§ 2.Неокейнсианские доктрины государственного регулирования экономики

В современном кейнсианстве доминируют две тенденции: аме­риканская, связанная с именами ряда экономистов США, и ев­ропейская, связанная прежде всего с исследованиями французских

Особенности неокейнсианства в США

В числе американских последователей учения Дж.М. Кейнса чаще упоминаются Э. Хансен, С. Харрис, Дж.М. Кларк и др. Они, опираясь на учение Дж.М. Кейнса, считали целесообразным уве­личение налогов с доходов населения (до 25% и более), увеличение размеров государственных займов и выпуска денег для покрытия рас­ходов государства (даже если это увеличит инфляцию и дефицит государственного бюджета).

Еще одним «дополнением» в кейнсианство является «замена» перманентного регулирования и направления частных и госу­дарственных инвестиций на метод маневрирования государственными ^исходами в зависимости от экономической конъюнктуры. Так, в пе­риоды подъема экономики инвестиции ограничиваются, а в пери-|0ды замедления или спада — увеличиваются (несмотря на возмож­ный бюджетный дефицит).

Наконец, если Дж.М. Кейнс в своей теории опирался на прин­цип мультипликатора, который означает, что рост доходов сопровождается снижением роста инвестиций, то в США (по теории Э. Хансена) был выдвинут дополнительный принцип — принцип, означающий, что рост доходов в конкретных случаях может и увеличивать инвестиции. Смысл дополнения в следующем: некоторые виды оборудования, машин и механизмов имеют срав­нительно длительный срок производства, и ожидание этого срока |психологически влияет на расширение производства требуемого оборудования или машин в объемах, превышающих реальный спрос, значит, растет и спрос на инвестиции.

Особенности неокейнсианства во Франции

'Экономисты Франции (Ф. Перру и др.) сочли необязательным понижение Дж.М. Кейнса о регулировании ссудного процента как средства стимулирования новых инвестиций.

Тема 12. Развитие экономической теории в России

Русская экономическая мысль в целом повторила общие зако­номерности развития мировой мысли. Однако, отражая в высшей степени самобытные черты русской экономики, она смогла стать самостоятельной и оригинальной национальной школой.

1.2.1. Особенности русского меркантилизма и классической школы

В XVII в. в России «старина боролась с новизной», крепла мо­нархия, появились зачатки промышленности. Развивалась внут­ренняя и внешняя торговля; разбогатевшим купцам из горожан и крестьян государство даровало привилегии. В русской экономи­ческой мысли в это время сформировались идеи меркантилизм;!, которые были родственны западноевропейским, но в то же время существенно отличалась от них.

Для русского меркантилизма характерны следующие черты.

Во-первых, богатство нации русские меркантилисты видели прежде всего в развитии отечественного производства, а не торговли, как западные меркантилисты. Рассуждая же о торговле, они выдвигали на первый план необходимость развития внутренней торговли, тогда как их западные коллеги ратовали за развитие тор­говли внешней. Иначе не могло и быть в столь огромной и самодо­статочной стране, как Россия, — внешняя торговля заведомо иг­рала в ее экономике сравнительно скромную роль.

Во-вторых, даже в сравнении с государственно ориенти­рованным западным меркантилизмом русские сторонники этой школы были особенно ярыми государственниками. Роль государ­ства в экономике не сводилась ими только к проведению протек­ционистской политики. Государство в лице монарха выполняло, по мнению представителей русской школы, функцию объедине­ния всей нации, главного организатора ее успехов.

Ведущим подходом к описанию национального хозяйства в ме­тодологии русской школы являлся холизм , т.е. общность, в отличие от индивидуализма западных экономис­тов. Для России традиционно были характерны общинные и коллективные формы деятельности, тогда как в европейской эконо­мике преобладала частнопредпринимательская деятельность. Так, и силу особенностей климата период уборки урожая в России очень краток. Поэтому сенокосы, жатва и другие работы в русской де­ревне всегда проводились коллективно, «всем миром».

