Глава 4. Государство как субъект социального партнерства: российская специфика

Власть должна быть рыночной

и одновременно социальной

Ю.М.Лужков

Политика настолько серьезное дело,

что ее нельзя доверять только политикам

Шарль де Голль

Важнейшее место в определении и характеристике содержания каждой национальной модели социального партнерства занимают специфика, характер, степень и границы участия каждого из субъектов социального партнерства, каждой из сторон соглашения в реальном регулировании социально-трудовых отношений на принципах социального партнерства.

С позиций принципа трипартизма, было бы методологически ошибочно подразделять субъекты социального партнерства на важнейшие и второстепенные, «присваивать» кому-либо роль «главного», ведущего субъекта, а кому-либо из них роль «ведомого».

Однако принцип равноправия субъектов социального партнерства не отрицает того, что роль каждого из этих субъектов специфична и особенна.

В этом отношении роль государства в регулировании социального партнерства действительно особенная: государство выступает, как правило, как один из самых массовидных собственников, работодателей в каждой стране рыночной экономики; оно является законодателем, осуществляет законотворческую роль в цивилизованном, демократическом обществе в целом и в сфере социально-трудовых отношений, в частности; наконец, государство играет роль арбитра в разрешении самых острых, глубоких конфликтов между работодателями и работниками – объединениями работодателей, предпринимателей – и профессиональными союзами.

Классификация моделей социального партнерства в значительной степени определяется позицией государства по отношению к работникам и работодателям, их взаимоотношениям в социально-трудовой сфере.

Поэтому очевидно, что анализ содержания национальной модели социального партнерства следует начать с характеристики роли государства, государственной власти, ветвей этой власти в регулировании социально-трудовых отношений.

В этом отношении необходимо отметить два важнейших варианта роли, характера участия государства в регулировании социально-трудовых отношений.

Первый вариант, когда государство выступает в правовом статусе публичной власти и реализует свои полномочия в регулировании социальной сферы в рамках отношения власти-подчинения, то есть как главный элемент политической системы данного общества.

Второй вариант, когда государство выступает в правовом статусе социального партнера, субъекта системы социального партнерства и действует на основании принципа равноправия в партнерских отношениях¹.

Предметом нашего рассмотрения является именно второй вариант – содержание и границы деятельности государства как субъекта социального партнерства, когда оно за столом переговоров и на основе равноправия и равной ответственности совместно с профсоюзами и объединениями работодателей регулирует социально-трудовые отношения посредством переговоров, заключения соответствующих соглашений.

Важное значение определения места и роли государства в системе любой национальной модели социального партнерства (если таковая формируется и функционирует в данной стране) обуславливается рядом основных факторов политического, экономического и социального характера и, в первую очередь, тем, что именно государство определяет, формирует и реализует соответствующую социальную политику внутри данной страны.

«В эпоху, когда широко обсуждается сама роль государства, необходимо уточнить и подтвердить его важнейшую ответственность в области социальной политики»¹.

Государство является главным звеном политической системы государственно-организованного общества, основным органом политической власти, руководящим важнейшими сферами общественной жизни; государственная модель взаимодействия субъектов властвующей политической элиты выражается в том, что в ней (модели) доминирующее место принадлежит государству, которое легитимирует «правила игры» этой элиты¹.

Ведущая роль государства в формировании и реализации социальной политики определяется еще и тем, что государство выступает как совершенно определенный экономический институт – оно является крупнейшим в обществе собственников – владельцем, распорядителем и пользователем самых различных объектов собственности. (Так, в последние годы в РФ особенно заметен рост влияния государства в экономике страны, переход все новых отраслей экономики под контроль вновь образуемых госкорпораций.)

Кроме того, государство выступает как важнейший социальный институт, в частности, оно является крупнейшим работодателем; на предприятиях, в организациях, принадлежащих государству, трудится значительная доля трудоспособного населения каждой страны.

Важнейшим фактором ведущей роли государства в формировании и реализации социальной политики является и то, что государство, его материальные, финансовые, природные ресурсы, как правило, гарантируют экономическое обеспечение развития социальной сферы.

