§ 3. Общественные деятели Кабарды и Балкарии второй половины XIX - начала XX в.:

Л. М. Кодзоков, К. Атажукин, Адиль-Гирей Кешев, Измаил и Сафар Урусбиевы. Исторические труды М. Абаева, В. Кудашева и публицистика Б. Шаханова

Одним из замечательных общественных деятелей среди горцев Северного Кавказа второй половины XIX в. был Дмитрий (Локман) Кодзоков (1818-1893). Он не толь­ко учился в России, но и воспитывался несколько лет в семье Хомяковых, где получил прекрасное домашнее об­разование j После этого он был отдан в пансион извест­ного в то время профессора Павлова. Здесь он изучает русский, латинский и английский языки, историю, гео­графию и многие другие науки. После успешного окон­чания пансиона в 1834 г. Дмитрий Кодзоков поступает в Московский университет* на словесное отделение- Его мировоззрение формируется под воздействием прогрес­сивной русской общественной мысли. В Московском университете он «усваивал новые идеи и впитывал в себя прогрессивные традиции русской литературы и обще­ственной мысли», - пишет другой крупный исследова­тель адыгского просветительского движения, творчества первых просветителей профессор Т. X. Кумыков.

Д. Кодзоков и многие его соотечественники не про­сто обучались в учебных заведениях России, но и пока­зывали там свои неординарные способности, талант во многих отраслях знаний. Например, будучи студентом 2-го курса, Д. Кодзоков становится одним из победите­лей письменного конкурса По классу упражнения в рус­ском слоге, когда он представил две работы: «Описание Кавказа» и «Осада Троицкой лавры». Жюри дало этим работам высокую оценку, признав лучшими, наряду с работами Юрия Самарина, Константина Черкасского. Более того, Д. Кодзоков в годы студенчества принимал участие в переводе с французского на русский язык «Ис­тории средних веков» Демишеля, которая была издана Погодиным в 1836 г. Также, будучи студентом, в 1837 г. он издает сборник стихов «Стихотворения молодого чер­кеса». После успешного окончания Московского универ­ситета Д. Кодзоков активно включается в общественно- политическую жизнь, в просвещение своего народа, в изу­чение родного края, его проблем. Д. Кодзоков получил звание действительного статского советника, что прирав­нивалось к генеральскому чину.

Летом 1839 г. Д. С. Кодзоков тепло попрощавшись с Марией Алексеевной, Алексеем Степановичем Хомяко­выми и с другими близкими ему людьми, отправился на Северный Кавказ. Он ехал к себе на родину, чтобы изме­нить общественный и культурный быт горского населе­ния, внедрить новые методы ведения хозяйства, а самое главное - сделать все возможное, чтобы приобщить свой народ к знаниям, к достижениям мировой культуры. В этом гуманном деле помогли не только полученные им в Московском университете знания, но и его общение со многими образованными и известными людьми в Пяти­горске, где Кодзоков остановился по приезде из Москвы.

Он встречался с М. Ю. Лермонтовым, Ш. Б. Ногмовым и многими другими людьми, беседы с которыми не могло пройти бесследно для него. На этот факт их встречи ссы­лается и И. Л. Андроников, который обнаружил в альбо­ме Лермонтова запись: «Лукман-бек-Мурзин Кодзоков, Дмитрий Степанович Кодзоков, в Пятигорске».

Пребывание Д. Кодзокова в Пятигорске в конце 30-х - начале 40-х гг. XIX в. явилось для него настоящей шко­лой,- С высоты новых взглядов он изучает Кавказ, быт, культуру его народов, особенно своего. Иначе и не могло быть, ибо он долгое время находился вдали от дома и фактически знал свою родину по книгам и рассказам тех, с кем даже не был знаком. Здесь он изучает кабар­динский и турецкий языки, собирает огромное количе­ство материалов по истории и культуре народов Кавказа, изучает обычаи и традиции горцев. Д. Кодзоков в своих письмах и записках отмечал, что народы Северного Кав­каза «нуждаются в приобретении основательного знаком­ства с более полезными науками». Он глубоко сожалел о том, что «богатый край и щедро наделенная раса людей, какими следует называть жителей Северного Кавказа вообще, и жителей Кабарды в частности», находился в жалком экономическом и культурном состоянии; здесь нет школ. Учитывая это обстоятельство, Д. Кодзоков предпринял ряд важных шагов в культурном преобра­зовании края. В. 1839 г. он составил «Записку (проект) об открытии в Кабарде школ для первоначального обуче­ния детей»; к представил ее начальнику Центра Кавказ­ской линии генералу Барятинскому. Кроме того, Кодзо­ков поставил вопрос о размежевании земель, об измене­нии системы управления краем.