Таким образом, традиции русского меркантилизма отражали о особенности российской экономической и политической жизни. К сожалению, его исторические судьбы печальны, поскольку многие важные труды были опубликованы спустя столетия и не могли существенно воздействовать на умы своих современников.

Одним из первых русских меркантилистов был думный боярин Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин (ок. 1605-1680), разработавший Новоторговый устав (1667) — законодательный акт, спо-11'йствовавший росту русского купечества. Ордин-Нащокин внес "большой вклад в укрепление финансов и денежного обращения России . Введенные им купеческие союзы представляли попытку организации кредита и явились прообразами банков в России. Н. Ключевский писал о нем: «Говорун и бойкое перо. Даже вра­ги сознавались, что говорил он "слагательно". Ум его был тонкий, и емкий».

Наиболее крупным представителем русского меркантилизма является Иван Тихонович Посошков (1652—1726) — талантливый писатель, серебряных дел дел мастер, государственный деятель Петровской эпохи, внесший большой вклад в реорганизацию денежной системы России и проведение монетарной реформы.

Основная работа Посошкова «Книга о скудости и богатстве»,

Написанная им на восьмом десятке лет, отражала глубокое понимание

состояния России и преобразовательной деятельности Петра 1

Собственно и написана была эта книга для Петра, за год до смерти. Дошла ли она до Петра и прочел ли он ее — неизвестно. После смерти Петра I Посошков был арестован и посажен в Пет­ропавловскую крепость. По всей видимости, арест был связан с книгой. В «Книге о скудости и богатстве» Посошков развил про­грамму экономических реформ. Он, как и все русские мерканти­листы, не отождествлял богатство с деньгами. Богатство государ­ства Посошков видел в создании таких условий в стране, при которых путем обогащения всего народа будет обеспечен непрерыв­ный рост государственных доходов. «В коем царстве люди богаты, то и царство то богато, а в коем царстве люди будут убоги, то и цар­ству тому не можно слыть богатому». Посошков ратовал за разви­тие отечественной промышленности, за вывоз готовой продукции, а не сырья; за развитие внешней и внутренней торговли. Он дока­зывал необходимость развития торговли и промышленности по­средством государственной опеки и регулирования.

Во второй половине XVIII в. продолжился процесс формирова­ния капиталистического уклада, который, правда, не стал господ­ствующим в экономике. В это время трудами Василия Никитича Татищева (1686-1750), Михаила Васильевича Ломоносова (1711-1765) завершился этап господства меркантилизма в русской эко­номической мысли.

К началу XIX в. в России широко распространяются идеи клас­сической политической экономии. Их сторонники были выд­винуты на крупные государственные посты. Так, вдохновитель реформ эпохи царствования Александра I секретарь Государст­венного совета Михаил Михайлович Сперанский (1772-1839) раз­делял теорию трудовой стоимости Д. Рикардо, был хорошо знаком с сочинениями А. Смита. Государственные реформы М.М. Сперан­ского отражали идеи либерализма в экономической политике.

Современник и единомышленник

Н.С.Мордвинов М.М.Сперанского граф Николай Семенович Мордвинов (1754-1845) разработал «экономические про­жекты» по выведению России «из земледельческого хозяйства в рукодельное и промышленное». Считая себя учеником А. Смита, он верил, что общественное благо основано на благосостоянии част­ном, которое достигается личной, свободной предприимчивостью. Мордвинов был против государственной опеки и казенной моно­полии.

В то же время Н.С. Мордвинов считал теорию А. Смита о свободной торговле для России неприемлемой. В работе «Не­которые соображения по предмету мануфактур в России и о та­рифе» и других трудах он обосновал необходимость промышлен ..... о протекционизма. У такого подхода были свои резоны.

