Заключение 2.

Заключение по данным психологического обследования

Больная К., 1985 года рождения, образование высшее педагогическое, продавец – консультант, болеет год.

Целью настоящего обследования явилось изучение личности для определения актуального психологического статуса обследуемой.

Пациентка обратилась в отделение неврозов и психотерапии с жалобами на ощущение «кома в горле», трудности глотания твердой пищи, тоскливое настроение, слезливость, вспышки раздражительности, трудности засыпания, состояние разбитости по утрам, частые головные боли.

Особенности контакта.

При проведении психологического исследования испытуемая охотно идет на сотрудничество. Контакт носит неформальный, доверительный характер и сохраняется таковым до окончания эксперимента. Исследуемая не тяготится психологическим обследованием, скорее наоборот, ее привлекает эта ситуация. Однако мотив экспертизы, как таковой не формируется. Испытуемая не проявляет интереса к проводимому исследованию и его возможным результатам, ее не интересует возможность узнать что-то содержательное о себе. Однако от выполнения заданий и методик она не отказывается, наоборот, выполняет их четко, аккуратно, старательно, не интересуясь при этом, на что направлены задания и что они выявляют. Для нее значимо, чтобы о ней как можно больше узнали другие и для этого она готова кропотливо выполнять любые методики. Кроме того, пациентку занимает сам процесс общения, как таковой. Однако говорить о том, что у нее есть потребность в том, чтобы выговориться, получить поддержку и сочувствие со стороны экспериментатора не приходится. Скорее ей просто доставляет удовольствие быть объектом исследования, находиться в центре внимания, в ситуации повышенного к ней интереса.

Фон настроения неустойчивый. Отмечается недостаточность аффективного контроля. Обращают на себя внимание единичные, непродолжительные по времени, однако интенсивные аффективные вспышки, сопровождающиеся неадекватным поведением, когда пациентка регрессирует до уровня инфантильного поведения и начинает вести себя как ребенок, при этом у нее меняется голос, мимика, жесты, она начинает коверкать слова на детский манер, однако, очень быстро возвращается к исходному спокойном состоянию, которое спустя некоторое время снова сменяется бурным аффектом.

В процессе исследования испытуемая общительна, откровенна. Фиксирована на своем болезненном состоянии, но может свободно переключаться и на другие темы. Вопросы, несущие для нее негативную информацию, испытуемая игнорирует или переводит разговор на другую тему, если же этого сделать не удается, она довольно резко отказывается на них отвечать. Обращают на себя внимание манерность, демонстративность, театральность в поведении испытуемой.

При выполнении целенаправленной деятельности обследуемая не утомляется, эффективность работы на протяжении всего эксперимента остается средней, ухудшения качества работы со временем не происходит. Моменты непродуктивности встречаются вне связи с утомляемостью и скорее являются аффективно обусловленными. Отмечается высокий уровень трудоспособности, при наличии жалоб на утомление.

Из анамнеза жизни.

Со слов пациентки в ее воспитании основное участие принимала бабушка по линии матери, которую она описывает как добрую, заботливую и внимательную, бабушка очень баловала ее, и никогда не ругала. По отношению к своей матери больная настроена негативно, характеризует ее как эгоистичную, нервную, раздражительную, непоследовательную, утверждает, что мать никогда ей не интересовалась и большую часть времени отсутствовала, – работала и строила свою личную жизнь. Отец пациентки оставил семью, когда ей было 2 года, и больше она его никогда не видела. Детство свое описывает как беззаботное, утверждает, что требований особых к ней никогда не предъявлялось, а практически все желания удовлетворялись. Если она чего-то хотела, всегда получала, поскольку мама была директором магазина, хорошо зарабатывала и, со слов пациентки, так от нее откупалась. Росла впечатлительным, мечтательным ребенком, любила фантазировать; детское стремление «быть не такой, как другие, отличаться от всех» осталось на всю жизнь.

В школу пошла с 7 лет, училась хорошо, всегда занимала лидирующее положение среди сверстников, пользовалась успехом, отличалась энергичностью и предприимчивостью; слыла «заводилой хороших и плохих дел», учителя любили ее, охотно прощали все проступки. Посещала театральный кружок, танцы, пела в хоре, но все ее увлечения носили нестойкий характер. Пациентка утверждала, что виной тому были «некомпетентные педагоги и зависть сверстников».