В том же 1839 г. Кодзоков открыл в ауле своего отца начальную школу, где дети обучались русскому языку, арифметику За счет своих средств он нанял учителя. Для детей он выписал из Ставрополя книги, необходи­мые пособия. В период пребывания в Пятигорске в кон­це 30-х — начале 40-х гг. он ставил вопрос о проведении на Северном Кавказе аграрно-административной и школь­ной реформ. Кодзоков поддерживал деятельность Казн Атажукина, Шоры Ногмова и других просветителей. Кро­ме этого, Кодзоков проделал на Северном Кавказе огром­ную работу по земельной реформе в должности предсе­дателя сословно-поземельной комиссии, которая была соз­дана специально для решения проблем крестьянской реформы*, Умер он 2 апреля 1893 г. во Владикавказе.

Другим замечательным адыгским просветителем, большим знатоком адыгской культуры и языка являет­ся Кази Атажукин. Он не только пропагандировал зна­ния среди своего народа, но и проводил огромную работу по открытию школ, написанию учебников, их печатанию. Родился он в 1841 г. в сел. Атажукино III (ныне село Куба Баксанского района КБР), умер 23 октября 1899 г. в Пятигорске. Кази Атажукин свою общественно-куль­турную деятельность посвятил делу просвещения своего народа. Ведущее место в ней занимал вопрос об откры­тии сельских школ и введении письменности на родном языке. Он успешно окончил Ставропольскую гимназию. Кстати сказать, это учебное заведение сыграло огромную роль в просвещении горской молодежи. В гимназии обу­чались почти все представители просветительского дви­жения Северного Кавказа, в том числе адыгов. В ней работали ае только замечательные педагоги, но и боль­шие друзья горцев. Они превосходно знали их историю и культуру, традиции и обычаи. Многие прекрасно вла­дели черкесским языком и преподавали его в той же гимназии ч По окончании гимназии Кази Атажукин ак­тивно включился в дело просвещения своего народа^ ста­новления и развития школьного образования в крае. (Он, в частности, предлагал изучать кабардинский язык в мусульманских школах, которые функционировали при сельских мечетях. Одновременно критиковал систему обучения детей в медресе (школе) при мечетях. Атажу- кии указывал, что в этих школах идет механическое за­учивание арабской письменности, мало кто мог понимать значение арабских слов. Атажукин добивался того, что­бы вопрос о введении кабардинской письменности был поставлен на государственную основу и чтобы правитель­ство призвало служителей мусульманских школ оказы­вать всяческое содействие в этом вопросе, всячески по­ощряя их. Он считал необходимым установить такой по­рядок, чтобы при занятии должности сельского муллы учитывалось знание кабардинского языка.

К. Атажукин поставил вопрос об организации пяти­шестимесячных педагогических курсов с целью подго­товки из сельских мулл, из наиболее успешно занима­ющихся в медресе преподавателей кабардинского язы­ка. Он также предлагал в школе-медресе начать обучение детей с изучением кабардинской азбуки, затем посте­пенно перейти к изучению арабского язьпса. Вместе с тем К. Атажукин придавал огромное значение изуче­нию русского языка. Его азбука была составлена на рус­ской графической основе. Он также поставил вопрос о переводе делопроизводства на кабардинский язык.