Был сокращен ввоз предметов роскоши, свободный дос­туп в Россию остался только для самых необходимых товаров. Од­новременно были введены меры поощрения вывоза российских то­варов за рубеж. Это вызвало всплеск негодования дворян и помещиков — основных потребителей предметов импортной рос­коши. Но успех сопутствовал реформаторам.

Установление в 1810 г. протекционистского тарифа усилило рост фабричного производства. Н.С. Мордвинов писал: «Не толь­ко богатые коммерсанты и дворяне, но и среднего состояния люди приступили к устройству фабрик и заводов разного рода, не щадя капиталов и даже входя в долги. Все оживилось внутри государ­ства, везде водворилась особенная деятельность».

В целом различия меркантилизма и классической школы в их русских воплощениях были не столь резки, как в мировой нау­ке. С одной стороны, русские меркантилисты не сводили богатство только к деньгам, ориентируясь, скорее на общее состояние про­изводства в стране. С другой — русские представители классичес­кой политической экономии настаивали на политике протекцио­низма, которая способствовала росту национального производства. Политику либерализма они считали верной только для внутрен­него рынка.

Русский марксизм

В XIX в. в русской экономической мысли, как и западноевро­пейской, произошел раскол на сторонников рыночной капиталис­тической экономики и ее непримиримых критиков, доказывавших неизбежность гибели этой системы. При этом в силу сложности социальной обстановки в стране критическое направление эконо­мической мысли в России было исключительно сильным и вызывало глубокие симпатии в обществе. После отмены крепостного права в ходе реформы 1861 г. на фоне крестьянских восстаний и м массового недовольства народа невыгодными условиями освобож­дения на роль главной оппозиционной экономической доктрины постепенно выдвинулся марксизм.

Русский марксизм имеет свою историю и судьбу, такую самобытную, как судьба самой России.

Революционное народничество

Первоначальное распространение идей марксизма в России связано с деятельно­стью революционного народничества и его лидера Петра Павловича Лаврова (1823 -1900), который состоял в тесной переписке с К. Марксом и Ф. Энгельсом. Революционные народники восприняли из марксизма общую идею и Рождения народа, вольно перенеся описанную Марксом классовую структуру капиталистического общества на феодальную Россию. Русских крестьян они ставили на место пролетариев, а помещиков— на место капиталистов.

Увлечение марксизмом привело к созданию теории «кресть­янского социализма». С точки зрения народников, Россия, опира­ясь на коллективистски организованную крестьянскую общину, могла, минуя капитализм, перейти к социализму. Эти экономи­ческие идеи не отвергались полностью и самим Марксом. В своем письме Вере Засулич он назвал такой скачок от феодализма к со­циализму «наилучшим случаем, который история когда-либо пре­доставляла какому-либо народу», правда, оговорив при этом как необходимое условие успеха одновременную пролетарскую рево­люцию на Западе.

Позднее, в конце XIX в., Россия достигла крупных успехов в экономическом развитии, и капиталистический уклад стал господ­ствующим. В результате начавшегося расслоения общины и про­летаризации крестьянства теория «крестьянского социализма» ре­волюционных народников постепенно отходила на второй план. Однако либеральные народники еще продолжали верить в сель­скую общину как основу будущей России, хотя и сменили свою прежнюю революционность на идею реформирования общества сверху. В работах либеральных народников отстаивалась мысль об особом, некапиталистическом пути развития России.

Второй подъем русского марксизма начался в 80-90-х годах XIX в. и был связан со становлением русской социал-демократии. Социал-демократы придерживались ортодоксальной версии мар­ксизма и отвергали идеи «крестьянского социализма», связывая грядущую русскую социалистическую революцию не с крестьян­ством, а с рабочим классом.