Менструации с 12 лет, чрезвычайно болезненные. В предменструальный период становилась особенно капризной, несговорчивой. С этого возраста стала проявлять повышенный интерес к вопросам пола: предпочитала находиться в обществе мальчиков, кокетничала с ними, на все замечания матери и бабушки реагировала грубостью. С 13 лет начала прибегать к художественным вымыслам и фантазиям: рассказывала окружающим, что она «цыганской крови», а мать похитила ее из табора, матери заявила, что ее вовлекли в воровскую шайку, где, используя ее маленький рост, заставляют через форточки проникать в чужие квартиры. Классному руководителю сказала, что учитель физики склонял ее к сожительству, обещая за это отличные оценки. Обо всем говорила с подкупающей искренностью, вдохновением, однако после продолжительных расспросов и обнаружения противоречий в рассказе сознавалась во лжи, безутешно плакала и раскаивалась.

Самое яркое воспоминание детства – эпизод, который произошел приблизительно в 12-13 лет: пациентка вспоминает, как однажды очень не хотела идти в школу и, пожаловавшись матери на боль в горле, осталась дома, а вечером стала собираться с подругами в кино. Мать твердо и решительно воспрепятствовала этому; больная сильно расстроилась, начала громко плакать, затем перешла на визг, и оскорбления, пыталась драться, а затем выбежала во двор и стала кричать. Долго не могла успокоиться, вся дрожала, покрылась потом, не подпускала к себе напуганных мать и бабушку, заявила, что не хочет жить; постепенно успокоилась. Ночью спала тревожно, всхлипывала, часто вздрагивала. Наутро стала прощаться с матерью, сообщив, что ее ждут «друзья – уголовники», которым она дала «клятву кровью», и если теперь не выполнит «задания», то мать зарежут. При попытке успокоить ее дала бурную реакцию гнева, рыдала, а затем отвернулась и застыла на несколько часов, не отвечая на вопросы.

Окончив 11 классов, пациентка хотела поступать в театральный институт, но жизненные обстоятельства сложились, как она утверждает, «против нее». Бабушка с мамой не поддержали ее стремления, уговорив пойти учиться в педагогический ВУЗ. К учебе в институте относилась равнодушно, считала себя «достойной большего». Сокурсники ее не полюбили, пациентка объяснила этот факт тем, что они были «примитивными, не способными оценить ее личностные качества и таланты», а сокурсницы испытывали к ней зависть, поскольку она была привлекательнее их внешне. Хотела бросить институт, но близкие (бабушка и мама) настояли, чтобы она получила высшее образование. Окончив ВУЗ, не захотела работать по специальности, сообщив родителям, что педагогическая работа не для нее. Поскольку никаких «достойных» вакансий не нашлось, временно устроилась работать продавцом-консультантом в магазин, где познакомилась со своим будущим мужем, который, с ее слов, ради нее оставил свою прежнюю семью.

Пациентка описывает себя как очень впечатлительную, чувствительную и ранимую натуру, не выносящую равнодушного отношения к себе: «лучше пусть меня ненавидят, чем равнодушно обходят». Утверждает, что всегда легко сходилась с людьми, хотя специально к этому не стремилась, «окружающие тянулись ко мне сами», однако постоянных привязанностей не сохранила: быстро переходила от восторженности к неприязни, от очарования к разочарованию; об утраченных симпатиях при этом никогда не сожалела. На настоящий момент не имеет близких друзей и подруг, говорит, что не знает никого из своего социального окружения, кому можно было бы по-настоящему доверять.

Больная два года состоит в гражданском браке: «…согласилась на брак, чтобы уйти из дома, и не слушать больше претензий матери, что я ничего стоящего в жизни не добилась и не добьюсь». Также пациентка объясняет свой выбор тем, что неудобно было отказать человеку, который ее так настойчиво и красиво добивался. Сильной привязанности к мужу никогда не испытывала. К сексуальной жизни всегда была безразличной, «больше нравилась духовная близость, романтические отношения». Муж пациентки старше на 10 лет. С ее слов он доминантный, властный, ответственный человек «все важные вопросы решает сам, с ним можно расслабиться и ни о чем не думать», при этом малоэмоциональный, иногда грубый, невнимательный, не считающийся с ней и не интересующийся ее мнением. Однако с момента болезни он стал относиться к ней более внимательно «с бережной предупредительностью».