Здесь следует отметить, что его программу изучения кабардинского языка некоторые деятели науки и обра­зования встретили враждебно. Одним из ярых против­ников К. Атажукина выступил К. Макаров, который дол­гое время служил на Кавказе в качестве переводчика и был учителем Петербургского батальона военных канто­нистов. Макаров считал ненужным и бесполезным за­ниматься распространением кабардинской письменно­сти, а тем более - осуществлять переписку на этом бес­перспективном, но его мнению, языке. Выражая свое пренебрежительное отношение к кабардинскому языку и огульно отрицая его, он писал: «Я остаюсь при таком убеждении, что вводить кабардинскую письменность - то же самое, что воскресить египетских жрецов с их осо­бой азбукой, которая была неизвестна большинству, или вводить шифрованную азбуку, пожалуй, даже стеногра­фию, что кому-нибудь, может быть, будет выгодно, но боль­шинству будет положительно вредно». Конечно, К. Ата­жукин аргументированно доказал научную несостоятель­ность и политическую вредность взглядов Макарова по этому вопросу.

И в последующем, как мы увидим, история показала правоту К. Атажукина1Х)н не только пропагандировал кабардинский язык, но и создал первые книги на кабар­динском языке, в том числе кабардинскую азбуку/(«Къэ- бэрдей алыфбей»). Она была издана в Тифлисе в 1865 г. Попытки издания подобных книг были сделаны в свое время Ш. Ногмовым и Хан-Гиреем. Например, Ш. Ног­мов написал грамматику адыгских языков. Однако эти работы не увидели светаJjCasn Атажукин работал учите­лем краткосрочных (2-3 месяца) педагогических кур­сов^ открытых в марте 1866 г. для обучения «сельских учителей кабардинской грамоте и письму». Кроме этого, К. Атажукин подготовил и издал на кабардинском язы­ке «Несколько рассказов из Гулистана Саади» (1864); «Два отрывка из народной поэмы о Сосруко и два рас­сказа» (1864), «Воздух и вода, их свойства и видоизмене­ния» из учебника для детей К. Д. Ушинского «Детский мир и хрестоматия» (1868). Эти работы К. Атажукина, несомненно, явились крупным этапом в становлении на­родного образования адыгов. Он также сделал много предложений по проведению судебной реформы в крае. Таким образом, как справедливо отмечает профессор Т. X. Кумыков, взгляды К. Атажукина по вопросам про­свещения и введения родной письменности, управления и суда не были абстрактными рассуждениями, оторван­ными от общественно-политической жизни адыгов и всех горцев того времени. Они отвечали жизненным потреб­ностям местного населения в пореформенный период.

К замечательной плеяде Гиреев - адыгских просве­тителей XIX в.- относится Адиль-Гирей Кешев (1837- 1872). С 1850 г. вместе с Кази Атажукиным он обучал­ся в Ставропольской гимназии. Адиль-Гирей Кешев, как и его соотечественники, которые обучались в этом учеб­ном заведении, был исключительно одаренным учащимся. В этом легко убедиться, если ознакомиться с некоторы­ми эпизодами из его биографии,.Он, учась в Ставрополь­ской гимназии, не раз показывал исключительные успе­хи в знании русского языка. Он неоднократно демонст­рировал это, участвуя в конкурсах на лучшее сочинение среди учащихся гимназии. Например, он участвовал в конкурсе на тему: «О характере героев в современных русских повестях и романах».1 Всего было представлено на конкурс 29 сочинений, каждое в объеме до 30 листов. При этом следует отметить, что на эту тему пишет горец, на чьей родине практически нет светской школы, еще практически не создана система образования. Несмотря на это, по его сочинению жюри заключило следующее: «Воспитанник из почетных горцев, родясь в сфере не только чуждой, но и противоположной нашему обществу, по интересам, привычкам, образу жизни, сумел не только понять, но и почти верно оценить значение лучших ти­пов нашей литературы и показать отношение их к дей­ствительной жизни: тем с большой признательностью отдаем заслуженную дань похвалы его сочинению, кото­рое написано языком более чистым и правильным, не­жели сочинения некоторых русских воспитанников стар­шего седьмого класса».

