§ 3. Взаимосвязь культуры и среды обитания народа

Адыго-черкесы и балкарцы, как и многие другие гор­цы Северного Кавказа, на протяжении своей многовеко­вой истории создали феноменальную систему традиций и обычаев, которая не одно столетие верно служила ори­ентиром поддержания гармонии их взаимоотношений со средой обитания, в воспитании физически здорового, высоконравственного молодого поколения, в регулирова­нии всей гаммы взаимоотношений людей в обществен­ной и семейной жизни; цивилизованных связей с дру­гими народами. Этой уникальной традиционной куль­турой горцев не только восхищались иностранные путешественники и ученые; многие ее элементы вос­приняты Другими народами, которые соприкасались и жили по соседству с ними. Более того, важнейшие прин­ципы адыгского этикета (адыгэ хабзэ), его требования похожи на многие положения норм международной дип­ломатии и международного нрава. Даже регламентация взаимоотношений между отдельными членами и слоями общества по адыгскому этикету во многом напоминают современные уставные требования военнослужащих. Но парадокс истории и культуры этих народов заключается в том, что они, создав уникальную традиционную культу­ру с огромной жизнеспособностью, не смогли оставить после себя сколько-нибудь значительный след в разви­тии своей материальной культуры, философии, образо­вания.

Возьмем, к примеру, греков и римлян, с которыми предки адыгов поддерживали на протяжении многих лет тесные культурные, экономические и политические свя­зи. Только Афинское государство за одно столетие (V в. до н. э.) смогло дать человечеству таких вечных «спут­ников» его истории и культуры, как Сократ и Платон,- Эсхил и Софокл и многих других гениев, у которых до

сих пор человечество учится поиску смысла жизни, ме­сту и роли человека в окружающем нас мире, познанию законов природы, законов развития общества и т. д. И этот феномен культуры по праву называется «грече­ским чудом». Или, к примеру, возьмем американских индейцев, которые в эпоху своего расцвета создали не­повторимые памятники материальной культуры и мно­гое другое. В этом плане почему-то адыги, балкарцы и другие народы Кавказа оказались на многие годы в сто­роне от «столбовой» дороги всемирно-исторического дви­жения. А может, наука еще не «докопалась» до глубин истории и культуры этих народов? Просто трудно пове­рить тому, что предки адыгов и балкарцев, создав такую уникальную систему взаимоотношения людей, достигнув грандиозных успехов во многих областях материального производства, его технологий и т. д., не имели своих фи­лософов и математиков.

Общеизвестно, что судьба каждого народа во всех сфе­рах своего проявления, в том числе и культуре, находит­ся в тесной диалектической взаимосвязи со средой его обитания, с ее природно-климатическими условиями. Особенно эти условия накладывают большой отпечаток не только на физический облик народа, но и на культуру, традиции, обычаи, уклад жизни, характер, дух народа - словом, на образ жизни и образ мышления данного этно­са, на его ментальность. Известный отечественный куль­туролог, иначе, уникальный мыслитель Г. Гачев в своих работах по национальным образам мира подчеркнул, что природа есть текст и судьба для выстраивающейся по­верх его культуры. Он справедливо отметил, что народ- горец имеет иные ориентиры, чем народ-мореход или степняк-кочевник. Горы, моря, степь предрасполагают к особого рода построениям в мировоззрении и даже в ло­гике. Гениальный русский философ XX в. Н. А. Бердя­ев очень метко сказал по этому поводу: «Строение земли, география народа всегда бывает символическим выра­жением души народа, географией души»¹⁶. Таким обра­зом, чтобы постичь, осмыслить, понять особенности каж­дого народа, его видение окружающего мира, методы по­знания и использования его плодов, систему гармонии их взаимоотношений, необходимо прежде всего изучить его культуру.

Культура каждого народа отличается во многом как но смысловой нагрузке, так и по форме от культуры дру­гого народа, особенно если носители этих культур не имеют ничего общего в своей этнической истории. Каж­дая культура имеет в своем проявлении собственные приоритеты. Даже национальная культура различных слоев одного и того же народа имеет некоторые особен­ности и приоритеты. Но суть, главное содержание в це­лом культуры одного и того же народа остаются неиз­менными. Через культуру народ выражает себя, само­утверждается в «море» рода человеческого, подобно тому, как в глухом лесу каждое дерево борется за место под солнцем. Культура каждого народа — это его поведение, его образ мышления, его дух. А это все не может вырабо­таться изолированно от окружающего мира. Поэтому не случайно культура имеет глубокие корни, и содержание каждой национальной культуры обусловлено конкрет­ными материальными и духовными причинами: первая - это природа (Космос), в которую погружен каждый на­род, т. е. среда его обитания; вторая - склад его души (Психея), которая, в свою очередь, находится в тесной за­висимости от первой; третья - логика его ума, т. е. образ мышления (Логос)¹⁷. Таким образом, исходя из этих при­чин, культуры разных народов имеют свои особенности, и они равноценны именно своей непохожестью друг на друга. В этом заключается не только сложность культу­ры каждого народа, но и ее феноменальность, ее красота. Гигантский космос национальных особенностей и куль­туры - отражение сущности ее создателя и носителя, ее народа.

Образ жизни, характер народа определяются услови­ями его жизни. Но они не всегда могут быть постоянны­ми. Особенно часто они менялись в те исторические эпо­хи, когда шел процесс непрерывного «распределения» территории и шла ожесточенная борьба за «место под солнцем» между различными народами. В такие «бур­ные» эпохи народ вынужден был подчиняться, приспо­сабливаться к тем условиям, в которых он оказался под воздействием внешних факторов перемены среды оби­тания. В этом плане, к примеру, адыги, которые некогда занимали самые плодородные, удобные земли на Кавка­зе, подвергались тяжелым испытаниям на протяжении многих столетий, потому что в первую очередь они стали объектом агрессии многих завоевателей всех времен и эпох, которые вторгались на Северный Кавказ. И посто­янная необходимость защиты своей территории от набе­гов заставила их подчинить всецело свой образ жизни военному делу. И это все не могло не сказаться на ха­рактере народа, на его образе мышления. Именно необ­ходимости защиты своих интересов, своей свободы была подчинена вся система воспитания подрастающего по­коления. В этой связи один из первых адыгских ученых Ш. Ногмов указал, что, судя по дошедшим до нас преда­ниям, древние «адыхе» одарены были благородством души и хорошими умственными способностями, слави­лись трудолюбием и сметливостью. Строгое воспитание приучало их твердо и без ропота сносить сильный зной, горный холод, всевозможные лишения. Таков был древ­ний «адыхейский» народ. И действительно, «адыхи» были известны в древние времена своим трудолюбием; но после грозных нашествий, переселений, частых побегов в горы, где они вынуждены были скитаться до самым скудным местностям, от частой перемены владельцев и от их при­теснений, а в позднейшие времена - от беспрестанных набегов татарских и калмыцких орд, нравы их совершен­но изменились. Прежние хорошие качества исчезли; на­род впал в беспечность, леность и во все проистекающие отсюда пороки, которые вовлекли его в бедность и нище­ту, заставляя довольствоваться самой грубой пищей и весь­ма худым жилищем. Упражнения в искусствах, прине­сенных греками и введенных под влиянием христиан­ской веры, утрачены и забыты *.

Мы полагаем, что это вынужденное изменение своего образа жизни послужило одной из причин того, что была прервана цепь «мирного развития» народа и на задний план были отодвинуты наука, образование, философия и др. важнейшие компоненты любой национальной куль­туры, т. е. приоритет был отдан не «высокой», «профес­сиональной» культуре, а традиционной.

Весь комплекс ценностей, к чему призывают «адыгэ хабзэ» и «тау адет» и чему народ беспрекословно следо­вал, — это не только защита независимости, чести, но и признание этой свободы за другими, уважение достоин­ства других людей, в том числе и своего врага.