Больна пациентка с 2008 года (1,5 года), после того, как муж поставил ее перед фактом, что она должна родить ему ребенка. Больная отказалась, мотивируя это тем, что пока не готова, поскольку это разрушит ее мечты в отношении своего «профессионального, творческого и личностного роста». Выяснение отношений переросло в скандал, который закончился тем, что муж пациентки ушел из дома и отсутствовал 3 дня, в течение которых, она не могла до него дозвониться и не знала где он. Затем он вернулся и они помирились. В последующие дни обстановка дома оставалась взвинченной, «душила обида на мужа». Но постепенно, со слов больной «все улеглось», ей удалось переключиться на разные дела и заботы, к тому же, муж не затрагивал «щекотливую тему». Спустя 2-3 недели, муж пациентки пригласил ее в кинотеатр, он купил ей поп-корн, который она с удовольствием ела, во время просмотра фильма, выйдя из кинотеатра по окончании сеанса, она почувствовала дискомфортное ощущение в горле «как будто что-то мешает», сказала об этом мужу, который не придал этому факту никакого значения, объяснив ей, что она поцарапала слизистую попкорном и что завтра все пройдет, так что нечего волноваться. Пациентка пришла домой, легла спать, но уснуть не смогла из-за того, что «неприятно было глотать», а отвлечься от этого ощущения было невозможно. Она долго лежала, потом попыталась разбудить мужа, который в ответ на ее жалобы, разозлился и сказал, что ничего делать не будет и если она хочет, пусть вызывает скорую помощь, а его оставит в покое. Кое-как, со слов больной, ей удалось уснуть. Утром (это было воскресенье) они с мужем сели завтракать, она откусила кусок бутерброда и вдруг поняла, что не может проглотить его, одновременно возник «страх надвигающейся смерти». В динамике приступы стали повторяться и учащаться, больная постепенно отказалась от твердой пищи, стала есть все только протертое и жидкое, за год похудела на 15 кг., появился страх тяжелого, угрожающего жизни заболевания и ипохондрическая сосредоточенность на состоянии своего здоровья, стала ходить по врачам-гастроэнтерологам, обследоваться, которые ничего серьезного не находили. Приблизительно через год от момента начала болезни поступила на стационарное лечение в отделение неврозов и психотерапии.

В соматоневрологическом статусе: больная астенизирована, определяется дефицит массы тела, бледность кожных покровов, наклонность к гипотонии (АД 90/60 мм рт. ст.). Спастический колит, гастродуоденит, дискинезия желчевыводящих путей. Сухожильные рефлексы равномерно оживлены, умеренный гипергидроз, тремор вытянутых рук.

В психическом статусе: ухожена, приветлива, легко вступает в контакт, говорит быстро, сбивчиво, очень волнуется, временами не может подобрать нужное слово. Красочно описывает жалобы. Рассказ о своих взаимоотношениях с мужем прерывает бурными рыданиями, заламывает руки. С ее слов, по ночам не может заснуть от наплыва прошлых воспоминаний, когда она была здорова, начинает ругать себя, что не хотела иметь детей, а теперь не может. Высказывает мысли о безысходности своего положения, о том, что ей никто не может помочь. В беседе легко успокаивается, охотно говорит на отвлеченные темы, подчеркивает утонченность своих вкусов, сожалеет, что не может вернуться в прошлое. С горечью говорит о потере жизненного тонуса, присущего ей юмора и оптимизма, желания нравиться. При волнении возникает чувство удушья, подергивания век, онемение кончика языка. Декларирует, что после того, как поправится, намерена целиком посвятить себя детям и семье.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Оценка симптоматического состояния проводилась с помощью симптоматического опросника Александровича. По результатам опросника у пациентки на момент обследования отмечается незначительная степень выраженности симптоматики. Общий индекс выраженности психопатологической симптоматики составил 7,97% (при норме 9,6-12,4%), т.е. оказался несколько ниже здоровой нормы. А уровень невротичности оказался повышенным и составил 5 стандартных баллов из 9 возможных (при норме 1-4 стандартных балла).

Значительно превысившей норму оказалась лишь одна клиническая шкала из 13 представленных в опроснике – это «Соматические нарушения» — 23,04% (при норме 6,7-8,9%), т.е. приблизительно в 3,5 раза выше нормы.