Действительно в это время в стране быстрыми темпами росла тяжелая индустрия. Поддержка царским правительством нацио­нального производства с помощью протекционистской политики способствовала росту фабрик и притоку населения в города, круп­ные иностранные капиталы вкладывались в экономику

Лидером и теоретиком наиболее радикального течения социал-демократии — большевизма был Владимир Ильич Ленин (1870-1924),

ставший после Великой Октябрьской социалистической революции главой Советского государства. Центральной темой творчества Ленина как экономиста-теоретика (да, впрочем, и лейтмотивом всей его жизни) было обоснование возможности и неизбежности социали­стической революции в России. В книге «Развитие капитализма в России » (1899) и других работах он доказывал, что Россия уже превратилась в капиталистическую страну. Своей книгой Ленин внес значительный вклад в полемику социал-демократов с народ­никами по поводу «крестьянского социализма» и некапиталисти­ческого пути России.

Но капиталистический характер российской экономики совсем не обязательно свидетельствовал о возможности социалистической революции в стране. Дело в том, что переход к социализму, соглас­но марксистским воззрениям, происходит при высокой степени зрелости капитализма, а Россия, как указывали оппоненты Лени­на (в данном случае в основном из числа менее радикального кры­ла социал-демократов — меньшевиков), оставалась отсталой стра­ной.

В книге «Империализм, как высшая стадия капитализма» (1916) Ленин сделал вывод о переходе капитализма в новое качество — стадию империализма, или монополистического капитализ­ма, непосредственно предшествующую социалистической револю­ции. Ленин сформировал основные признаки монополистического капитализма, которые он считал характерными для ряда капиталистических государств, включая и Россию.

Теория империализма Ленина отразила новые явления в рыноч­ной экономике XX в.: создание крупных корпораций, монополизи­ровавших рынок; установление тесных союзов банков и промышленности; стремительная интернационализация мирового хозяйства (усиление вывоза капитала и появление союзов компа­ний, действующих в разных странах, — предшественников нынешних транснациональных корпораций). По мнению Ленина, переход к империализму резко обострял внутренние противоречия капитализма, делая социалистическую революцию неизбежной.

Не случайно Ленин неоднократно называл Россию «слабым звеном в цепи империализма», доказывал, и мировая пролетарская революция может начаться именно у а не в более развитых капиталистических странах. Как известно, выводы Ленина о скорой гибели капиталистической рыночной системы под воздействием внутренних противоречий историей не подтвердились.

Прорыв на передовые рубежи мировой экономической науки

Со второй половины XIX в. изучение и преподавание полити­ческой экономии в России существенно расширились, появилось много научной и учебной литературы, а влияние ученых-экономи­стов на государственную политику возросло. В лоне причудливо­го сплетения разных направлений русской экономической мысли выросла плеяда талантливых ученых-теоретиков, которые способ­ствовали повышению международного престижа русской эконо­мической науки. В частности, российские ученые сыграли важную роль в развитии по крайней мере двух экономических школ миро­вого значения.

Экономистом с мировым именем стал

Евгений Евгеньевич Слуцкий (1880-1948), внесший крупный вклад в развитие маржинализма. Он из­вестен в первую очередь как создатель теории сбалансированного бюджета потребителя, общий смысл которой состоит в том, что, выбирая товары, потребитель не только ориентируется на полез­ность того или иного блага и его цену, но и постоянно соразмеряет объем и структуру запросов со своим доходом (бюджетом).

Благодаря работам Слуцкого маржинальная теория потреби­тельского поведения стала существенно более реалистичной. До этого она была ориентирована преимущественно на анализ жела­ний потребителя. Теперь она получила теоретический инструмент для сопоставления этих желаний с возможностями (бюджетом) потребителя. Слуцкий разработал вопрос устойчивости бюджета потребителя, отклонение от которого приводит к сокращению по­лезности. Проблемы, впервые поднятые Слуцким, впоследствии разрабатывал крупный американский экономист Дж. Хикс.