Национальная культура каждого народа - это резуль­тат воздействия окружающей природы. Даже анатомия, голоса разных рас и народов зависят от ее особенностей. Поэтому каждый народ имеет свой неповторимый об­лик. Он - следствие «диктата* местной природы. Имен­но по этой причине каждая национальная культура кон­сервативна, малоподвижна в своих изменениях. В этом плане мы имеем в виду прежде всего традиционную куль­туру каждого этноса, в том числе адыгов и балкарцев. Именно она «малоподвижна*, ибо не подвергается, или меньше всего подвергается воздействию цивилизации. «Высокая» культура, т. е. образование, наука, профессио­нальное искусство, в этом плане быстрее меняется и бо­лее космополитична. А традиционная культура более «на­циональна», более «чиста*. Тем не менее традиционная культура даже различных народов, живущих в схожих природно-климатических условиях во многом одинако­вая. Это касается не только духовной культуры, но и ма­териальной.

С этой точки зрения небезынтересно сравнить куль­туру, характер, психический склад горцев различных континентов нашей планеты. Например, еще в прошлом столетии гениальный немецкий философ И. Кант отме­чал, что у индейцев Северной Америки сильно развито чувство чести. Индеец Канады правдив и честен. Он чрез­вычайно горд, в полной мере ощущает цену свободы и даже в воспитании не терпит никакого обращения, кото­рое заставило бы его испытать унизительное подчине­ние L. Если сравнить эти черты характера американских индейцев с характером горцев Северного Кавказа, то мы можем найти много общего между этими народами, ко­торые проживают в разных концах света.

По вопросам взаимодействия природы и культуры, их тесной диалектической взаимосвязи широкое распро­странение получила зарубежом теория под названием экологическая антропология. А ей предшествовали раз­личные версии географического детерминизма. Соглас­но ему, определяющее значение в историческом разви­тии культур играют природные условия. Теоретически такое понимание историко-культурного процесса офор­милось еще у Ш. Монтескье. По его мнению, культур­ное развитие и даже форма государственного управле­ния зависят от климата, плодородия почвы и других ес­тественно-природных факторов. В XIX — начале XX вв. концепцию географического детерминизма разрабатыва­ли Г. Боклъ, Ф. Ратцель, JI. И. Мечников, Г. В. Плеха­нов.

В первой половине XX в. в науках о культуре доми­нирует поссибйлизм, который рассматривал природную среду в качестве пассивного фундамента, на котором мо­гут возникать и развиваться различные виды человече­ских обществ. После Второй мировой войны на смену поссибилизму пришла экологическая антропология, объясняющая взаимовлияние природной среды и куль­тур. Термин «экологическая антропология» в 1955 г. ввел в научный оборот американский антрополог М. Бейтс. Эта теория отличалась от географического детерминиз­ма двумя особенностями. Во-первых, анализировалось вза­имодействие природы и культуры, т. е. учитывалось вли­яние культуры, даже на доиндустриальном уровне, на экологическое окружение. Во-вторых окружающая сре­да рассматривалась только с точки зрения используемых человечеством ресурсов и условий, а не как совокупность всех природных особенностей той или иной территории. В экологической антропологии выделяется несколько подходов к изучению взаимодействия природы и куль­туры. Наиболее популярная (1902-1972) его концепция называлась культурной экологией. Она изучает адапта­цию общества к окружающей среде.

Культурная адаптация - процесс непрерывный, по­скольку ни одна культура не приспособилась к среде в такой степени, чтобы превратиться в статичную. Особое внимание Дж. Стюард придавал понятию «культурный тип», определяемый как совокупность черт, образующих ядро культуры. Эти черты возникают как следствие адап­тации культуры к среде и характеризуют одинаковый уровень интеграции. Ядро культуры - это совокупность черт, наиболее непосредственно связанных с деятельно­стью по производству средств существования и с эко­номическим устройством общества. Кроме этого, ядро культуры включает также социальные, политические и религиозные институты, тесно взаимодействующие с про­изводством средств существования. Существенно допол­нил культурно-экологический подход Стюарда другой американский специалист но культурной антропологии, М. Салинс. Он предложил относить к окружающей сре­де социально-культурные параметры, например, влияние других общностей, контактирующих с изучаемой, а так­же учитывать тот факт, что культура, трансформируя в процессе адаптации ландшафт, вынуждена приспосабли­ваться уже к тем изменениям, которым сама положила начало.

В 60-70-е гг. XX столетия в США получила распрос­транение экосистемная, или популяционная, антрополо­гия, включившая в поле исследований индивид е точки зрения его биологических и демографических особенно­стей. В области теории культуры этот подход отличается функционализмом, т. е. изучением закономерностей си­стем, объединяющих природные и социально-культурные явления. В области экосистемой антропологии много сде­лали Э. Вайда и Р. Раппорт. Последний, в частности, предложил подразделить понятие «окружающая среда» на понятия «реальная» и «воспринимаемая», или «ког­нитивная», иначе говоря, имеющаяся в представлении изучаемого народа. Проблемам экологической антропо­логии близки учения русских исследователей таких, как С. П. Толстое, М. Г. Левин, Н. Н. Чебоксаров, В. И. Коз­лов, Б. В. Адрианов и др.

Дисциплина «этническая экология», основателем которой можно считать В. И. Козлова, изучает особенно­сти традиционных систем жизнеобеспечения этнокуль­турных общностей, влияние сложившихся экологиче­ских взаимосвязей на здоровье людей, воздействие куль­тур на экологический баланс в природе. При исследова­нии особенностей жизнеобеспечения выделяются его фи­зическая и психическая (духовная) стороны. К первой относится физическая адаптация людей к природной сре­де и социально-культурная адаптация, проявляющаяся посредством таких элементов культуры, как пища, жи­лище, одежда и т. д., т. е. материальной культуры. Вто­рая выражается, главным образом, в психологическом приспособлении человека к окружающей природной среде путем применения культурно-обусловленных методов предотвращения или ослабления стрессовых ситуаций Ярким примером культурной адаптации того или ино­го этноса на определенной территории является Север­ный Кавказ. Именно здесь мы находим не один пример адаптации того или иного этноса к новой природной среде. Многие пришлые племена (тюркские, ираноязычные), потомки которых уже здесь, на Северном Кавказе* стали коренными, создали в новой среде совершенно новый «культурный тип*,; схожий во многом с «культурным типом» автохтонных народов (адыгов, вайнахов и т. д.).

При совместном проживании па одной территории и автохтонные, и пришлые народы наг протяжении веков выработали одинаковую во многом материальную и ду­ховную (традиционную) культуру. Даже русскоязычное население, которое сравнительно недавно появилось на Северном Кавказе, выработало в своей культуре много общего с культурой местного населения. В этом плане наглядный пример - кубанское и терское казачество. Говоря о взаимосвязи русской нрироды и характера рус­ского человека, В. О. Ключевский писал, что среднерус­ский ландшафт - источник своеобразия русского нацио­нального . характера. Учедый выделял значения образа леса, степи и реки в русской культуре и их роль в фор­мировании психологических черт личности (степь оли­цетворяла широту натуры, рехеа воспитывала порядок и умение совместных действий)'. А Н. А. Бердяев указы­вал, что в душе русского народа остался сильный при­родный элемент, связанный с необъятностью русской зем­ли, безграничностью русской равнины5. ' Г.