Таким образом, объективно у обследуемой отсутствует выраженная психопатологическая симптоматика, при том, что субъективно она предъявляла многообразие жалоб. Данный факт может быть обусловлен желанием исследуемой обратить внимание на имеющиеся у нее проблемы, а также повышенной аффективной (эмоциональной) окрашенностью жалоб, когда они переживаются сильнее, чем объективно наличествуют.

Из 138 жалоб, представленных в опроснике, обследуемую в большей степени беспокоят следующие (жалобы, выраженные в сильной степени): «опасение за свое здоровье», «головокружение», «головная боль, мешающая что-либо делать», «шум в ушах», «затруднение дыхания», «вздутие живота», «запоры», «дрожь в мышцах рук, ног или всего тела», «мышечные боли», «постоянное чувство усталости», «тошнота, предобморочное состояние», «тревога за близких людей, которым в действительности ничего не угрожает».

Исследование когнитивных процессов и интеллекта.

У обследуемой были диагностированы высокая устойчивость и концентрация внимания на объектах, она весьма успешно справилась с методиками на внимание, требующими напряженного сосредоточения в течение длительного промежутка времени. При этом значительно хуже выполняла задания на исследование мнестической деятельности. Так в методике на непосредственное произвольное запоминание 10 слов, испытуемая оказалась неспособной воспроизвести заданный объем информации даже к десятому предъявлению (в норме к 3-5), при этом проявила нежелание выполнять методику, просила экспериментатора больше ее не спрашивать, утверждая, что ей все равно ничего не запомнить. Также крайне неуспешно обследуемая справилась с субтестом «Арифметика» из методики Векслера, требующим сохранности навыков счета и направленным на исследование оперативной памяти. Выполняя данное задание, испытуемая по несколько раз переспрашивала и уточняла условия задач, просила дать ей возможность решать их письменно, а затем вовсе отказалась выполнять субтест, мотивируя свой отказ тем, что привыкла производить счетные операции письменно. При исследовании процессов опосредованного произвольного запоминания методом пиктограмм, испытуемая была несколько успешнее, от выполнения задания не отказывалась, эффективность составила 66% (при норме 80-100%). Пиктограммы были преимущественно конкретные, адекватные смыслу заданного слова, эмоционально насыщенные, не смотря на это, рисуемые образы отличались низким уровнем символизма (это были: «цветочки, смеющиеся и грустные смайлики, человечки и т.д.»), подобные пиктограммы обычно встречаются у детей младшего школьного возраста. Воспроизведение по пиктограммам было не всегда успешным, особенно это касалось слов абстрактного содержания. Мышление, таким образом, в целом помогает запоминанию, но полностью не восполняет недостаток биологической памяти.

Мыслительная деятельность испытуемой осуществляется на среднем (концептуальном) уровне обобщения без явного патологического искажения логической структуры. Испытуемой при этом не всегда было доступно оперирование абстрактными понятиями и обобщение на основе категориальных признаков. У нее преобладает конкретно-образный тип мышления при недостаточном развитии абстрактно-логического.

Кроме того, эпизодически у исследуемой встречались единичные нарушения операциональной стороны мышления по типу искажения процессов обобщения и отвлечения (с актуализацией несущественных признаков), не являющиеся патологическими, и отражающие эгоцентрические тенденции, склонность рассматривать задания через призму собственного опыта и восприятия, а не следуя формальной логике.

У испытуемой диагностируется средний уровень интеллектуального развития (методика Векслера): общий IQ — 102 (средняя норма), невербальный IQ —109 (средняя норма), вербальный IQ — 97 (средняя норма). Наблюдается некоторое несоответствие между отдельными структурными компонентами интеллекта. Вербальный, преимущественно приобретенный в процессе обучения и приобщения к культуре интеллект или запас общих знаний и интеллектуальных навыков у испытуемой развит хуже, чем практико-технический, базовый, биологический интеллект, или природные задатки. Хуже всего исследуемая справилась с субтестами методики Векслера, чувствительными к дезорганизующему влиянию эмоций и лучше всего с субтестами, чувствительными к церебрально-органической патологии, из чего можно сделать вывод, что описанные выше нарушения памяти обусловлены эмоциональной лабильностью, импульсивностью, и мотивационной недостаточностью, а не церебрально-органической патологией.

Обследуемая демонстрирует средний социальный интеллект, у нее не затруднено понимание конвенциальных норм, она старается декларировать нормативное поведение, и соблюдение общественных правил, что прогностически является благоприятным признаком и ставит под сомнение постановку личностно-аномального патопсихологического симптомокомплекса (психопатии).

