанського. Чернишевський слушно спростовував некоректні аргументи автора “Дня” проти висловленої в “Национальной бестактности” поради галицьким українцям писати «своим малорусским языком, а не ломаным нашим литературным языком», наголошував на обґрунтованості й органічності позиції “Основи” щодо перспектив розвитку українського письменства.

Після того як “Основа” виступила проти ряду положень статті “Национальная бестактность”, її стосунки з “Современником” істотно погіршилися. На початку лютого 1862 р. побачило світ січневе число “Современника” із сатиричним додатком “Свисток” (№ 8), у чотирьох статтях якого містилися жорсткі випади проти як “Основи” у зв’язку з її позицією в полеміці з єврейським журналом “Сион”, так і персонально Костомарова (йшлося переважно про його статтю “Тысячелетие”, надруковану 9 січня 1862 р. в газеті “Санкт-Петербургские ведомости”). “Основа” відповіла на закиди “Свистка” гострою реплікою редактора.

У березневому числі «Основи» за 1862 р. було опубліковано критичний розгляд публікації Ламанського – статтю студента університету св. Володимира П. Житецького “Русский патриотизм. (Ответ “Дню”)”.

У травні в часописі з’явилася друком стаття І.Лашнюкова “Об отношениях галицких русинов к соседям. (Из Галичины)” (Основа. – 1862. – Берез. (март). – С. 1), автор якої критично розглянув засадничі положення “Национальной бестактности”. Він пропонував «определить, насколько партия, действующая под знаменем “русского патриотизма”, способна понять современную действительность, насколько она имеет живого практического смысла».

Насамперед автор статті зреферував основні положення “Национальной бестактности”, зазначивши, що в ній «указывают русинам на то, что они пишут языком великорусским и т[аким] обр[азом], отстраняясь от южнорусского племени, не могут рассчитывать на сочувствие со стороны последнего; что они во вред себе враждуют, а не сближаются с поляками, бесполезно прибегают под покровительство астрийского министерства и тем сами себя ставят в совершенно изолированное положение; наконец, петербургский публицист советует русинам оставить неосновательные, детские жалобы на поляков за прежнее порабощение и за настоящие мнимые оскорбления (т. е. забыть свою историю), не писать великорусским языком и всецело соединиться с поляками, которые, как полагает автор, готовы будто бы сделать всевозможные уступки галицийским малоруссам. Может быть, автор не думал прийти к таким крайним решениям, но он, к сожалению, пришел к ним – и горько ошибся. В том, в чем он уверяет, – увы! – нельзя уже убедить ни украинских, ни заднепровских, ни галицийских малоруссов».

Далі Лашнюков докладно, спираючись на значний емпіричний матеріал, розглянув дискусійні тези “Национальной бестактности”. Найбільше уваги автор присвятив відносинам русинів із поляками. Зокрема, він зауважував: «Галицийские малоруссы, или рутены (Ruthénes), как называют их немцы и поляки, хотят быть и называться русскими и решительно не желают подчиниться руководительству интеллигентной либеральной польской нации. Почему? Это понятно: стоит только поближе узнать, как понимают русинскую народность эти руководители, какие лжи распространяют о ней на Западе и у себя дома». Кореспондент “Основи” доказово з’ясовує, що «главные стремления братьев-поляков – подавить русинскую национальность, заподозрить русинов в глазах правительства, обвинив их в коммунизме, в наклонности к схизме и к соединению с Россиею”. Так, він пише: «Странно, что автор не понял отношений русинов к полякам: он, вероятно, не знает, что народ ведет здесь нескончаемую тяжбу с бывшими своими помещиками».

Далі у статті Лашнюкова зазначалося: «Для нашей цели достаточно обсудить те воззрения на малорусскую литературу, которые высказаны в статье “Дня”, направленной против “Современника”, устраняя от себя вопрос о русинской литературе, по поводу которой, собственно, и возник спор между “Современником” и “Днем”, и не касаясь, с другой стороны, тех начал, которых придерживается “День” в международных, славянских отношениях».

Аналізована публікація не була останньою реплікою “Основи” в дискусії навколо “Национальной бестактности”. У липневому числі за 1862 р. часопис анонімно надрукував статтю Костомарова “Историческая неправда и западно-российский патриотизм”, присвячену першому числу “Вестника Юго-Западной и Западной России” і, зокрема, вміщеній на його сторінках полемічній репліці Гогоцького – “Заметке на статью “Современника” «Национальная бестактность»”. Розглядаючи її, Костомаров зазначав: “«Вестник Юго-Западной и Западной России» ратует не за ту народность, которая была действительно народностью их предков и до сих пор живет в народе, а за так называемую общерусскую. В разборе статьи г. Чернышевского “Национальная бестактность” (где, при действительном незнании многих сторон галицко-русской жизни есть, однако, верные взгляды, возбудившие, как нам достоверно известно, сочувствие у западных славян, которым сильно опротивело австрийское правительство) неизвестный критик заранее изрекает южнорусской народности и языку приговор, называя нелепостью стремление к самостоятельному их развитию. Трудно спорить об этом и впрямь, и вкось. Успех и неуспех зависит, во-первых, от большей или меньшей степени свободы, которой будет пользоваться это стремление, и, во-вторых, от явления талантливых писателей на этом языке. После Квитки и Артемовского-Гулака этот язык в литературном движении был уже не таков, как в сочинениях Котляревского, после Шевченка и Кулиша он подвинулся далее, чем был при Квитке. Что может на нем явиться – кто может пророчить? Но, во всяком случае, автор “Национальной бестактности” совершенно прав, советуя русинам держаться южнорусского языка, на котором образовалась уже литература. Мы не поставили бы львовскому “Слову” в вину, если б оно писалось и на чистом великорусском наречии; но что же делать, если жаргон производит на наши уши впечатление, какое оставляет ерзание грифеля по стеклу. Отвращение к такому языку, очень напоминающему творения Василия Кирилловича Тредиаковского, мы вполне разделяем с автором “Национальной бестактности”. Впрочем, с удовольствием мы замечаем, что “Слово”, в последнее время, более и более покидает свою тарабарщину и усвоивает живую народную речь”.

“Современник” не мав змоги відреагувати на статті Лашнюкова та Гогоцького, оскільки в середині червня 1862 р. його було призупинено на вісім місяців.