Через год - снова конкурс, и Кешев выступает с не менее интересной темой: «Сатира во времена Петра, Ека­терины и наши дни»., И снова успех - первая награда и высокая оценка жюри, отметившего в работе воспитан- ника-горца «самостоятельность многих выводов, бывших плодом долгого изучения разбираемых авторов и опиеы- ваемой им эпохи». Это сочинение получило настолько высокую оценку жюри, что было отослано директором Ставропольской гимназии Я. М. Неверовым, где учился Кешев, издателю журнала «Русский педагогический вестник» как убедительное свидетельство «успешной уче­бы горцев, их одаренности, способности и усердия в на­уках». В ответ журнал теплыми и доброжелательными словами приветствовал «молодой талант из горцев», от­мечая, что как-то странно, но вместе с тем приятно ви­деть имя Адиль-Гирея Кешева. «Наука вправе ожидать многого от молодого горца, который с такой внутренней силой вступает на ее поприще».

Я. М. Неверов в своей статье «Еще раз об образова­нии кавказских горцев», опубликованной в газете «Кав­каз», с восхищением писал: «И это действительно заме­чательное явление, что в русской гимназии на 350 уча­щихся, из них 20 горцев, торжество оказывается на стороне такого меньшинства». Именно в стенах этой гимназии проявился талант А.-Г. Кешева, на что обратили внима­ние его педагоги и столичные издатели.

Цреле успешного окончания Ставропольской гимна­зии и не без рекомендации ее директора Януария Михайловича Неверова, большого друга горцев, Кешев поступает в Петербургский университет на факультет восточных языков «по разряду арабско-персидско-татар­скому». Но окончить университет Кешеву не дали. Осе­нью 1861 г. в университете начались студенческие вол- нения* вызванные репрессиями против свободолюбивой части “студенчества. Адиль-Гирей Кешев принял в них участие. Естественно, его, как и других инонациональ­ных студентов, в нововведенном уставе не устраивали не только общие для всех ограничения, но и специальный пункт, запрещавший «иноземным носить национальные одежды...» с предварением, что полиция «имеет право и обязанность каждого нарушающего правила немедлен­но арестовать». Это правило означало, что отныне права других национальностей прямо и недвусмысленно по­пираются. Не желая мириться с такими антидемократи­ческими правилами, введенными в университете, Адиль- Гирей Кешев в ноябре того же года в знак протеста по­дал на имя управляющего делами Кавказского комитета, в ведомстве которого находились студенты из Кавказа, заявление следующего содержания: «Несмотря на все мое желание окончить свое университетское образова­ние, я никак не в силах оставаться в университете при тех новых условиях, которые теперь там введены, о чем считаю своей обязанностью довести до сведения Вашего Превосходительства и просить Вас сделать распоряже­ние об увольнении меня из числа кавказских воспитан­ников с выдачей документов для следования на роди­ну» . Заявление молодого горца тут же было удовлетворе­но, и он был выслан из Петербурга в Ставрополь^ на родину. Однако следует отметить, что его пребывание в столице не прошло даром. Помимо опубликованных в I860 г. рассказов из цикла «Записки черкеса» и повести «Абреки», он в следующем году печатает свое последнее произведение - очерк «На холме».

После прибытия в Ставрополь он сразу же приступа- епгвыполнению различных служебных поручений. Сна­чала он был назначен переводчиком с черкесского язы­ка в канцелярии начальником Ставропольской губернии, затем перевелся учителем того же языка в гимназию. Но в ноябре 1866 г. в связи с преобразованием губерн­ской гимназии в классическую и исключением из учеб­ной программы черкесского языка Адиль-Гирей Кешев оставил прежнее место и поступил секретарем в Ставро­польскую контрольную палату, В августе 1876 г. он пе­реселился во Владикавказ, административный центр Тер­ской области, где становится редактором газеты «Тер­ские ведомости», выполняя одновременно различные поручения администрации Терской области. Находясь в должности редактора областной газеты, он занялся ак­тивной журналистской деятельностью. своих коррес­понденциях и статьях широко пропагандировал культу­ру, быт, обычаи и традиции адыгов. Через свои публика­ции он знакомил широкий круг читателей с жизнью своего народа, с его проблемам^, Он старался, как он сам писал, «представить черкеса не на коне и не в драмати­ческих положениях, как его представляли прежде, а у домашнего очага, со своей его человеческой стороной».