Исследование личности.

Психологический профиль личности испытуемой (MMPI) отличается особой конфигурацией: сочетание высоких 1-й «ипохондрия» и 3-й «демонстративные тенденции» шкал с относительно невысокой 2-й «депрессия» выглядит как римское V и называется «конверсионной пятеркой». Такие проявления встречаются у лиц, акцентуированных по демонстративному типу. Такие личности отличаются эгоцентризмом (стремлением все пропускать через призму собственного восприятия) и манерностью, стремлением находиться в центре внимания, добиваться признания и поддержки хотя и косвенными, но настойчивыми действиями (они не всегда это осознают, а зачастую и вовсе отрицают). Им характерна легкая вживаемость в различные ролевые позиции и художественные образы. Артистичность поз, мимики и жестов привлекают внимание окружающих и служат дополнительным стимулом для дальнейшего демонстративного поведения. Такой тип личностного профиля как у исследуемой отражает устранение тревоги за счет ее вытеснения с формированием демонстративного поведения. Реакции такого типа позволяют истолковывать жизненные затруднения, несоответствие собственному уровню притязаний и т.п. с точки зрения социально приемлемой и представляющейся рациональной самой испытуемой.

Тревога, при таком личностном профиле, соматизируется, обретает конкретность, создается система ее интерпретации, поскольку ощущение угрозы переносится с межперсональных отношений на процессы, происходящие в собственном организме, в частности, на неприятные физические ощущения. При этом происходит снижение уровня тревоги, ощущения неопределенной угрозы.

Исходно повышенное внимание к себе, обусловливающее такое перенесение, сочетается с недостаточной способностью контролировать свои эмоции. Обнаруживается повышенная озабоченность своим физическим состоянием, пессимизм и неверие в успех, особенно в отношении медицинской помощи. Собственное соматическое состояние превращается в объект тщательного изучения. Даже если первоначально поглощенность своим физическим состоянием связывается с реально существующей соматической патологией, дальнейшее развитие состояния характеризуется тем же длительным, тщательным самонаблюдением и формированием объясняющей концепции своего заболевания. Эти качества, наличие собственной концепции заболевания и скептицизм в отношении эффективности врачебных мероприятий весьма затрудняет терапию.

Ипохондрические тенденции могут увеличиваться в результате описанного K. Leonhard «раскачивания» — попеременного представления благоприятного и неблагоприятного исхода ситуации, смены уверенности в наличии физического страдания, надеждой на то, что такого заболевания нет.

Для обследуемой характерны также конформность и стремление строго следовать конвенциальным нормам, повышенная идентификация со своим социальным статусом, усиленное стремление к положительной оценке со стороны окружающих. Типична склонность декларировать оптимизм вне зависимости от реальной ситуации.

Структура личности.

По методике Big five у испытуемой диагностируются: высокий показатель по шкале «экстраверсия», отражающий экстравертированную направленность личности. Определяются низкие показатели по шкалам «самосознание и организованность» и «эмоциональная стабильность», т.е. для испытуемой характерны колебания настроения, работоспособности, неустойчивый рисунок поведения и снижена способность к самоанализу. При этом диагностируются высокий показатель по шкале «готовность к сотрудничеству» и низкие «личностные ресурсы».

Самооценка.

У исследуемой диагностируется неравномерная актуальная самооценка. Неравномерность — признак эмоциональной лабильности (эмоциональной неустойчивости). Актуальная самооценка испытуемой оказалась заниженной по двум шкалам: «Здоровье» и «Уверенность в себе», это сферы, осознанного неблагополучия. По другим шкалам («Внешность», «Ум», «Характер», «Счастье», «Оптимизм») диагностируется низкий уровень притязаний на фоне высокой удовлетворенности собой; подобное сочетание является следствием вытеснения из сознания общей неудовлетворенности собой в основных жизненных сферах. Испытуемая высоко оценивает свои возможности и личностные ресурсы и считает, что окружающие видят ее в более благоприятном свете, чем она оценивает себя.

Внутриличностные конфликты.

Испытуемая определяет наличие у себя одного внутриличностного конфликта это конфликт или расхождение между уровнем притязаний и уровнем реальных достижений.

Основные конфликтные жизненные сферы.

1). Отношение к семье.

2) Отношение к супружеской жизни.

3). Отношение к матери и отцу, к родительской семье.