Черкесы (адыги) издревле занимали территории, ко­торые охватывали обширные пространства от берегов Черного и Азовского морей до Кавказского хребта, вплоть до самых ледников включительно. О том, какие кавказ­ские илемепа, в том числе и черкесские, проживали и ка­кие территории занимали в различные исторические эпохи, писали многие ученые прошлого. В этом плане, к примеру, молено обратиться к работе Ад. Берже, которая издана еще в 1858 г. в Тифлисе под названием «Крат­кий обзор горских племен на Кавказе». В ней автор под­робно перечисляет 16 названий черкесских племен с ука­занием занимаемой территории и их численности 3. А балкарцы занимали горную часть ущелий. Таким обра­зом, адыги, находясь тысячелетиями на столь разнооб­разной по своему строению территории - от приморья до горных хребтов* выработали свой менталитет, созвучный среде их обитания, т. е., сохраняя в целом общность пси­хического склада, характера, обычаев и традиций, хотя не всегда все адыги похожи друг на друга. Одни из них более темпераментны и воинственны, другие более ме­ланхоличны и сдержанны в своих суждениях и поступ­ках, т. е. столь разнообразная среда их обитания не мог­ла не оказать влияния на их образ жизни и образ мыш­ления. Но в целом основное население адыгов сходно по признакам, которыми обладают все жители гор, как в материальной, так и в духовной культуре, где бы они ни проживали. Балкарцы в этом отношении более «одно­родны», таких различий, как у адыгских племен, в их ментальности нет. Но у всех горцев, в том числе кавказ­цев, существует своя специфическая «космософия» как некий смысл, некий вечнопознаваемый обитателями гор мир. И это великое его познание происходит на протя­жении всей истории народа. Космо-психо-логос горцев особый, и основным Космосом выступают у них горы, которые для горцев больше, чем горы, они у них и Дом, и Небо, спасение и опасность. Горы у них ~ связующее звено между Землей, ими и Небом. Горы - это вечность для их обитателей. Горы ~ это вечный их очаг. Горы никогда никому не прощают измены. Они всегда требу­ют к себе самого бережного, чуткого отношения. Здесь, в Стране Гор, каждый камень имеет свое место и назначе­ние. Б горах ничего менять нельзя, как на равнине; в горах не всегда и не везде можно даже громко кричать, Здесь иногда надо разговаривать шепотом. Здесь малая часть земли среди вечных скал хрупка и нежна, в горах животный и растительный мир сосуществуют в вечной гармонии. Сюда из равнины никакого зверя не пропус­тят. Он просто не выживет. Точно так же равнинные растения никогда здесь не приживутся. В горах даже кислород «на учете» у природы. Исходя из этих особен­ностей своего Космоса, горцы обустроили свою жизнь и создали свой особый мир. У горцев особый душевный склад. Здесь каждая гора, каждый камень, каждое уще­лье, каждая пядь земли имеют свое собственное имя, как человек. Например, гора Эльбрус по-кабардински - «Гуащхьэмахуэ», по-балкарски - «Минги тау» - «Гора счастья». Для адыгов (черкесов) и балкарцев Эльбрус - это их Синай. Эльбрус для адыга и балкарца подобен Богу, ибо они его обожествляют. «1уащхьэмахуэ» сопут­ствует в жизни адыгам (черкесам) и балкарцам. Напри­мер, адыги уверены, что эта гора им дает все: и жизнь, и благополучие в этой жизни. Поэтому Эльбрус переводит­ся как «Гора счастья». Эта гора для адыга как бы Вер­ховный Бог, ибо она самая главная гора среди всех ос­тальных.

По сей день адыги (черкесы) даже погоду на буду­щее определяют по «настроению» Эльбруса. Вообще, ис- покой веков у древних адыгов (черкесов) гора является самым священным местом. В горах адыги устраивали санопитие, спортивные состязания молодых. Горам при­носили жертвы. Гора занимает одно из самых значи­тельных мест в героическом нартском эпосе, фольклоре.

Самым святым местом у древних нартов была Хара- ма-гора (Хьэрамэ 1уащхьэ). На ней восседал Тхашхо - «Тхьэшхуэ» (самый главный бог из всех богов адыгов) и решал их судьбы. С вершины этой горы обращались к нартам и другие боги. Именно на вершине этой горы богатырь Сосруко добыл огонь для своих соплеменни­ков. Именно на этой же горе, или у подножия этой горы, убили его самого. Собственно, один из главных героев нартского эпоса - Сосруко - был рожден из камня и убит камнем, который попал в его уязвимое место - в незакаленное бедро. Дело в том, что, когда бог кузнецов Тлепш закалил тело Сосруко, опуская в священную воду, не закаленными остались бедра, за которые он держал его щипцами. Почти такая же причина смерти Ахилла, когда разгневанный Аполлон направил стрелу Париса и поразил Ахилла в пяту Ч '

А вот что говорится в сказании «Как Сосруко вернул Стране Нартов семена проса*: «Тхаголедж, бог плодоро­дия, обратился к нартам с вершины Харамы-горы: - Нарты! До сих пор я помогал вам, в меру мрей силы, собирать богатый урожай проса. А теперь я состарился, моя сила уменьшилась. Оттого решил я одарить вас се­менами доброго проса Ч Сейте их каждый год, и не будет у вас отныне ни одного неурожайного года»3.

Для горца горы - как одушевленные существа, он их охранял, как свою личную собственность, он с ними вы­ступал как одно целое, он в них * растворялся». Горы для их обитателей - мудрая школа, «Основной закон»,, которому они всегда следовали,¹⁸ ибо законы гор строги и грозны, как eiT> скалы. Горец не представлял себе жизни вне гор. Он вообще никогда но покидал своей террито­рии, ибо был с нею един. Недаром старинная адыгская поговорка гласит: «Джигит, Давно пришедший с гор, гля­дит иа горы до сих пор». Подобно тому, как животный мир приспособлен к среде своего обитания и звери ме­няют окраску своей шкуры в зависимости от времени года, так и физический Облик, и характер, и нравы горца похЬясй Най«облик» й «душёвнОе состояние» гор. Поэто- му горец скорее отдаст собственную жизнь, нем покинет свой очаг и предаст его. Примеров, что именно так он и поступал, когда враги пытались разорвать это великое единство гор и его обитателей, множество. Здесь челове­ку нельзя совершать грех и нарушать яакопЫ гор: в го­рах ' человеку некуда деться, и если он их нарушил,!то будет жить в условиях всеобщего презрения со стороны сограждан. Здесь сами горы наказывают такого грешни­ка. И не случайно одна из самых суровых форм наказа­ния до сих пор у горцей - это изгнание из своего сооб­щества человека, который нарушил законы гор. Он был просто обречен па смерть или вечные мучения. И если он переселился в другие горы, он должен был получить право на местожительство с согласия другого общества. Даже при таком относительно благополучном исходе дела все равно сам пришлыйи его потомки всегда оставались для общества чужими и непадеясными, ибо горцы знали: кто однажды нарушил законы гор, может это сделать и второй раз. До сих пор и у адыгов слово «хэхэс» означа­ет: <л1ужой человек, который обосновал? я в другом насе­ленном пункте», притом этим словом называют всех его потомков в пескольких поколениях. Все это наложи­ло отпечаток на формирование культуры в самом широ­ком смысле слова горцев в целом и адыгов, балкарцев, в частности. Поэтому у горцев сильно развито чувство пат­риотизма. Недаром любовь к родине в жизни горца за­нимает особое место. Это все нашло широкое отражение в устном народном творчестве: поговорках, пословицах, героическом элосё, а также в художественной литерату­ре горцев и к целом в культуре этих народов. Особенно много пословиц у адыго-черкесов, балкарцев, где родина,: очаг предков ставятся превыше всего. Вот некоторые из них: «Хамэ хэку сыщытхъэ нэхъ си хэкужь сыщьшГэ» (Чем сытая жизнь на чужбине, лучше умереть на роди­не); «Хэку бгынэнрэ фыз бгынзрз зэхуздэщ» (Покидать родину - равносильно покидать жену); «Дунейр къэ- к1ухьи, уи унэ ихьэж» (Обойди весь мир и вернись в отчий дом)1. Для горца родина значит больше, чем лич­ное счаетье, даже чем жизнь. Тема родины является глав­ной в творчестве многих адыгских (черкесских) и бал­карских поэтов и писателей всех времен я энох.

Вот как эту тему раскрывает один из замечательных представителей адыгской культуры XIX столетия Хан- Гирей устами своего героя, Джембулата, в великолепной повести «Черкесские предания»: «Дорыв самолюбия сильно взволновал благородную душу Джембулата, Но любовь к княжне сильно с ним боролась. «Я люблю тебя, княжна, - продолжал он, несколько смягчив голос, - люб­лю¹⁹ как может и должеи мужчина любить прекрасную женщину, даже еще больше. Жизнь без тебя не будет для меня иметь цены. Но если бы эта любовь могла со­ставить и сотую долю моей любви к родине, я был бы достоин презрения... Моя любовь к тебе не более дожде­вой капли, падающей в волны моря, в сравнении с моей любовью к родине! —Как! Я сравниваю прах с бессмерти­ем? ...Нет! В любви к Отечеству я люблю Бога, люблю мою честь, спокойствие моей совести; украшаю высочайшим достоинством человека, а в любви к женщине мы любим самих себя, ищем суетного, временного блага, мимолет­ного, как красота и верность женщины, как счастье,,. Отчизне грозит опасность - я пойду навстречу опасно­сти, навстречу смерти, но не для тебя, гордая женщина, не из любви к тебе, а для блага и славы родины!»2.