Таким образом, Адиль-Гирей Кешев, как и остальные адыгские просветители, не только писал художествен­ные произведения, статьи, корреспонденции, показыва­ющие жизнь его народа, но и выступал за просвещение своего народа, за приобщение его к русской и мировой культуре. При этом он четко осознал, что невозможно решить эти проблемы без создания сети культурно-про­светительных, учебных, научных учреждений и заведе­ний. Он по праву принадлежал к той замечательной пле­яде адыгских просветителей первого отряда интеллиген­ции, которые заложили основы «высокой», профессиональ­ной культуры адыгского народа.

Исмаил и Сафар-Алий Уруебиевы являются одними из ярких представителей балкарского просветительского движения второй половины XIX в. Эта фамилия принад­лежала одной из самых знатных и состоятельных среди дворянского сословия - таубиев - балкарского народа.

Исмаил Урусбиев служил в русской армии, и это ему не мешало, как и многим другим просветителям горцев Северного Кавказа, заниматься изучением истории и культуры своего народа и его просвещением.. Исмаил Урусбиев изучал и превосходно знал не только историю балкарцев, но также хорошо знал культуру соседних на­родов, Он собрал много материалов устного народного творчества, музыкальной и танцевальной культуры гор­цев Северного Кавказа. Это отмечали не только многие деятели культуры региона, но и России, с кем он поддер­живал самые тесные творческие и личные контакты. Например, композитор С. И. Танеев отмечал, что «... это человек, знающий весь Кавказ, обычаи разных народов, музыку старинную и новейшую... При всем этом гра­моты не знает. Считается здесь первым знатоком кав­казских преданий». Более заметную роль в просвеще­нии своего народа, в изучении истории и культуры сыг­рали его сыновья - Науруз и Сафар-Али. Они тоже много ездили по кабардинским и балкарским селам, встреча­лись со многими пожилыми людьми, которые знали много ценного и интересного по истории и культуре своих на­родов. Они записывали старинные народные сказания, песни; эпизоды из истории, в том числе отражающие взаимоотношения соседних народов. Они оказывали ог­ромную помощь многим известным'деятелям культу­ры России в осуществлении ими научных экспедиций на Северном Кавказе. Уруебиевы содействовали им в отборе и записи песен и танцев Северного Кавказа. На­пример, они сопровождали М. А. Балакирева и С. й. Та­неева в путешествии по Кабарде и Балкарии.

В отличие от своего отца, старший сын Исмаила Урус- биева Сафар-Али был грамотным, образованным челове­ком. Он, в частности, обучался в Петровской академии (Тимирязевской). Научные взгляды Сафара-Али раз­вивались под влиянием таких крупных ученых,, как

В. Миллер и М. Ковалевский. Последний даже отмечал, что «Сафар-Али Урусбиев занимается составлением грам­матики родного языка, применив русскую азбуку к вы­ражению его звуков »* Из этого следует, что Сафар-Али не только изучал и знал свой родной язык, но превосход­но владел и русским языком. В 1881 г. он опубликовал статью «Сказания о нартских'богатырях у татар-горцев Пятигорского округа*. Он глубоко уважал и ценил на­родных певцов («джэгуак1уэ»), отмечал их влияние на общественное сознание и полезность их деятельности.

В то же время он, как некоторые его соотечественни­ки, ошибочно полагал, что балкарцы и карачаевцы про­изошли от монголо-татар. «В горах Пятигорского округа Терской области, - писал Сафар-Али, - живет племя та­тарского или монгольского происхождения, населяющее несколько аулов; оно говорит татарским языком». И тем не менее (рафар-Али сделал много полезного для своего народа - в изучении его истории и культуры, в укрепле­нии дружбы между горцами Северного Кавказа, особен­но между кабардинцами и балкарцами.