4). Отношение к себе.

5). Нереализованные возможности.

Трудности межличностной коммуникации.

В методике на межличностные отношения у испытуемой выявляются выраженные внутренние противоречия. С одной стороны обследуемая испытывает трудности связанные с проблемой доверия другим людям, считая, что окружающим не стоит доверять, открываться перед ними, и с другой стороны испытывает выраженную потребность в самораскрытии. Стремление к независимости сочетается с потребностью в помощи, доминантность с желанием быть опекаемой, безразлично относится к мнению окружающих относительно себя и одновременно хочет им нравиться, нуждаясь в сторонней позитивной оценке, которой не верит.

Особенности поведения личности в стрессовой ситуации (ситуации фрустрации).

У испытуемой в ситуации фрустрации (стресса) повышен удельный вес эгозащитных реакций (реакций направленных на защиту своего уязвимого «Я») за счет агрессии ориентированной на партнеров по ситуации. Но прямо агрессия не выражается исследуемой, она, как правило, не склонна идти на открытые конфликты и прямую конфронтацию. Ее агрессивность перерабатывается в требования (в мягкой, но настойчивой форме и даже иногда навязчивой форме) к конкретным участникам конфликта исправить сложившуюся ситуацию, помочь разрешить проблему. Испытуемая воспринимает окружающий мир как более враждебный, менее безопасный, чем в среднем. У нее снижена фрустрационная толерантность (стрессоустойчивость) и повышена чувствительность к стрессам. Исследуемая склонна к аутоагрессии, но истинное чувство вины ей не свойственно, она часто декларирует, что сама виновна в возникающих трудностях, но при этом отрицает свою ответственность, ссылаясь на смягчающие обстоятельства. Исследуемая испытывает затруднения при необходимости самостоятельного разрешения конфликтов и чтобы снять возникающую по этому поводу тревогу, она, когда это, возможно, старается обесценить для себя их значимость, убеждая себя в том, что все хорошо. У нее диагностируется низкий рейтинг групповой конформности, т.е. реакции испытуемой в стрессовой ситуации отличаются от группового стандарта и могут быть малопредсказуемыми.

Механизмы совладающего поведения. Основыми механизмами совладающего поведения у пациентки являются диссимуляция (неадаптивный копинг, направленный не на скорейшее разрешение трудностей, а на отказ от их преодоления с умышленной недооценкой неприятностей) - когнитивный уровень; оптимизм- эмоциональный уровень, активное избегание и обращение – поведенческий уровнь.

Таким образом, сталкиваясь в жизни с трудностями, пациентка склонна вести себя некритично. Она, как правило, позитивно эмоционально настраивается, стараясь обесценить, приуменьшить значимость, возникающих проблем. А на поведенческом уровне пытается не решать проблемы, или искать выход из затруднительного положения, а игнорировать их, не сосредотачивать на них своего внимание, а если не получается «закрыть глаза» на актуальные затруднения, склонна искать поддержки и совета в ближайшем социальном окружении.

Механизмы психологической защиты. Основными механизмами, спользуемымы пациенткой, являются вытеснение и отрицание.

Особенности защитного поведения по типу вытеснения и отрицания в норме характеризуются такими проявлениями как: эгоцентризм, внушаемость и самовнушаемость, общительность, стремление быть в центре внимание, оптимизм, непринужденность, дружелюбие, умение внушать доверие, уверенная манера держаться, жажда признания, самонадеянность, хвастовство, жалость к себе, обходительность, готовность услужить, аффектированная манера поведения, пафос, легкая переносимость критики и отсутствие самокритичности. К другим особенностям относятся выраженные артистические и художественные способности, богатая фантазия, склонность к розыгрышам. Особенности защитного поведения по типу вытеснения и отрицания в патологических случаях (возможные девиации поведения характеризуются такими проявлениями как:) лживость, склонность к симуляции, необдуманность поступков, недоразвитие этического комплекса, склонность к мошенничеству, эксгибиционизм, демонстративные попытки суицида и самоповреждения.

Заключение.

Указанные нарушения когнитивных процессов укладываются в рамки психогенно-невротического патопсихологического симптомокомплекса и частично в рамки личностно-аномального ППС, что требует дополнительного клинического подтверждения и наблюдения в динамике.