М. И. Туган-Барановский

Русские ученые конца XIX — начала XX в. много занимались принципиаль­но важной для экономической теории циклов и кризисов. В частности, выдающийся экономист Михаил Иванович Туган-Барановский (1865—1919) создал инвестиционную теорию циклов, сыгравшую годы спустя после его значительную роль в становлении кейнсианской школы Он пробился сквозь джунгли к новым горизонтам. Он положил иначало новой трактовке проблемы», — написал о Туган-Барановский один из крупнейших кейнсианцев американский экономист Э. Хансен. мы помним, кейнсианская революция во многом была инициирована наблюдениями за ходом тяжелейшего кризиса — и. великой депрессии.

Уче­ником Туган-Барановского, продолжившим изучение циклов и кризисов, стал Николай Дмитриевич Кондратьев (1892-1938) автор теории больших циклов конъюнктуры, или К-волн. Лишь со временем мировое научное сообщество и (грустный парадокс на­шей страны!) еще позже отечественные ученые оценили глубину и эвристический потенциал выдвинутой им теории.

Н.Д. Кондратьев эмпирически, на основе оригинальной обра­ботки грандиозного статистического материала показал, что за 200 лет экономика ряда государств Западной Европы и США пере­жила четыре длинные волны колебаний экономической активно­сти с периодом в 50—60 лет. В отличие от бизнес-циклов, имею­щих длительность около 10 лет, которые прямо сказываются на поведении индивидуумов, предприятий, банков, государств, К-волны непосредственно не ощущаются. Их проявление Кондра­тьев видел в том, что в повышательной части длинной волны обыч­ные краткосрочные кризисы бывают менее тяжелыми, чем в ее по­нижательной части. Кроме того, долгосрочные периоды повышения конъюнктуры, как правило, значительно богаче круп-

Теория планирования в СССР

Как же разрабатывалась теория плани­рования в СССР? Баланс народного хо­зяйства впервые в мировой практике был составлен на 1923/24 г. Он содержал шахматные балансы для трех секторов: сельского хозяйства,

Промышленности и строительства , баланс представлял собой таблицу с равным числом строк . и столбцов. Строки отражали производство продукции, столбцы — ее потребление. Главной же была идея баланса, т.е. равенство того и другого. Становилось ясно, в каких секторах экономики и в каких количествах потребляется каждый вид продук­ции. Одновременно возможно было четко установить, в каких ви­дах продукции нуждался каждый сектор. Кроме баланса народно­го хозяйства в целом, разрабатывались балансы для отдельных отраслей. Эти работы явились предтечей межотраслевого балан­са.

Баланс 1923/24 г. отражал фактические пропорции производ­ства и потребления продукции. В дальнейшем та же технология была применена при составлении планов. После того как опреде­лялась плановая цель (например, выпуск 1 млн. легковых автомо­билей в год), балансы позволяли установить во всех взаимосвязан­ных отраслях объемы производства, необходимые для достижения этой цели (в нашем примере пришлось бы рассчитать, сколько стального листа, стекла, краски, резины и других материалов надо выпустить, чтобы снабдить автомобильное производство необхо­димыми компонентами).

Большую роль в развитии практики планирования сыграли ру­ководитель проекта ЦСУ по составлению первого баланса Павел Иванович Попов (1872-1950) и Владимир Александрович База­ров (1874-1939), сформулировавшие проблему оптимизации планирования. Исключительно плодотворно в области теории пла­нирования работали Н.Д. Кондратьев, одним из первых обратив­ший внимание на объективные трудности и противоречия плани­рования, С.Г. Струмилин, предложивший индекс для расчета производительности труда — важный показатель, используемый при анализе эффективности народного хозяйства, а также Н.А. Вознесенский, Е.С. Варга и А.И. Анчишкин.

Работы в области планирования не только служили своей пря­мой цели, но и одновременно позволяли глубже понять проблему пропорций народного хозяйства.

Блестящим подтверждением этого мо­жет служить мировой успех концепций Василия Васильевича Леонтьева (1906-1998). Этот выдающийся русский экономист эмигрировал в США в 20-е годы. Основные от­крытия были сделаны им за границей, но В. Леонтьев впитал по­тенциал и традиции русской экономической мысли, в том числе опыт пионерной работы советских экономистов-статистиков — баланса народного хозяйства СССР за 1923/24 г.1 В 1973 г. ему была присуждена Нобелевская премия по экономике за разработку ме­тода «затраты—выпуск».