Другим не менее ярким представителем балкарско­го просветительского движения и общественным деяте­лем является Мисост Абаев. Он получил хорошее свет­ское образование, долгие годы служил в русской армии и ушел в отставку в чине ротмистра. Одним из значи­мых научных трудов, которому он посвятил ь нога времени, является его исторический очерк «Балкария», который был опубликован в 1911 г. в журнале «Мусульманин». Эта работа является первым дореволюционным научным трудом по истории балкарского народа. Она до сих пор не потеряла своей научной значимости и является на­стольной книгой всех, кто изучает историю Балкарии. В этой работе М. Абаев осветил все важнейшие вехи исто­рии балкарцев. В очерке автор уделял большое внима­ние вопросу происхождения балкарцев, их взаимоотно­шениям с Россией и соседними народами, в первую оче­редь - с Кабардой. В работе большое место отводится социально-политическому развитию Балкарии. Говоря о взаимоотношениях Балкарии и Кабарды, он дает инте­ресные факты о дружеских связях этих народов, отмеча­ет, что были частые случаи, когда кабардинцы брали на воспитание балкарских детей, становясь, таким образом, аталыками, и наоборот. Вместе с тем он отмечал и неко­торые случаи притеснения кабардинскими князьями балкарцев Черекского ущелья.

Он широко использовал в своей работе не только ма­териалы устного народного творчества балкарцев, но он также хорошо знал кабардинский фольклор, который тоже нашел место в его работе. [Однако были у него и ошибки по истории балкарцев, по вопросу их происхождения и земельным отношениям. В частности, он утверждал, что балкарцы и карачевцы произошли от татар.

М. Абаев сделал много полезного как просветитель и общественный деятель. В статье «Горцам Северного Кав­каза», опубликованной в 1910 г., он призывал своих со­отечественников распространять грамоту среди простого народа, создавать учебные заведения для детей. Таким образом, М- Абаев занимал одно из значительных мест в строю замечательных пионеров науки и образования на Северном Кавказе., Без кропотливого их труда невозмож­но было создать «высокую», «профессиональную» куль­туру горцев.

Одной из заметных фигур в исторической науке и образовании конца XIX - начала XX в. в Кабарде являет­ся Владимир Николаевич Кудашев (Эльбездуко Канаме- тович до крещения). Родился он в сел. Докшоково (Ста­рый Черек) в 1863 г. Окончил в 1880 г. Нальчикскую горскую школу. Некоторое время В. Кудашев работал в Нальчике в аптеке, затем уехал во Владикавказ для про­должения практики. Здесь, с апреля 1882 г. по январь 1884 г., он проходил курс аптекарского ученика. После этого он уехал в Харьков, а оттуда в Петербург. Там про­служил с 1885-го по 1887 год. В 1888 г. он поступил на медицинский факультет Московского государственного университета и в январе 1890 г. получил диплом об окон­чании данного факультета в звании провизора, В. Куда­шев был Женат на дочери крупного русского промыш­ленника Морозова. Помимо медицины, по которой он получил прекрасное образование, он глубоко интересо­вался историей своего народа. Он собрал богатый мате­риал, и итогом его работы в области исторических наук явился ценный научный труд под названием «Истори­ческие сведения о кабардинском народе», который был опубликован в Киеве в 1913 г., к 300-летию правления династии Романовых. В этом научном труде В. Куда­шев исследовал основные вехи истории Кабарды с древ­нейших времен до конца XIX в. Он показал кабардино­русские отношения, общественно-политический строй Кабарды как федерального государства со всеми его ат­рибутами. Исследовал процесс освобождения крестьян от личной зависимости. В. Кудашев специально изучил вопросы сословных и земельных отношений в Балкарии.

В. Кудашев много времени и усилий отдавал просве­щению своего народа .ДОн, как его предшественники по просветительскому движению, указывал на необходимость открытия школ, больниц, других культурно-просветитель­ных учреждений в крае.

Всегда выступал за сближение с Россией*} однако не понимал сущности колониальной политики царизма на Северном Кавказе. После революции В. Кудашев эмиг­рировал за границу, и никто не знает, в каком году он умер. Но факт, что он дожил до Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., и есть версия, что он перевел круп­ную сумму денег в Государственный Банк СССР и на эти деньги была создана танковая колонна, которую В. Кудашев просил назвать именем «Кабарде». Таким образом, {Он до конца своей жизни оставался патриотом, жил ради своего народа и многое сделал в своей обще­ственной и научной деятельности.!