Для испытуемой характерны: психологическая незрелость, эгоцентризм, аффектированная манера поведения, сентиментальность, мечтательность, направленность на эстетические интересы (гуманистический склад личности), артистические наклонности. Высокая потребность находиться в центре внимания и потребность в общественном подтверждении своей значимости и ценности сочетаются с повышенной чувствительностью к критике и замечаниям. Отмечается непринужденность в общении, обходительность, утрированная социабельность с одной стороны и подозрительность, обидчивость, боязнь близких, теплых, доверительных отношений с другой. Агрессивность и импульсивность с одной стороны и мягкость, впечатлительность, отсутствие доминантности и грубости, избегание открытых конфронтаций, силовых форм решения конфликтов с другой. Диагностируется низкая стрессоустойчивость.

Актуальный психологический статус позволяет говорить, таким образом, о смешанной акцентуации характера с преобладанием демонстративных черт.

Клинический психолог _________________________

Резюме для истории болезни.

При проведении психологического исследования испытуемая охотно идет на сотрудничество. Контакт носит неформальный, доверительный характер и сохраняется таковым до окончания эксперимента. Исследуемая не тяготится психологическим обследованием, скорее наоборот, ее привлекает эта ситуация. Однако мотив экспертизы, как таковой не формируется. Испытуемая не проявляет интереса к проводимому исследованию и его возможным результатам, ее не интересует возможность узнать что-то содержательное о себе. Однако от выполнения заданий и методик она не отказывается, наоборот, выполняет их старательно, не интересуясь при этом, на что направлены задания и что они выявляют. Для нее значимо, чтобы о ней как можно больше узнали другие и для этого она готова кропотливо выполнять любые методики. Кроме того, пациентку занимает сам процесс общения, как таковой. Однако говорить о том, что у нее есть потребность в том, чтобы выговориться, получить поддержку и сочувствие со стороны экспериментатора не приходится. Скорее ей просто доставляет удовольствие быть объектом исследования, находиться в центре внимания, в ситуации повышенного к ней интереса.

Фон настроения неустойчивый. Отмечается недостаточность аффективного контроля. Обращают на себя внимание единичные, непродолжительные по времени, однако интенсивные аффективные вспышки, сопровождающиеся неадекватным поведением, когда пациентка регрессирует до уровня инфантильного поведения и начинает вести себя как ребенок, при этом у нее меняется голос, мимика, жесты, она начинает коверкать слова на детский манер, однако, очень быстро возвращается к исходному спокойном состоянию, которое спустя некоторое время снова сменяется бурным аффектом.

В процессе исследования испытуемая общительна, откровенна. Фиксирована на своем болезненном состоянии, но может свободно переключаться и на другие темы. Вопросы, несущие для нее негативную информацию, испытуемая игнорирует или переводит разговор на другую тему, если же этого сделать не удается, она довольно резко отказывается на них отвечать. Обращают на себя внимание манерность, демонстративность, театральность в поведении испытуемой.

При выполнении целенаправленной деятельности обследуемая не утомляется, эффективность работы на протяжении всего эксперимента остается средней, ухудшения качества работы со временем не происходит. Моменты непродуктивности встречаются вне связи с утомляемостью и скорее являются аффективно обусловленными. Отмечается высокий уровень трудоспособности, при наличии жалоб на утомление.

По данным объективного исследования у обследуемой отсутствовует выраженная психопатологическая симптоматика, не смотря на то, что при расспросе она предъявляет многообразие жалоб. Данный факт может быть обусловлен желанием исследуемой обратить внимание на имеющиеся у нее проблемы, а также повышенной аффективной (эмоциональной) окрашенностью жалоб, когда они переживаются сильнее, чем объективно наличествуют. Выраженными оказались жалобы, относящиеся к клинической шкале – «соматические нарушения».