Беззаветную любовь горца к родине, к отцовскому до­му не раз подмечали и восхищались этим чувством даже те, кто но часто бывал в стране гор. Например, замеча­тельный русский мастер художественного слова и певец Кавказа М. Ю. Лермонтов в известной поэме «Мцыри» потрясающе выразил эти чувства устами молодого гор­ца3, который не по своей воле оказался в чужом краю и только мечтал о возвращении на родину:

Меня печалит лишь одно:

Мой труд холодный и немой Не будет тлеть в земле родной...

В святом, заоблачном краю Мой дух найдет себе приют...

Увы! - за несколько минут Между крутых и темных скал,

Где я в ребячестве играл,

Я б рай и вечность променял...²⁰

Правда, у всех народов, в том числе и равнинных, эта тема всегда актуальна. Но в отличие от жителей равни­ны, у обитателей гор - другие законы и нравы. Здесь взаимоотношения между природой и человеком совер­шенно иные. Здесь другой Космос и «господствует» Про­стор. На равнине много запаса территории. Тут человек может себе позволить в обращении с ней «роскошь». Он ее меньше бережет и легче Покидает. Равнинные наро­ды быстрее меняют свой образ жизни, традиции и обы­чаи. В этой связи крупный специалист по культуроло­гии Г. Гачев ншнет: «Сравните равнинный народ, Рос­сию, например. Это же космос переселения: нагрешил здесь - переехал туда, никто тебя не знает и все списа­но... Но сколько мы имеем случаев: нагрешил где-то на Дальнем Востоке, а потом живет себе в Центральной России и возделывает на пенсии свой вольтеровский са­дик. В Грузии (т. е. в горах. - К, У.) такое невозможно. Человеку некуда деться. Ему жить там же, где и грех совершил, — всему здесь и память... Равнинные народы могут быть беспамятны: рвется традиция через пересе­ление или кочевье, напряжение греха ослабляется. Ни у него нет долга совести, ни у Меня долга отмщения. А в горах - вендетта. Никуда не девается добро и зло, дей­ствует их накопленная энергия»2.

Таким образом, среда обитания каждого народа нахо­дится в нерасторжимом единстве, переплетении с его характером, физическим обликом. Другими словами, природа творит характер каждого народа во всех его про­явлениях. По сравнению с широкими просторами рав­нины, в горах народ загнал в «узкие рамки» своего су­ществования и его нравственность на виду у всех. Здесь каждый шаг человека находится под контролем обще­ства. Поэтому здесь выработаны особые правила поведе­ния людей, которые учитывают особенности этого не­обычного их Космоса. У адыгов (черкесов) его имя - «адыгэ хабзэ» (адыгский этикет). С этим понятием тес­но связано другое: «адыгагъэ», что означает «человеч­ный». Произошло от слова «адыгэ» (адыги) + «гъэ» (суф­фикс), в целом же в адыгском языке это означает - «высоконравственный человек, следующий требованиям адыгского этикета». И если хотят человека пристыдить, то обращаются к нарушителю адыгского этикета: «Уады- гэкъэ уэ?» (Ты разве не адыг?), т. е. здесь обращение переводится так: «Ты разве не человек?». В этой связи корреспондент лондонской газеты «Таймс» Дж. А. Лонг- ворт, побывавший с Дж. Беллом в 1839 г. в Черкесии, писал, что общепризнанные нормы поведения оказыва­ют здесь в целом самое благотворное влияние и они пол­ностью отличаются от тех, которые существуют в любой другой стране мира По этому поводу следует отметить, что культура каждого этноса выражается в его поведе­нии. А оно целиком и полностью зависит от среды оби­тания каждого народа. Более того, от ландшафта зависит не только жизнедеятельность этноса, но и животных. Человек, как разумное существо, через свою культуру вырабатывает определенный стереотип поведения. В су­ществовании этой тесной диалектической взаимосвязи между ландшафтом и его обитателями, растительного и животного мира, еще раз убеждаешься, когда видишь, что даже один и тот же вид животного, растительного мира и один и тот же народ, стало быть, этнос в различных при­родно-климатических условиях обладают различной фор­мой жизни. Эту неоспоримую взаимосвязь очень тонко подметил Л. Н. Гумилев. Было уже доказано, что при­родная форма существования вида homo sapiens - этнос, и различие этносов между собой определено не расой, языком, религией, образованностью, а только стереотипом поведения, являющимся высшей формой активной адап­тации человека в ландшафте. Разнообразие ландшафтов — вот причина удивительной этнической мозаичности ан­тропосферы. А так как этнические карты составлялись издавна, то по сути дела они отражали разнообразие ти­пов поведения, значит, и ландшафтов. Он также отметил, что поведенческие стереотипы меняются не только в про­странстве, но и во времени ²¹. Поэтому культура каждого народа во многом меняется На протяжении веков- Это высказывание ученого подтверждает тот факт, что рав­нинные народы чаще меняют свое место жительства и по этой причине их культура, стереотипы поведения меня­ются быстрее и чаще. А поскольку горцы вообще не ме­няют своего места жительства, их культура, стиль пове­денияболее постоянные. Именно эта взаимосвязь послу­жила главной причиной того, что традиционная культура горцев, в том числе и адыгов (черкесов), и балкарцев со­хранилась до сих пор, несмотря на непрерывные разного рода воздействия на нее на протяжении столетий. Лиш­ним подтверждением является то, что от среды обита­ния, ландшафта всецело зависят И культура, и образ жиз­ни, йдажё физическое состояние- Это заметно, когда об­ращаешь Танимание на особенности заболеваний того или иного этноса; в том числе и горцев, - у последних были и есть свои «собственные» болезни. Например, в горах, осо­бенно в условиях Кабардино-Балкарии, распространена болезнь щитовидной железы из-за низкого содержания йода в питьевой воде. В этой связи еще в прошлом сто­летии офицер Генерального штаба Российской империи Иоганн Бларамберг, который бывал на Кавказе и внима­тельно изучал быт, нравы черкесов, писал, что основные болезни среди черкесов, как и вообще среди горских на­родов,- это офтальмия и катаракты, которые ведут к сле­поте. Эти болезни следует приписать рефракции солнеч­ных лучей летом во время большой жары в горах, по­крытых снегом, что ведет к ослеплению и воспалению глаз у Населения. Время от времени территория, насе- ленная черкесами, подвергается также эпидемиям лихо­радки и чумы. Чуму к черкесам постоянно заносят тур­ки. Черкесы не знают болезней, происходящих от праз­дной и беспорядочной жизни2.

Следует также отметить, что даже произношение зву­ков, язык у горцев особенный. И это тоже соответствует условиям их обитания, образу жизни. И. Бларамберг от­мечал, что у кабардинских князей есть также свой осо­бый язык, на котором они говорят только между собой*. А Генрих-ЮлиуС Клапрот, русский академик, немец по происхождению, который бывал на Северном Кавказе дважды и хорошо знал быт адыгов (черкесов), писал, что основными занятиями черкесов являются война, охота и разбой, и те из них, кто в этом преуспевает, пользуются большим почетом. В своих разбойничьих набегах они пользуются тайными языками, которые составлены но взаимному соглашению. Самые употребительные: «ша, кобше» (щ1аг*ьыбзэ) и «фаршибше» (фэрыщТыбзэ)²². Кро­ме них были и другие тайные языки, как, например, *зек1уэбзэ» (язык наездника), «щак1уэбзэ» (язьш охот­ника), «хьуэрыбзэ* (поучительно-иносказательный язык).