Одним из известных балкарских общественных и политических деятелей начала XX в. был Басият Абае- вич (Борис Александрович) Шаханов (1879-1919). Ро­дился 17 января во Владикавказе в семье врача. Он был исключительно образованным для своего времени чело­веком. Окончил военно-юридическую академикпЩо по­ступления в данное учебное заведение он прослужил в русской армии 7 лет на Кавказе. Его отец, Абай Шауло- вич, был одним из первых балкарцев, получивших выс­шее образование. Он был родственником другого бал­карского ученого и просветителя - М. Абаева, и всегда, приезжая в Балкарию, останавливался у него.

Б. Шаханов до 1909 г. был православным христиа­нином, потом принял ислам и изменил свое имя Борис Александрович на Басият Абаевич! Его мать была по на­циональности русской. После окончания военно­юридической академии Б. Шаханов отправляется на ра­боту в должности помощника товарища прокурора. За­тем он некоторое время работает адвокатом. В этой должности он защищал на процессах интересы просто­го народа. Например, он был адвокатом на процессе участников Черекского восстания балкарских крестьян 1913 г., где добился их оправданияj Б• Шаханов с 1910-го по 1916 г. работал юрисконсультом Кабарды и Балка- ряи. Но его жизнь и деятельность в годы двух револю- цийТ-917 г. и Гражданской войны в России противоре­чивы. С одной стороны, он был членом Временного пра­вительства от Кабарды и Балкарии. С другой - участник II съезда народов Терека, провозгласившего советскую власть в крае, /мер в марте 1919 г. и похоронен в Воль­ном Ауле.

Нет возможности рассказать обо всех замечательных первых адыгских, балкарских ученых, литераторах и про­светителях, которые заложили основы «высокой» куль­туры народа. Они были первым отрядом национальной интеллигенции. Они все прилагали воистину героиче­ские усилия для расцвета духовной жизни народа. Они были пионерами в науке, образовании, просвещении на­рода. Подобно тому, как, если бы не было великих гео­графических открытий и не был бы освоен Новый Свет, планета Земля не была бы представлена человечеству в полном объеме и в своем великолепии, так, если бы не было у человечества целой эпохи Просвещения, в том числе у адыгов и балкарцев, у этих народов не была бы создана своя профессиональная культура, без которой не­мыслима сама жизнь народа, его прогресс. Благодаря ин­теллектуальному подвигу просветителей, мир узнал об образе жизни, об образе мышления, о природе мира ады­гов и балкарцев, об их уникальной и неповторимой среде обитания. В свою очередь, благодаря их произведениям, адыги и балкарцы узнали мир культуры древних наро­дов, их воззрения; они «расчистили» путь к мировой куль­туре для своего народа. Следует отметить, что, в свою оче­редь, «известными их сделал русский язык».

