Лекция № 15. Литературный язык

§ 1. Понятие литературного языка

§ 2. Норма и узус

§ 1. Понятие литературного языка

Литературный язык нельзя отождествлять с языком литературы. Литературным языком называется обработанная форма национального языка, письменно закрепленная и общепринятая для всех его носителей в качестве образцового. Исторически литературный язык представляет собой комбинацию живой разговорной речи и письменных текстов, авторы которых признаются наиболее авторитетными. Слово литературный в составном термине напоминает о том, что в России эталонной традиционно признавалась речь писателей. Помимо церковнославянского языка, именно на базе художественных текстов лучших мастеров слова сформировался канон русского литературного языка. Примечательно, что А.С. Пушкин находил речь церковных женщин наиболее благоприятным материалом для установления общенациональных языковых норм: «Разговорный язык простого народа (не читающего иностранных книг и, слава Богу, не выражающего, как мы, своих мыслей на французском языке) достоин также глубочайших исследований. Альфиери¹ изучал итальянский язык на флорентийском базаре: не худо нам иногда прислушиваться к московским просвирням. Они говорят удивительно чистым и правильным языком»².

Представителю русской культуры кажется естественным, что образцовый язык вырабатывают писатели. Однако это, скорее, ее специфика, чем языковая и культурная универсалия. Другие литературные языки складывались под воздействием иных языковых стихий. В Японии, где официальные документы выше в иерархии жанров, чем поэзия и проза, литературный язык хёдзюнго никогда не был языком художественной литературы по преимуществу. Его и называют не литературный, а стандартный³.

Английский литературный язык, в основу которого лег лондонский диалект, начал формироваться под влиянием произведений Дж. Чосера (1340-1400), позже В. Шекспира (1564-1616). Но в дальнейшем английский языковой стандарт¹ совершенствовался в гораздо более сухом языковом климате: «Общенациональный язык формировался и развивался не столько в художественной литературе…, сколько в политических и научных трактатах»². Английские проекты по созданию Национальной Академии для выработки языковых норм не включали в нее писателей. Интересно, что с этим были вполне согласны ведущие английские мастера художественного слова. Д. Дефо (1660-1731) в «Эссе о Проектах» (1697) определял состав Академии следующим составом: 12 представителей знати, 12 – из хорошего общества и 12 – люди любых сословий, совершивших что-нибудь выдающееся. Он надеялся, что не писатели будут образцом для Академии, а, наоборот, она будет «исправлять причуды писателей». Дж. Свифт (1667-1745) считал, что к участию в академической комиссии надо привлечь всех «наиболее квалифицированных для данной работы, невзирая на их положение, партийные симпатии или профессию»³.

Стереотипное представление о Франции включает мнение о романтичности французов и поэтичности их языка. Непрофессиональный лингвист Э.П. Свадост-Истомин, в течение 30 лет занимавшийся сравнением языков мира, писал: «Так, русский язык дает, в частности, богатые возможности для художественных произведений, для поэзии. Он гораздо более приспособлен для стихов, чем английский, немецкий и даже французский: он гибче их синтаксически, в нем больше данных для многообразия ритмики и рифм»⁴. Здесь все правильно, кроме даже. Французский язык, с его «мертвым синтаксисом» (о. Павел Флоренский) и фиксированным ударением, заведомо уступает русскому в плане поэтических возможностей. А.С. Пушкин определенно утверждал: «Как материал словесности, язык славяно-русский имеет неоспоримое преимущество пред всеми европейскими…»⁵. С ним согласны многие иностранцы, в том числе французы. Тонкий знаток славянской культуры П. Мериме писал: «Русский язык – язык, созданный для поэзии, он необычайно богат и примечателен главным образом тонкостью оттенков»¹.

Характерно, что Пушкин, посылая прошение на имя Александра I, сознательно выбирает французский язык: «Пишу по франц. потому что языкъ этотъ дЂловой и мнЂ болЂе по перу». И тут же оговаривается: «…Если покажется это непристойным то можно перевести…»². Для билингва³, в совершенстве владеющего обоими языками, а именно такими были представители русского дворянства в ХIХ в., понятно, какой из них удобнее использовать в определенных случаях. «Прозаический», как назвал Пушкин французский язык⁴, более приспособлен к практическим нуждам, деловому письму, русский – к поэтическому творчеству, личностно-интимному общению. Л.Н. Толстой в черновом варианте «Детства» отметил: «Когда хочешь говорить по душе, ни одного французского слова в голову нейдет, а ежели хочешь блеснуть, тогда другое дело»⁵.

Немецкий литературный язык – из Лютеровой Библии, в основу которой первый протестант, скрывавшийся от преследования католиков у саксонского курфюрста, положил живую разговорную речь и деловой язык саксонских канцелярий. Неожиданным кажется его выбор авторитетных респондентов из народа. М. Лютер ориентировался на нормы тех слоев населения, чью речь русские отнюдь не считают образцовой. Лютер призывал «глядеть в харю» («aufs Maul sehen») немецкой домохозяйке, уличному мальчишке и рыночному торговцу.

Литературный язык характеризуется четырьмя основными взаимосвязанными признаками: 1) нормативность; 2) кодифицированность (кодификация < кодекс ‘законодательство; сборник нормативных документов’); 3) общеобязательность; 4) общераспространенность и полифункциональность. К этому минимуму можно добавить признаки, непосредственно с ним связанные. Литературный язык имеет письменную и устную форму бытования. Его характеризуют наддиалектный характер, образцовость, обработанность, наличие различных средств для описания одной и той же ситуации.

Итак, литературный язык нормативен (1), закреплен в словарях и грамматиках (2), имеет обязательный характер (3), повсеместное распространение и представлен рядом своих разновидностей – функциональными стилями (4).