Интересную взаимосвязь того или иного этноса с ок­ружающей средой подметил Л. И. Гумилев. В частно­сти, он пишет, что любой этнос имеет в основе этой взаи­мосвязи собственную закономерность: вспышка энергии, расширение ее в пространстве, инерция и затухание, а в пределе - равновесие с окружающей средой. В геогра­фическом аспекте этнос в момент своего возникновения ~ популяция, т. е. группа пассионарных особей, приспосо­бившая определенный регион к своим потребностям и одновременно сама приспособившаяся к ландшафту это­го региона* Но момент рождения краток, появившаяся на свет общность должна немедленно сложиться в систе­му с разделением функций между ее членами, в против­ном случае она будет уничтожена соседями. Для само­сохранения она быстро вырабатывает социальные инсти­туты, характер которых в каждом отдельном случае запрограммирован обстоятельствами места (географи­ческая обусловленность) и времени (стадия развития че­ловечества как гиперэтноса). Именно потребность в са­моутверждении обусловливает быстрый рост системы, тер­риториальное расширение и усложнение внутрнэтниче- еких связей. Даже при снижении жизнедеятельности этноса ниже оптимума социальные институты продол­жают существовать, иногда переживая создавший их эт­нос. Так, римское право прижилось в Западной Европе, хотя античный Рим и гордая Византия превратились в воспоминание. Цри этом надо иметь в виду, что макси­мум, равно как и минимум пассионарности2 отнюдь не

благоприятствует процветанию жизни и культуры. Пас­сионарный перегрев ведет к жестоким кровопролитиям как внутри системы, так и на ее границах, в регионах этнических контактов. И наоборот, при полной инертно­сти и вялости населения какой-либо страны, когда уро­вень пассинарности приближается к нулю, теряется со­противляемость окружению, этническому и природному, а это всегда - кратчайший путь к гибели *. Если посмот­реть с этих позиций на историю и культуру адыгского (черкесского) этноса, то напрашивается вывод о том, что на протяжении тысячелетий его жизненного пути пас­сионарный перегрев сменялся не один раз пассионар­ной инертностью и это послужило главной причиной взлетов и падений в его укладе жизни и культуре. Имен­но пассионарный перегрев этноса на повторных этапах его истории послужил причиной непрерывной междо­усобицы среди адыгских (черкесских) племен и массо­вого самоуничтожения, а когда иассионарностъ подходи­ла к нулевой отметке, то эти народы становились легкой добычей пришлых племен и народов, которые не только беспощадно уничтожали их, но и вытесняли с их истори­ческой территории. Все это отбрасывало адыгов (черке­сов) на десятки лет назад в развитии экономики и куль­туры. Здесь следует отметить, что именно по этой при­чине адыги (черкесы) разобщены и разбросаны по всему миру. Даже у себя дома, на своей исторической родине, они оказались в четырех административно-территориаль­ных единицах Российской Федерации, и в этих условиях культура и экономика ветвей одного этноса развиваются каждая отдельно, что отрицательно влияет в конечном , итоге на судьбу данного народа.

Однако нельзя не обратить внимания на один очень важный аспект паесионарноети адыгского народа. Дело в том, что адыги (черкесы), всегда занимая самые удоб­ные и в географическом, и в природно-климатическом отношениях территории, испытывали на протяжении сво­ей истории давление извне со стороны других народов и племен. И ради самосохранения этот этнос должен был выработать такие социальные институты, которые соот­ветствовали бы этим условиям его жизни. Именно из- за потребности в самоутверждении и самосохранении адыгского (черкесского) этноса в периоды, когда его пас- си онарность подходила к оптимальному уровню, была

выработана одна из самых уникальных социальных сис­тем в истории культуры народов - «адыгэ хабзэ», о чем мы уже говорили. В периоды наибольшего расцвета этот этнос не только подчинял себе в той или иной степени многие соседние народы, но и к последним проникали многие элементы адыгского этикета. Жизнеспособность этой социальной системы заключается в том, что она охватывает фактически все сферы и аспекты жизнедея­тельности людей и их взаимоотношений. И поэтому не случайно она до сих пор сохранилась с небольшими ви­доизменениями, которые являются отражением сегодняш­него времени, и еще служит одной из важнейших со­ставных частей в культуре ее создателя и носителя. Имен­но традиционная культура адыгов (черкесов) позволила выжить этому народу в условиях постоянной агрессии со стороны многих народов в сравнительно ограничен­ных территориях обитания. Более того, как было сказано выше, все, кто сталкивался с адыгами (черкесами) и «осе­дал»- по соседству с последними, переняли многое из куль­туры, образа жизни адыгов.

В жизни большинства кавказских горцев мы не встре­чаем тех многосложных, в высшей степени щепетиль­ных отношений, условных знаков приличия - торжествен­ности и принужденности, которыми было опутано выс­шее общество адыгов. Так называемый черкесский дворянский обычай (уэркъ хабзэ) ни в чем не уступал известным десяти тысячам китайских церемоний. Обы­чаи, манеры, даже костюм и конская сбруя у адыгов были издавна .для остальных горских народов предметом усерд­ного подражания и заимствования. Самые значительные из них по численности и устойчивости своих племен­ных преданий сильно подчинились рыцарско-аристо­кратическому влиянию адыгов. Высшие сословия их пе­реняли у последних не только образ жизни, но и предпо­читали адыгский язык родному. Они так же усердно желали казаться черкесами, как еще недавно иные рус­ские хотели преобразиться во французов²³. Но развитие адыгов (черкесов) шло гладко тогда, в те эпохи, когда наблюдалась у них фаза пассионарного подъема. Хроно­логически такими фазами можно выделить несколько по­следних этапов. Первым периодом такого подъема мож­но отметить, например, IV-III тысячелетия до н. э. Именно в этот период хатты, синдо-меотские племена - предки абхазо-адыгов ~ достигают значительных успехов во всех сферах жизни, в том числе культуре. К III тысячелетию до н. э. древнейшие предки абхазо-адыгов: хатты, каски, сйидЫ, меоты - уже занимают обширные территории от современной Турции до Чечни и достигают значитель­ных успехов в своем развитии, в том числе в области культуры. Именно к III тысячелетию до и. э. складыва­ется на этом огромном пространстве знаменитая Май­копская культура. Но с конца III до II тысячелетия до н. э. происходит затухание этой культуры и начинается процесс распада общеабхазо-адыгского этноса, значит, и языка.

G конца II до I тысячелетия до н. э. опять начинает­ся пассионарный подъем у предков адыгов. В этот пе­риод на Северо-Западном Кавказе сформировалась При- кубанская культура, а на Центральном Кавказе - Кобан- ская. Их создателями и носителями были предки адыгов. В середине первого тысячелетия до н.э. создается Синд­ское рабовладельческое государство. Первые века нашей эры характеризуются в истории и культуре этих наро­дов пассионарным «перегревом», когда ft результате из­быточной энергии и под мощным влиянием внешних факторов (вторжение на их территории кочевников) разры­вается этническая система. На фоне разрыва этого един­ства (примерно с TV в. н. э), после гуйнского нашествия в синдо-меотских племенах происходит значительный раскол, образуются самостоятельные союзы - абхазский, зихский й чуть позже — касожский. Вместе с единством предками абхазо-адыгов была утрачена значительная часть их культуры. Немалая часть их исконной террито­рий была занята чужими народами. Вклиниваясь Между родственными племенами, последние разрушали един­ство жизни, культуры и углубляли процесс обособления единого в прошлом этноса. Следующей фазой относи­тельного пассионарного подъема у абхазо-адыгов можно считать период примерно с X по XVI в., когда наблюдает­ся укрепление могущества восточных адыгов (кабардин­цев) и в той или иной степени подчинение им соседних народов. В этот период переживают подъем своего раз­вития также западные адыги и абхазы, В частности, в VII-VIII вв. создается Абхазское царство ²⁴. С XVI по XIX в. включительно в истории этих Народов наблюдает­ся пассионарный «перегрев!», В этот период более на­глядна междоусобица, и под мощным воздействием внешних факторов (Русско-Кавказская война) эти наро­ды не только окончательно разобщаются, но уменьшает­ся их численность в результате геноцида в дёсяТь с лиш­ним раз, а некоторые в прошлом могущественные и мно­гочисленные адыгские племена, уничтожаются дочти поголовно. Оставшиеся в живых их представители изго­няются со своей исторической родины в чужие края. Все это нанесло непоправимый урон культуре этих на­родов. XX в. также оставил в истории и культуре адыгов (черкесов) свои изломы и особенности. Надлом этноге­неза, как писал Л. Н. Гумилев, - это период после энер­гетического, или пассионарного, перегрева, когда систе­ма идет к упрощению. Для поддержания ее не хватает искренних патриотов, а эгоисты И себялюбцы покидают дело, которому служили их отцы и деды ²⁵. Эти слова уче­ного, безусловно можно, отнести Ко многим адыгским (черкесскйм) чйновникам Х1Х й ХХ столетий, если про­следить политику, проводившуюся ими в течение мно­гих лет но отношению к своей культуре, особенно тради­ционной, которая была создана их далекими предками и служила верным средством воспитания подрастающего поколения, регулирования взаимоотношений людей, под­держания гармонии между ними и среДой обитания.

