Литература:

Мастерство журналиста. М., 1977.

Радиожурналистика. М., 2000.

Смирнов В. В. Аналитическая журналистика: Жанры радиовещания в контексте массовых коммуникаций. Теория и практика. Ростов-на-Дону, 1999.

Смирнов В. В. Жанры радиожурналистики. М., 2002.

Лекция 10. Радиобеседа

- Жанровые особенности радиобеседы

- Анализ практики

- Беседа «за круглым столом»

- Радиобеседа ток-шоу

Жанровые особенности радиобеседы

Как и в ряде других жанров, например интервью, репортаже, комментарии, в радиобеседе используется только одно главное выразительное средство радиожурналистики – звучащее слово. Назначение беседы на радио во многом сходно с назначением различных жанров научно-популярной литературы. Научные идеи, сложные проблемы политики, экономики, искусства в беседе излагаются популярно, с расчётом на активное восприятие содержания беседы разнообразной по составу массовой аудитории.

Общеизвестно, что лекция в зале почти всегда предназначается для определённого круга людей, специально интересующихся данной темой, обладающих определёнными общими представлениями и знаниями в этой области, знакомых со специальной терминологией.

Вместе с тем радиоаудитория, слушающая беседу по радио, как правило, представляет самые разные слои населения, различающиеся по своим запросам и интересам, по уровню общих и специальных знаний.

Всякая беседа предполагает особую ситуацию речевого общения-собеседования, то есть разговора, в котором принимают участие собеседники. Рассматриваемый нами здесь жанр радиожурналистики потому и получил своё название – радиобеседа, что ему свойственна эта ситуация, однако не в обычной форме (как это имеет место в бытовой или деловой беседе), а в преобразованном виде.

Своеобразие радиобеседы состоит, во-первых, в том, что собеседники не присутствуют физически в одном месте, а отделены друг от друга пространством – часто многими сотнями километров. Во-вторых, в процессе радиособеседования один из собеседников – автор – находится у микрофона и действительно обращается к другому – радиослушателю, который мыслится как активный участник этого двустороннего контакта. Пожалуй, некоторую аналогию этому процессу можно обнаружить в таком жанре эпистолярной литературы, как письмо. Автор письма также ведёт мысленный разговор с человеком, которому адресовано письмо. Так и популярная беседа на бытовую или познавательную темы – это не просто описание и оценка явления или события. Нередко она бывает вызвана определённым оперативным поводом, например, беседа врача об эпидемии гриппа, или беседа работника ГАИ об оперативном состоянии на дорогах в гололед. Автор привлекает к участию в анализе своего материала слушателей. Слушатели с самого начала и в течение всей беседы должны чувствовать ход мыслей автора. Этот процесс можно было бы назвать параллельным мышлением, сопереживанием, когда слушатель одновременно с выступающим у микрофона оказывается перед проблемой и вместе с ним на основе им обоим известных фактов приходит к определённым правильным выводам. Это требует от беседы последовательного, логического развития одной главной идеи. Отступления, которые возможны и часто неизбежны в беседе, должны лишь подтверждать, иллюстрировать, усиливать развитие главной идеи.

Опыт радиожурналистики свидетельствует о том, что подобный процесс параллельного мышления чаще возникает у слушателя тогда, когда автор беседы говорит у микрофона без текста, выступает с импровизированной беседой. Именно естественный процесс мышления, который обязательно отражается в эмоциональной окраске беседы, в живой разговорной интонации, больше, чем что-нибудь иное, вовлекает слушателя в собеседование, заражает его предметом разговора. Устность синтаксиса, непосредственное обращение к слушателю (однако не такое, как с трибуны в зале, подобное обращению к слушающему нас собеседнику) создают тот эффект присутствия, который считался привилегией внестудийных передач, в основном репортажа.

Возникает справедливый вопрос: почему только для внестудийных передач, для радиорепортажа этот эффект характерен? Думаем, что создание эффекта присутствия должно быть целью каждой передачи (а не только внестудийной), в каком бы жанре она ни была решена.

Если в репортаже микрофон переносит нас на место события, превращает слушателя в его участника, то в других жанрах, например в беседе, этот эффект достигается благодаря тому, что автор, выступающий у микрофона, «приходит» к слушателю домой и говорит с ним в привычных для него условиях. Решающую роль в данном случае играет слово – форма его подачи, интонация. Слушающий в процессе восприятия передачи должен забыть о том, что с ним говорит радио, а не конкретный пришедший к нему домой человек. Только в этом случае передача создаёт эффект присутствия. Только при этом передача по-настоящему волнует и увлекает слушателей, а личность выступающего становится им небезразличной. Помехой для установления контакта говорящего со слушателем является, как это ни парадоксально, использование таких, казалось бы, естественных для радиовещания слов, как «радиослушатели», «микрофон», «плёнка». Эту помеху можно, да и нужно устранить из радиобеседы. Ибо психология общения с помощью радиоприёмника совсем не требует, а, наоборот, исключает постоянное напоминание о том, что беседа происходит посредством радио.

Создать атмосферу общения журналисту помогут актуальность рассматриваемой в беседе темы, такие качества передачи, как занимательность, оригинальный сюжет, живое начало. К сказанному приведем примеры названий популярных рубрик радиостанции «Мир»: «Радиопосредник», «Зеленая волна», «Затерянный мир», «Сердечный коммутатор», «Поверия наши».

Нередко уже само название передачи предопределяет интерес к ней, и чем удачнее выбрана тема, тем меньше необходимость в её пространной мотивировке.

Решающим фактором для возбуждения интереса к беседе может быть и личность выступающего. Ибо одно имя автора, его компетентность в той области, которой посвящена данная беседа, могут сами по себе привлечь внимание слушателя.

Монологическая беседа по радио отличается от непосредственной живой беседы или интерактивного общения по телефону слушателей с автором в студии тем, что слушающий не в состоянии прервать выступающего, задать ему вопрос, переспорить. Поэтому выступающий должен предвидеть возможные вопросы и отвечать на них так, как он отвечал бы в «живой» аудитории.

Для того чтобы контакт говорящего и слушающего был действительно прочным, устойчивым, полезно употреблять формы прямого обращения к слушателям. Это, на первый взгляд, формальное требование психологически глубоко обосновано. В самом деле, если автор решит использовать слово «вы», он обязательно должен будет ответить на вопрос, какое отношение к слушателю имеет предмет беседы. Иначе говоря, будет вынужден объяснить слушателю важность для него, слушателя, обсуждаемого предмета. И если ему это удаётся, слушатель примет беседу близко к разуму и сердцу, она затронет его мысли и чувства, глубоко заинтересует его.