У обследуемой диагностированы: высокая устойчивость и концентрация активного внимания, она весьма успешно справилась с методиками на внимание, требующими напряженного сосредоточения в течение длительного промежутка времени. При этом значительно хуже пациентка выполняла задания на исследование мнестической деятельности, периодически проявляя нежелание выполнять методики, просила экспериментатора больше ее не спрашивать, утверждая, что ей все равно ничего не запомнить. Крайне неуспешно обследуемая выполняла задания, требующие мобилизации оперативных функции счета, в течение эксперимента по несколько раз переспрашивала и уточняла условия задач, просила дать ей возможность решать их письменно, а затем вовсе отказывалась от продолжения работы, мотивируя свой отказ тем, что привыкла производить счетные операции письменно. Мыслительная деятельность испытуемой осуществляется на среднем (концептуальном) уровне обобщения без явного патологического искажения логической структуры. Испытуемой при этом не всегда было доступно оперирование абстрактными понятиями и обобщение на основе категориальных признаков. У нее преобладает конкретно-образный тип мышления при недостаточном развитии абстрактно-логического. Кроме того, эпизодически у исследуемой встречались единичные нарушения операциональной стороны мышления по типу искажения процессов обобщения и отвлечения (с актуализацией несущественных признаков), не являющиеся патологическими, и отражающие эгоцентрические тенденции, склонность рассматривать задания через призму собственного опыта и восприятия, а не следуя формальной логике.

У испытуемой диагностируется средний уровень интеллектуального развития, средний социальный интеллект, средний уровень эрудиции и кругозора.

Следует отметить, что при выполнении методики для исследования интеллекта Векслера, неуспешно исследуемая справилась с субтестами, чувствительными к дезорганизующему влиянию эмоций и лучше всего с субтестами, чувствительными к церебрально-органической патологии, что дает основания предполагать, что диагностированные у пациентки нарушения памяти обусловлены эмоциональной лабильностью, импульсивностью, и мотивационной недостаточностью, а не церебрально-органической патологией.

Психологический профиль личности испытуемой (методика MMPI) отличается особой конфигурацией: сочетание высоких 1-й «ипохондрия» и 3-й «демонстративные тенденции» шкал с относительно невысокой 2-й «депрессия» выглядит как римское V и называется «конверсионной пятеркой». Такие проявления встречаются у лиц, акцентуированных по демонстративному типу. Такие личности отличаются манерностью, стремлением находиться в центре внимания, добиваться признания и поддержки хотя и косвенными, но настойчивыми действиями; им характерна легкая вживаемость в различные ролевые позиции и художественные образы. Такой тип личностного профиля как у исследуемой отражает устранение тревоги за счет ее вытеснения с формированием демонстративного поведения.

Для испытуемой характерны: психологическая незрелость, эгоцентризм, аффектированная манера поведения, сентиментальность, мечтательность, направленность на эстетические интересы (гуманистический склад личности). Высокая потребность находиться в центре внимания и потребность в общественном подтверждении своей значимости и ценности сочетаются с повышенной чувствительностью к критике и замечаниям. Отмечается непринужденность в общении, обходительность, утрированная социабельность с одной стороны и подозрительность, обидчивость, боязнь близких, теплых, доверительных отношений с другой. Агрессивность и импульсивность с одной стороны и мягкость, впечатлительность, отсутствие доминантности и грубости, избегание открытых конфронтаций, силовых форм решения конфликтов с другой. Диагностируется низкая стрессоустойчивость.

У испытуемой в ситуации фрустрации (стресса) повышен удельный вес эгозащитных реакций (реакций направленных на защиту своего уязвимого «Я») за счет агрессии ориентированной на партнеров по ситуации. Но прямо агрессия не выражается исследуемой, она, как правило, не склонна идти на открытые конфликты и прямую конфронтацию. Ее агрессивность перерабатывается в требования (в мягкой, но настойчивой форме и даже иногда навязчивой форме) к конкретным участникам конфликта исправить сложившуюся ситуацию, помочь разрешить проблему. Испытуемая воспринимает окружающий мир как более враждебный, менее безопасный, чем в среднем. У нее снижена фрустрационная толерантность (стрессоустойчивость) и повышена чувствительность к стрессам.

Сталкиваясь в жизни с трудностями, обследуемая склонна вести себя некритично. Она, как правило, позитивно эмоционально настраивается, стараясь обесценить, приуменьшить значимость, возникающих проблем. А на практике не пытается решать проблемы, искать выход из затруднительного положения, а старается игнорировать их, а если не получается «закрыть глаза» на актуальные затруднения, начинает искать поддержки и совета в ближайшем социальном окружении.

У пациентки диагностируется внутриличностный конфликт между уровнем притязаний и уровнем реальных достижений.

Выявленные нарушения когнитивных процессов укладываются в рамки психогенно-невротического патопсихологического симптомокомплекса и частично в рамки личностно-аномального ППС, что требует дополнительного клинического подтверждения и наблюдения в динамике.

Актуальный психологический статус позволяет говорить о смешанной акцентуации характера с преобладанием демонстративных черт.