Таким образом, традиционная и материальная куль­тура адыгов и балкарцев, как и любого народа, целиком и полностью зависит от среды их обитания. Она форми­ровалась под ее непосредственным воздействием.

ЛИТЕРАТУРА

Белик А А Культурология. Антропологические теории куль­тур. М., 1998.

Бердяев Н. А Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. БержеАд. Краткий обзор горских племен на Кавказе. Нальчик, 1992.

Библер В. С. Мышление как творчество. М., 1975.

Бларамберг И. Кавказская рукопись. Ставрополь, 1992.

Гачев Г. Национальные образы мира. М., 1988.

Гумилев Л. Н. Тысячелетие вокруг Каспия. М., 1993. Давидович В. Е., Жданов Ю. А Сущность культуры. Рос­тов н/Д. Изд-во Ростовского университета, 1979.

Емельянов Ю, М. Введение г культурологию. СПб., 1992. Научная мысль Кавказа. № 1. 1995.

ЯнаЛ'Ипа Ш. Д. Абхазы. Сухуми, 1965.

История Кабардино-Балкарии. Нальчик, 1995.

Кабардинские пословицы. Нальчик, 1965.

Каламбий. Записки черкеса. Нальчик. 1988.

Кант И. Сочинения. М., 1949. Т. 2.

Культурология /Под науч. ред. Г. В. Драча. Ростов на/Д.

Кун Н. А. Легенды и мифы древней Греции. Владикавказ, 1993. Лермонтов М. Ю. Сочинения. Т. 1. М., 1988.

Лонгворт Дж. А. Год среди черкесов//АБКИЕА. Нальчик, 1974. Н, А. Бердяев о русской философии. Свердловск, 1991. Нарский И. С. И. Кант. М., 1976.

Нарты: Кабардинский эпос М., 1953.

Ногмов Ш. Б. История адыхейского народа. Нальчик, 1994. Орлова Э. А Введение в социальную и культурную антрополо­гию. М., 1992.

Освальд Шпенглер. Закат Европы. Новосибирск, 1993.

Основы этнографии. М., 1968.

Шарден Пьер де Тейяр, М., 1987.

Россия между Европой и Азией: Евразийский соблазн. М., 1993. Унежев К. X. Феномен адыгской (черкесской) культуры. Нальчик,1997.

Хан-Гирей. Черкесские предания. Нальчик, 1989.

Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М., 1947,

Энгельс Ф. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. М., 1979.

Глава 2

КУЛЬТУРА ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ АДЫГОВ И БАЛКАРЦЕВ

§ 1. Поселения и жилища адыгов и балкарцев.

§ 2. Одежда адыгов и балкарцев.

$ 3. Традиционная пища адыгов и балкарцев.

§ 1. Поселения и жилища адыгов и балкарцев

Как было сказано выше, Северный Кавказ является одним из регионов нашей планеты, где люди живут с древнейших времен, а именно с периода палеолита (древ­некаменного века). Его богатая флора и фауна всегда привлекала людей. Особенности рельефа, природно-кли­матических условий и местоположение края на перепу­тье между Европой и Азией, на границе степей, служив­ших в течение тысячелетий торной дорогой кочевников, двигавшихся с востока на запад и с севера на юг, оказа­ли решающее воздействие на формирование этническо­го состава края. Археологические материалы, найденные в различных районах края, свидетельствует о том, что, как и в других регионах планеты Земля, на ранних эта­пах истории Северного Кавказа, т. е. в эпоху палеолита, жилищем древнейшему человеку служили главным об­разом естественные пещеры и скальные навесы. Наря­ду с пещерами и скальными навесами были и прими­тивные, используемые человеком укрытия, типа шалаша и навеса, которых в горах было множество.

Временные стойбища, пещеры и легкие наземные шалаши и навесы были характерны для Северного Кав­каза вплоть до последнего этапа палеолита (верхнего па­леолита - 40-12 тыс. лет до н.э.).

В эпоху неолита, в связи с возникновением земле­делия и скотоводства, у людей появляются первые по­стоянные поселения. Такие поселения были обнаруже­ны в окрестностях Нальчика (Агубековское поселение и Нальчикский могильник). Но следует отметить, что население, жившее в этом регионе в тот период, еще не было знакомо с земледелием. К нему оно переходит поз­же — в эпоху металла. Такое «раннеметаллическое »■ по­селение было обнаружено в районе Долинска. Здесь от­

крыты стоянки с наземными постройками прямоуголь­ной формы, сооруженные из жердей и прутьев, обмазан­ных снаружи глиной (турлучная техника). При этом в Долинске стены были выстроены из двух рядов плетня, засыпанных внутри землей вперемешку с рубленой со­ломой, В каждом жилище имелись очажные ямы и ямы для хранения зерна. Жилища были расположены на не­котором расстоянии одно от другого без какого-либо за­метного порядка.

К периоду неолита относятся во многом еще пред­ставляющие загадку своеобразные; каменные погребаль­ные домики-дольмены, встречающиеся в большом числе в различных районах Северного Кавказа. По своему на­значению дольмены - это действительно специфические культовые погребальные сооружения, по в некоторых,сво­их чертах они отражают форму жилища оставившего их населения. Особенностями жилой архитектуры подска­заны, по-видимому, двухкамерная планировка некоторых дольменов и устройство входных отверстий, образован- ных.выступами боковых стен и нависающей сверху пли­той перекрытия, напоминающей козырек, - все это как бы имитирует устройство цавесов-гадерей перед входом в жилшце, столь характерных для архитектуры юясных районов.

Еще француз Жак-Виктор-Эдуард Тебу де МариНьи (1793-1852), который служил в русской армии н несколь­ко раз посетил западных адыгов, в своем дневнике «Пу­тешествие в Черкесию» цисал, что у нцх «имеется не­сколько строений, которые я осмотрел: их всего шесть, и они показались весьма старинными; каждое из них вы­строено из каменных плит, четыре из которых составля­ют в форме параллелограмма, я пятая сверху, в виде пе­рекрытия, выступающего над вертикальными граня­ми. Эти оригинальные сооружения имеют двенадцать футов²⁶ в длину и девять в ширину. Л лита, представля­ющая собой фасад, отступает на аршин в глубину, обра­зуя таким образом нечто вроде открытого вестибюля»²⁷.

В условиях распада патриархально-родовых устоев и постоянных вторжений кочевых скифских, сарматских и иных племен возникла объективная необходимость со­здания укрепленных поселений, которые были обнесены

высокими земляными валами и рвами. Поверх валов на некоторых городищах имелись дополнительные укреп­ления, Которые состояли из двух рядов плетня, засыпан­ного внутри землей. Они предназначались для сдержи­вания конницы нападавших. В других случаях вокруг поселений'возводили более надежные стены из камня. Укрепленные городища и турлучные дома с основой из двух или одного ряда плетня либо из связок камыша были обнаружены во многих местах проживания ады­гов. Многие из домов на городищах Таманского полуост­рова были покрыты Обожженной черепицей." Это-говорит о влиянии греческих Городов-колоний Боепорекого цар­ства и существований оживленных торгово-экономиче­ских связей между греческими поселенцами и адыгски­ми племенами. По мнению авторитетных ученых, о гре­ческом влиянии на последних говорит и тот факт, что адыги также использовали в скифо-еарМатский период в качестве кладочного материала сырцовый (саманный) кирпич.

Адыгская родо-илеМеННая знать ПОД влиянием гре­ков строила свои дворцы и замки из тесаного и колото­го камня. Были обнаружены дворцы площадью более 458 кв. м, где были полы; выложенные каменными пли­тами, и внутренние дворики с Колодцами; Даже в период средневековья у адыгских племен еще встречались ка­менные укрепления и замки, с помощью которых адыги отстаивали свою независимость.