Во всем цивилизованном мире именно государство осуществляет экономическую поддержку развития социальной сферы в общенациональном масштабе. Для социально-уязвимых слоев населения сегодня основным методом преодоления бедности, важнейшим условием выхода из этой бедности является непосредственная государственная поддержка. Так, на образование в мире расходуется до 4% ВВП, на здравоохранение – около 2%. То есть органы государственной власти в развитых странах выработали и реализуют социальную политику, направленную на прямое поддержание социальной сферы на должном, соответствующем требованиям современной цивилизации уровне.

В этом отношении первоочередными задачами российского государства должны стать: незамедлительное реформирование и совершенствование социальной политики государства в целях ее ориентированности на качественное улучшение жизни населения страны; обеспечение достойной заработной платы для работающих; повышение материального уровня жизни пенсионеров, инвалидов, учащихся; обеспечение эффективной социальной защиты работников и неработоспособной части населения.

Характер социальной политики государства, в свою очередь, во многом определяет уровень реальной возможности формирования социально-партнерских отношений в социальной структуре и сфере данной страны, уровень реальной возможности для данного государства участвовать в регулировании социально-трудовых отношений на принципах социального партнерства.

Важнейшим политическим фактором, обусловившим специфику становления и функционирования социально-партнерских отношений в современной России, является, с одной стороны, специфика самого устройства и социальной политики государственной власти в России с самого начала ее образования как самостоятельного государства, а, с другой стороны, столь же специфическое отношение большинства российских граждан к этой власти.

Характеризуя важнейшую черту российской государственной власти именно в социально-политическом отношении, следует отметить, что это почти всегда было полицейское государство.

Более трехсот лет Россия была монархией и ее социальную суть четко выражали передовые люди того времени – как господство «голубых мундиров» над «послушным им народом».

Это господство было выражением сути монархической власти и в политической, и социальной сферах.

Характер и социальную значимость этого господства можно выразить, например, через сравнение некоторых исторических фактов.

Так, в Великобритании во второй половине XVII века были приняты такие правовые акты, как «Хабеас Корпус Акт» (1679 г.) и «Билль о правах» (1689 г.), гарантирующие весьма существенные права всем гражданам страны, неприкосновенность личности, заложившие основы английской конституционной монархии.

В США был принят «Билль о правах» (1789 г.), провозгласивший свободу слова, печати, собраний.

А в России, исторически примерно в это же время, в 1649 г. было принято «Соборное уложение», законодательно оформившее крепостное право, фактически закрепляющее бесправие российских крестьян – подавляющей части населения тогдашней России, и снимающее саму возможность постановки вопроса о каких-либо элементарных социально-партнерских отношениях в российском обществе.

Для ряда передовых европейских стран XIX век был веком не только дальнейшего социального и экономического расслоения общества, но и поиском (а, главное, – достижением) социального компромисса, в известной степени блокированием конфронтационных, революционных тенденций¹.

Для России же XIX век с точки зрения результатов социальной политики царизма – это дальнейшее отторжение монархии от народа, открытое пренебрежение государственной власти интересами «собственного» народа, большинства населения страны.

И как неизбежное следствие этого – рост революционных настроений, приведший к первой русской революции, а затем в 1917 г. и к свержению монархии.

Этот плачевный итог русской монархии не есть результат каких-то «козней» большевиков, а закономерный результат падения авторитета и какой-либо поддержки самодержавия в основной массе российского общества, результат глубокого системного кризиса царизма, в частности, его социальной политики, его социально-политической сущности. Не следует забывать и того, что ликвидация царизма в России была осуществлена под флагом буржуазно-демократических, либеральных идей.

Последующий – советский (социалистический) период развития государственности в рамках СССР по самой своей сущности, целям и формам функционирования снимал саму проблему формирования социального партнерства в его современном понимании (подробно см. об этом главу I).

Впервые в российской истории проблема формирования социально-партнерских отношений как категории рыночного общества получила свою практическую значимость и практическое воплощение лишь в условиях постсоветской, пореформенной современной действительности.