Просветители были для своего народа колумбами мира просвещения, мира культуры. Они «приоткрыли» две­ри учебных заведений и научных учреждений, без кото­рых не состоялась бы эта «высокая» культура народа. Словом, просветители создали услоЬия для последующей эпохи, ее становления, для перехода в новый, XX в., кото­рый во многом внес свои коррективы в ход обществен­ного прогресса, в том числе в развитие культуры тех народов, которые оказались в сфере влияния сил, под­вергших, миллионы людей эксперименту «сказки, сде­ланной былью». Но исторический процесс шел своим чередом. Честные, доброжелательные люди всегда были и будут. Их пытались уничтожить физически, многих уничтожили, но дух народа неистребим, он всегда оста­вался, ибо он не познан до конца и живуч. Справедливо­сти ради надо отметить, что огромную и неоценимую роль в зарождении и развитии «высокой#-, «профессиональ­ной» культуры горцев сыграла русская культура, сама Россия. Именно в стенах российских учебных заведе­ний получило светское образование абсолютное большин­ство адыгских и балкарских просветителей. Они сфор­мировались как ученые, литераторы, деятели культуры под благотворным влиянием демократических идей про­грессивных деятелей русской культуры. Многие из них оказывали горцам конкретную помощь не только в по­лучении образования, но и в литературном и научном творчестве* Работы адыгов и балкарцев, как и представи­телей остальных народов Северного Кавказа, публикова­лись в престижных столичных изданиях, а некоторые из них даже за рубежом. Поэтому благодарные адыгские и балкарские просветители, все без исключения, всегда вы­ступали за дальнейшее сближение и сотрудничество их народов с русским, ратовали за глубокое усвоение его культуры. В свою очередь, прогрессивные русские ученые и литераторы изучали жизнь народов Кавказа. Немало гениальных произведений посвятили А* С. Пуш­кин, М. Ю. Лермонтов, Л. Н. Толстой, А. С. Грибоедов и другие адыгам и балкарцам, остальным горцам. Рус­ские ученые И. А. Гюльденштедт, С. М. Броневский, К. Ф. Сталь, Н. Ф. Грабовский, Н. Ф. Дубровин, В. В. Ду- бянский, М. М. Ковалевский, В. Ф. Миллер Н.-А. Буш и многие другие занимались изучением природы, эконо­мики, истории и культуры горцев Северного Кавказа, ряд их работ не потерял научной значимости до настоящего времени. Или такой пример: большое влияние на фор­мирование одного из замечательных просветителей ады­гов Хан-Гирея как ученого, литератора и общественного деятеля оказали деятели русской науки и культуры, с которыми он встречался в Петербурге в 30-х гг. XIX в. Литератор В. П. Борнашев помогал Хан-Гирею в подго­товке рукописи «Записки о Черкесии». Известный уче­ный-кавказовед III. С. Услар оказывал содействие дру­гому адыгскому просветителю, Кази Атажукину, в напи­сании и издании его работ. Таких примеров множество.

Значительную роль в получении образования горца­ми, особенно адыгами и балкарцами, сыграли Москов­ский и Петербургский университеты, а также Ставро­польская и Екатериноградская гимназии, где в 1843 г.

были открыты пансионаты для горцев. В 60-60 гг. XIX в. Ставропольская гимназия стала, по существу, центром передовой демократической мысли всего Северного Кав­каза. Многие горские просветители окончили первона­чально именно эти гимназии, а затем учились в вузах России. Известный просветитель и общественный дея­тель Кабарды Л. М. Кодзоков, как было сказано выше, окончил Московский университет. Кази Атажукин и Адиль-Гирей Кешёв по окончании Ставропольской гим­назии учились в Петербургском университете.

После окончания Пятигорской прогимназии и пло­дотворного пребывания в Петербурге и в Москве отдал всю свою жизнь борьбе за развитие культуры и просве­щения родного народа кабардинский просветитель Т. П. Кашежев. Большое влияние на него оказал рус­ский общественный деятель Л. Г. Лопатинский, извест­ный своими прогрессивными взглядами относительно на­родного образования горцев Северного Кавказа. При его непосредственном участии были опубликованы многие тексты адыгского фольклора, собранные К. Атажукиным, Т. Кашежевым, П. Тамбиевым и Н. Цаговым. Благотвор­ное влияние Л. Г. Лопатинского и других русских уче­ных сказалось и на выходе в свет этнографических тру­дов Т. П. Кашежева «Свадебные обряды кабардинцев» и «Ханцегуаше». Л. Г. Лопатинский не только опублико­вал фольклорные материалы многих адыгских авторов, но и сам занимался записью произведений адыгского фольклора, в частности нартского эпоса, историко-герои­ческих песен и сказок. Он настолько глубоко и основа­тельно изучил кабардинский язык и овладел им, что со­ставил грамматику и словарь кабардинского языка. За «Кабардинскую грамматику со словарем» он получил ученую степень доктора филологии Лейпцигского уни­верситета. По словам академика Н. Я. Марра, «...в ис­следовании Лопатинского мы имеем своего рода откры­тие весьма ценное». Работы Л. Г. Лопатинского не утра­тили своего значения и по сей день.

Педагогические взгляды К. М. Атажукина склады­вались под непосредственным влиянием великого рус­ского педагога К. Д. 'Ушинского. Его труды К. Атажу­кин перевел на кабардинский язык.

Однако дальнейший ход исторического прогресса не позволял довольствоваться просветительским движени­ем. В культурном развитии перед адыгами и балкарца­ми, как перед остальными горцами Северного Кавказа, стояли не менее сложные задачи*