Жилище из камня в раннем средневековье бытовало во многих регионах проживания адыгов. Один такой дом был раскопан Б. Е. Деген-Ковалевским на городище (къалэжь.- К. У.) VI-VIII вв. у современного селения Заюково Баксанского района КБР. Постройка имела пло­щадь около 60 кв. м, стены его, сложенные насухо из булыжника, снаружи были обмазаны известью, смешан­ной с глиной, пол был выложен галькой и щебпем. Жи­лище состояло из двух или трех ЖИЛЫХ помещений, в большем из которых, у задней стены, Находился углуб­ленный очаг, обложенный керамической плиткой. Дру­гой очаг находился в меньшей комнате. Кроме этого, во дворе неподалеку от жилища обнаружена яма-почь в фор­ме усеченного конуса, обращенного широким основани­ем вниз. Глубина ямы ~ 1,5 м. Б. Е. Деген-Ковалевекий сравнивает ее с закавказским тондыром. Ближайшее жилгаце от этого дома находилось на расстоянии 100 м, что свидетельствует о свободной, разбросанной планиров­ке всего поселения1. Но следует отметить, что некото­рые исследователи (Е. И. Крупнов и JI. И. Лавров) до­пускают существование каменных домов в местах про­живания адыгов еще в эпоху бронзы.

Уровень зодчества не был одинаковым у народов Се­верного Кавказа, даже у самих адыгских племен. Более высокого уровня достигли те адыгские и другие мест­ные племена, которые непосредственно соприкасались с греческими колониями; напротив, предки адыгов, даже их соплеменники, которые проживали в горной полосе, не достигли Такого уровня в строительном деле. Если еще в античную эпоху у многих племен — предков ады­гов, которые проживали в равнинной и предгорной части Северного Кавказа, имелись постоянные постройки и жилища, то в эту же пору, в непосредственной близости от них, в степных районах обитали бесчисленные орды кочевников: скифов, сарматов (в т. ч. алан), булгар, хазар и множество других кочевых племен, у которых бытова­ли совершенно другие формы передвижного жилища. Это имело место до тех пор, пока они не перешли к осед­лому образу жизни и многие из них не смешались с местными племенами. В частности, у скифов и сарматов- алан была распространена в качестве жилища передвиж­ная кибитка на колесах.

Лукиан Самосский писал, что беднейшие из скифов именовались «восьминогими», т. к. владели только од­ной парой быков и одной повозкой. Как отголосок этой далекой эпохи в жизни народа, у осетин до сих пор со­хранилась поговорка: «Беден, но с арбой». Аммиак Мар- целлин (вторая половина IVb.) говорит об аланах, что «у них не видно ни храмов, ни святилищ, нигде не усмот­реть у них даже покрытых соломою хижин», но они «жи­вут в кибитках е изогнутыми покрышками из древесной коры и перевозят их по беспредельным степям... Придя на изобильное травой место, они располагают в виде кру­га свои кибитки, а истребив весь корм для скота, они снова везут свои, так сказать, города, расположенные на повозках»3. Круговое расположение кибиток и повозок переняли позже и кабардинцы.

В период средневековья у адыгов бытовали в каче­стве жилшца круглые хижины с плетеными цилиндриче­скими стенами, обмазанными глиной, с конусообразной, покрытой соломой крышей. Петр Симон Паллас (1741- 1811) в своей работе «Заметки о путешествиях в южные наместничества Российского государства в 1793 и 1794 гг. & писал, что черкесы занимают место для поселения сле; дующим образом: когда поблизости нет воды, они про­водят ее к себе из наиболее близкого ручья по каналу, устраивая маленькие плотины, которые строят с таким же искусством, как крымские татары. Они строят свои дома близко один к другому, одним или несколькими кругами или четырехугольниками, таким образом, что внутреннее пространство представляет собой общий скот­ный двор, имеющий лишь одни ворота, а дома, окружаю­щие его, служат как бы для его охраны. Дом узденя (или князя), обычно стоящий особняком, заключает в себе ряд отдельных четырехугольных помещений. В отличие от многих народов, особенно кочевников, адыги большое внимание обращали вопросам личной гигиены. Они стро­или специальные туалеты. Паллас также писал, что они строили уборные, рассеянные в поле, вырытые в земле под глиняными хижинами круглой формы. Он далее пи­шет, что дома представляют собой удлиненные четырех­угольники от 4 до 5 сажен длины и немного более полу­тора сажен ширины, плетеные из ветвей, густо обмазан­ных глиной. Крыши плоские, сделанные из легких стропил и покрытые камышом.

Следует при этом отметить, что адыги и балкарцы всегда строили дома с раздельными комнатами для жен­щин и мужчин. Это обязательное условие. Паллас тоже заметил это и писал, что каждый дом состоит из боль­шой комнаты для женщин и смежной комнаты для ра­бынь и девушек. Одна из дверей комнаты выходит на улицу; другая, расположенная в одном из углов налево от входа, выходит во двор. Внутри, у наружной стены устроен плетеный, но обмазанный глиной очаг с дымохо­дом и короткой трубой. Около камина в том конце ком­наты, где находится выход во двор, устроена широкая скамейка для спанья или диван с резными ручками, по­крытый хорошими коврами и подушками, и около него окно на улицу. Над диваном и по всей стене висит на колышках различная женская одежда, платья и меховые вещи. Он также подчеркивает, что мужчина живет обыч­но в отдельном помещении и не любит при чужих пока­зываться у жены. Они живут в своих селениях и домах очень чистоплотно; они соблюдают чистоплотность так­же в своей одежде и в пр и готов ляемых кушаньях ²⁸. Од­ной из особенностей жилищного строительства у адыгов является тот факт, что они всегда строили сиедиальные отдельные помещения только для гостей (:«хьзгц1эщ» - кунацкая).

Известный польский путешественник Ян Потоцкий писал, что там (в Черкесии.- К. У.) «имеются отдельные помещения, предназначенные для того, чтобы селить там путешественников»²⁹. - v

Утверждение некоторых авторов, что якобы кабардин­цы и другие адьичжне племена были кочевниками и не имели постоянных поселений и жилищ, не соответству­ет действительности. Ни кабардинцы, ни адыгейцы, ни чеченцы, ни ингуши, ни осетины в период средневеко­вья не были кочевыми народами. Все они имели свои четко очерченные пахотные и пастбищные земли, в пре­делах которых они передвигались по необходимости. В этой связи М. Пейсонель писал: «Черкесы кочуют, не выходя, однако, за пределы своего племени». Постоян­ные феодальные междоусобия и внешняя опасность со стороны пришлых кочевых племен явились одной из главных причин исчезновения в позднем средневековье городов, которые были у адыгов еще с периода антич­ности.

Археологическими раскопками, проведенными на тер­ритории Кпбарды и Черкесии, открыто более 120 ранне- средневековых городищ, окруженных в свое время мощ­ными земляными валами и каменными стенами. Боль­шая часть раннесредневоковых городищ была уничтожена в XIII-XIVbb. Они переживают даже короткий период расцвета, но в позднем средневековье жизнь замирает и в них, после того как вместе с падением Золотой Орды в Предкавказье исчезает централизованная власть и воца­ряется хаос феодальной раздробленности и анархии *. Иными путями развивалось жилищное строительство в горах, в т. ч. в Хуламсгсом, Безенгийском, Черекском уще­льях Балкарии. Здесь от внешних врагов начинают спа­саться за стенами своего жилища, которое постепенно приобретает черты укрепления. И в этот период дере­вянное'зодчество постепенно вытесняется каменным. При этом каменные укрепления и башни строились таким образом вдоль по ущелью, чтобыс каждого замка можно было увидеть сигналы. Подобные башни встречались реже в Чегемском и БаксаНском ущельях и Карачае. Исто­рия поселений и жилищ, Как и всей материальной куль­туры народа,— это его история. Значительное влияние на материальную культуру (в т. ч. поселения и жилища) оказывают социально-экономические условия жизни на­рода и географическая среда, где проживает тот или иной народ . В зависимости 6т этих условий и под воздействи­ем внешнего фактора (нападение нрншлых племен) посе­ления и жилища адыгов и балкарцев на протяжении веков претерпевали изменения.