Разработка метода «затраты—выпуск» была начата еще в I !)30-е годы. Была составлена модель межотраслевого баланса, базирующаяся на системе линейных уравнений, которые отражают затраты и объемы выпуска продукции различных отраслей эко­номики. Модель межотраслевого баланса позволяет установить ме­жотраслевые пропорции, обеспечивающие равновесие на всех рынках, структуру и динамику экономики страны, долгосрочные тенденции развития с учетом прямых и косвенных последствий использования новых технологий и многое другое.

Российская экономическая наука на перепутье

Исторические перемены, произошедшие в нашей стране, по­ложили начало не только сложному и противоречивому процессу реформирования экономики, но и не менее глубокой перестройке науки. С одной стороны, российские ученые получили возмож­ность обогатить свой арсенал немарксистскими экономическими теориями, которые в течение десятилетий были для них запрет­ными. Устранение искусственных запретов открыло для отече­ственной науки новые горизонты.

Приведем только один пример — теорию фирмы, развитую преимущественно трудами маржиналистов. В советское время проблемам оптимального поведения фирмы на рынке практиче­ски не уделялось внимания. И это не удивительно. Сторонник сло­ма капиталистической системы К. Маркс менее всего был озабочен выработкой рецептов максимизации прибыли для капиталистов. Однако сразу же после начала реформ эта проблема острейшим об­разом встала перед российскими предприятиями. При благопри­ятной конъюнктуре неоптимальное поведение еще могло бы сой­ти им с рук. Но в условиях кризиса неисполнение законов рынка бьет по предприятиям особенно больно. К счастью, формируя стра­тегию адаптации к рыночным условиям, российские заводы могут опереться на рекомендации теории фирмы.

Освоение мирового немарксистского опыта, однако, оказалось непростым и неоднозначным делом. Механическое применение к российской реальности концепций, разработанных для других (на­пример, американских) условий, оказывалось зачастую неправо­мерным, а иногда и способным нанести вред.

Вместе с тем встала проблема оценки научного наследия совет­ской эпохи. Значительная часть выполненных в ту пору работ име­ла не научную, а конъюнктурную природу. Подход исследователей к проблемам носил предвзятый характер, сообразуясь не только (а порой — увы! — и не столько) с поисками истины, сколько с давлением власти. В то же время не следует забывать, что марксизм до сих пор является одной из сильнейших научных школ и огульное отрицание всех работ, выполненных в нашей стране в марксистской традиции, по существу, было бы равносильно раз­рушению национальной научной школы.

Следует также понимать, что все эти проблемы преломляются в судьбах живых людей, порождая огромное психологическое на­пряжение. Среди работ российских экономистов, появившихся в пост со­циалистический период, наибольшее внимание привлекли разно­образные программы реформирования страны, в частности, предложенные Л.И. Абалкиным, Е.Т. Гайдаром, С.Ю. Глазьевым, Д.С. Львовым, Н.Я. Петраковым, Г.А. Явлинским.

Однозначного признания научной общественностью не полу­чила ни одна из программ, в том числе и реализованная на прак­тике правительством Егора Тимуровича Гайдара. Идейной основой последней являлась монетаристская теория. С началом реформ Гайдара начался реальный переход от централизованно управления экономики к рыночной, в чем состоит историческая заслуга смелого реформатора. Однако слишком большим оказался разрушительный эффект реформы, выразившиеся в обнищании населения , обесценении сбережений, обвальном сокращении производства , почти полном прекращении инвестиционной деятельности, бегстве капиталов за рубеж.

Необходимость создания в нашей стране эффективно работающей экономики требует разработки новых теоретических подходов использующих мировой опыт и одновременно учитывающих и миткальные особенности России.