К середине XIX в. Наиболее распространенным ти­пом поселений адыгов было небольшое моногенное (од­нофамильное) поселение, состоявшее из нескольких (не более 1—1,2 десятков) Дворов, все члены которого находи­лись между собой в прямом кровном родстве. Кабардин­ские населённые пункты (къуажэ, жылэ, хьэблэ) в рус­ских источниках XVI-XVII-вв. назывались кабаками, в XVIII в.:i- деревнями, в XIX -i начале XX в. аулами и селениями 1. В условиях дальнейшего развития феодаль­ных отношений за адыгскими Поселениями моногенно- го типа закрепляется термин «хьэблэ» (адыгское - «хьабл»). Это слово происходит от слова «благъэ» - «род­ственник» с добавлением «хэ», обозначающего «простран­ство, место» (в адыгейском языке - «хабль»). Здесь сле­дует отметить; что Л.-Я. Люлье неверно переводил слово «благъэ» как «близко»,«близкий», хотя это слово пере­водится и так. Но в данном случае, на наш взгляд, «благъэ» надо переводить как «родственник», а не Как «близкий», слово, имеющее пространственное значение. Тем более что речь идет о монотонном тине.

С XIX в. у кабардинцев уже начинают преобладать цолигенные (Мйогофамйльные) селения, принадлежавшие различным княжеским фамилиям, которые были разби­ты поквартально. И слово «хьэблэ» начинает приобре­тать новое значение. Если раньше «хьэблэ» Означало в целом селение, то при полигенном типе селения оно означает «квартал», который назывался по фамилии вла­дельца этого квартала. В середине XIX в. 39 селений Большой Кабарды из 40 населенных пунктов принадле­жали Атажукиным и Мисостовым, 36 признавали власть князей из рода Кайтукиных и Бекмурэиных; 17 мало­кабардинских селений находились под властью потом­ков княжеской фамилии Бековичей-Черкасских. Тип владельческого поселения был и у западных демократи­ческих племен адыгов: абадзехов, шапсугов, натухайцев. Крупные полигенные соседско-территориальные и вла­дельческие поселения назывались у адыгов «къуажэ», «жылэ» (адыгейские «къуаж», «ч1ылэ»). В предгорных районах, прилегающих к степной зоне, всегда существо­вала опасность внезапных нападений со стороны тюрк­ских племен, и это заставляло адыгов селиться в боль­ших селениях с общей оградой.

Крупные полигенные поселения имели место и в бал­карских обществах. Об этом свидетельствует тот факт, что в середине XIX в. в некоторых балкарских селениях насчитывалось в среднем 50-80 дворов. Это подтвержда­ют и народные предания, согласно которым основателя­ми большинства балкарских селений выступают одно­временно несколько фамилий. Так, например, основате­лями селения Эски Безенги (Старое Безенги) считаются четыре фамилии: Холамхановы (две семьи), Чочаевы, Ба­каевы, Боттаевы (последние три ио одной семье); перво­поселенцами в сел. Булунгу в Чегемском ущелье были фамилии Акаевых и Таппасхановых и т. д.1.

В конце XIX в. в большинстве балкарских населен­ных пунктов имелось немногочисленное количество дво­ров. Например, в 1889 г. из 68 балкарских населенных пунктов только в четырех имелось свыше 100 дворов: Кенделене (194), Урусбиеве (104), Чегемском (106) и Ху- ламском(113), в 6 - от 60-93, в 14 - от 31 до 47, в 8 - от 20 до 28, в 21 - от 10 до 20, в 15 от 1 до 10 дворов 3. Населенные пункты Балкарии назывались «эль», «журт». Они были разбросаны по ущельям рек Чегема, Баксана. Большинство из них располагались в горных районах. Правда, сел. Кенделен, Каш-Катау, Хабаз находились в предгорной местности. Они были образованы в 1873- 1875 гг. в результате земельной реформы, проведенной сословно-поземельной комиссией под председательством Д. Кодзокова, на отведенных ею кабардинских землях. Балкарцы, как и кабардинцы, всегда выбирали место для поселения с точки зрения хозяйственной целесообразно­сти и безопасности. Это касается прежде всего наличия питьевой воды, близости пашни, сенокосных угодий, леса, удобств для самозащиты.

Большинство балкарских селений в ущельях распо­ложено террасообразно. Это объясняется недостатком земли. В XIX - начале XX в. в более крупных балкар­ских населенных пунктах, как и в кабардинских, сохра­нялось деление на кварталы (тийре), каждый такой квар­тал имел даже свое кладбище. Одно из отличительных черт названий балкарских населенных пунктов то, что большинство из них, за исключением сел. Жабоево, Гла- шево, Темирхановское и Урусбиево, не носили названия своих владельцев, как это имело место в Кабарде. Это говорит о меньшей степени феодализации Балкарии в конце XIX в., нежели в Кабарде.

В результате Русско-Кавказской войны царское пра­вительство разрушает хозяйственно-территориальное устройство адыгов, в т. ч. Кабарды. Были снесены все укрепления, которые имелись в населенных пунктах, были разрушены усадьбы («щ1ап!э»), которые имели оп­ределенную планировку. Они стали разбросанными. До этого они располагались замкнутым кругом или квад­ратом, имели один общий скотный двор с различными хозяйственными постройками. В отличие от кабардин­цев, которые не испытывали проблем с земельной пло­щадью, балкарцы в условиях чрезвычайной ограничен­ности земель располагали свои жилища вблизи усадеб («юй орды»). Многие из них были безусадебвые и не имели даже двора. Например, в конце XIX в. 25 % хо­зяйств не имели надворных построек, около 50 % имели по одной, остальные, наиболее зажиточные семьи, имели по несколько построек³⁰.

Со второй половины XIX в. кабардинцы начинают стро­ительство двухкамерных домов с оконными проемами. Двухкамерные дома различались по своей планировке: одни из них имели один вход и внутреннюю дверь, другие два самостоятельных входа, и, наконец, третьи — два входа и внутренние двери. Пристраивалась к дому от­дельная комната с отдельным входом для молодоженов («лэгъунэ»).

Древнейшими типами балкарских жилищ являлись постройки пещерного типа и ямы с невысоким обрамле­нием из камня, у которых были деревянно-земляные крыши. Они сохранились вплоть до 80-х гг. XX в. в Верх­нем Хуламе, Булунгу и да- населенных пунктах.

Следующим типом («юйде») было однокамерное по­мещение. Оно имело неправильную форму прямоуголь­ника. Две его стены были сложены из камня, а две обра­зованы срезом в уступе скалы. В центре помещения имелся очаг. В; одной небольшой части помещения в зим­нее время содержался скот. Жилое помещение отделя­лось от помещения для скота плетневой или каменной оградой. Вплоть до конца XIX в. в Балкарии сохраня­лись двухкамерные жилища, в которых одно помещение ис­пользовалось для содержания скота ³¹, Балкарцы наряду с турлучными домами строили и деревянные, и камен­ные жилища. В XX в. жилищное строительство кабар­динцев и балкарцев претерпевает большие изменения. Сейчас в сельской местности строят современные дома западного типа. Это одноэтажные и двухэтажные дома со всеми удобствами. Но с учетом географических усло­вий и традиций по обустройству своего .быта между ка­бардинцами и балкарцами сохраняются определенные различия в жилищном и хозяйственном строительстве.

Кабардинцы и балкарцы уделяли исключительно боль­шое внимание внутреннему убранству своего жилища. Они их содержали в чистоте, каждая вещь в помещении имело свое место. Строш осуждалась старшая женщина семьи, у которой наблюдался беспорядок в доме. Девочек с раннего возраста приучади быть опрятными и чистоп­лотными везде. Многие иностранные и русские авторы с восхищением говорили о том, как кабардинцы и балкар­цы содержали свои жилища и как соблюдали личную гигиену.

Ян Потоцкий (1761-1815), который хорошо знал быт и нравы черкесов, писал, что общий вид жилища черке­сов приятен; они стоят в ряд, окруженные оградами; чув­ствуется стремление содержать их в чистоте А Г. Ю. Клап­рот (1788-1835) писал, что «у черкесов в жилищах, в одеж­де и способах приготовления пищи царит величайшая чистоплотность»³². Комнаты в кабардинских и балкар­ских домах делились на .две половины: на «почетную» (жьантХэ; от башы) и «непочетную» (жыхафэ) части.

Таким образом, поселения и жилища занимают важ­ное место в материальной культуре каждого народа, в том числе кабардинцев и балкарцев. Жилище и по­стройки - это; «визитная карточка» каждого народа, это его «лицо». А вопросам приличия и чести нащи предки всегда уделяли особое внимание.