И, соответственно, именно в этих условиях и актуализировалась проблема определения, оценки и характеристики роли государства в процессе регулирования социально-трудовых отношений на принципах социального партнерства.

Причем, в контексте данной работы рассмотрение этой проблемы предлагается в аспекте определения и характеристики специфики российского опыта становления и развития социального партнерства, формирования его российской модели.

Специфика российской модели социального партнерства в данном случае выражается в том, что российское государство, все ветви государственной власти с самого начала регулирования социально-трудовых отношений на принципах социального партнерства играли особую роль, оказывали сильнейшее влияние на все аспекты этого процесса.

Практика рыночных преобразований в России показала всю наивность, а точнее, порочность позиции наших «заядлых» либералов типа Егора Гайдара, утверждавших, что государство должно «уйти» из экономики и социальной сферы, не вмешиваться в отношения предпринимателя, работодателя и наемного работника, что рынок сам все отрегулирует и в экономике и в «социалке», что не надо рынку «мешать» самому отрегулировать все эти процессы.

На деле оказалось, что все основные рыночные «регуляторы» сконцентрировались в руках незначительной части российского общества, в руках определенных людей, социальной группы «отрегулировавших» рыночные процессы в своих корыстных интересах, в ущерб интересам основной массы населения, в ущерб отечественного производства, отечественной экономике и, соответственно, социальной сфере, что и привело страну на край катастрофы, к социальной нестабильности, напряженности, социальному противостоянию.

Практика показала, что для эффективного проведения рыночных реформ, придания должной позитивной социальной эффективности этих реформ, необходимы соответствующая активная позиция государственной власти, выработка и реализация соответствующей этой задаче экономической и социальной политики государства, что только такая позиция и действия государственной власти смогут обеспечить этой власти и ее действиям необходимую поддержку общества, его основных социальных групп.

Все известные достижения в экономике, во внешней и внутренней политике, позитивные тенденции в развитии современной России, связанные с периодом президентства В.В. Путина, возрастанием доверия к государственной власти, на деле есть первые шаги по преодолению ельцинского наследства, периода засилия неолиберализма в РФ, действий государственной власти, неадекватных потребностям и ожиданиям россиян.

Причем, в современных условиях необходимо не только признание необходимости такой деятельности государственной власти, но и признание необходимости неуклонного усиления этой роли, расширение сферы деятельности государства.

Именно такой позиции придерживаются политики, сконцентрировавшие в руках большую государственную власть и сумевшие разумно использовать ее в интересах различных (широких) слоев населения: «Государство… обязано не просто поддерживать уровень своего участия в социальных гарантиях, но и наращивать их. Наращивать – значит, начать наконец проводить в приоритетном порядке новую политику роста доходов населения и сокращения социальной дифференциации»¹.

Необходимость такой трансформации в деятельности государственной власти признают и профессиональные союзы, в частности, крупнейшее объединение профсоюзов России – Федерация независимых профсоюзов России (ФНПР). Председатель ФНПР М. Шмаков на заседании Генерального совета ФНПР (16.02.2000 г.) особо обратил внимание на то, что «необходимо возвышение и обновление роли социальной функции государства, что должно обеспечить развитие социальной сферы, возрастающие потребности в социальных гарантиях в условиях переходного периода; установления обоснованных и законодательно регулируемых социальных нормативов¹.

Важнейшим направлением такой деятельности современной российской государственной власти является ее деятельность в качестве одного из субъектов социального партнерства, стороны соглашений в системе социального партнерства, деятельность по приданию этой системе необходимой эффективности, по упрочению и совершенствованию этой системы.

Водоразделом в дискуссии по этой проблеме является вопрос о том, что предпочтительнее – удаленность государства от регулирования социально-трудовых отношений на принципах социального партнерства, его невмешательство в партнерские взаимоотношения работника и работодателя; или наоборот, активное участие в этом процессе.

Важнейшей характерной чертой российской практики становления и развития социального партнерства является активное участие государства, всех ветвей государственной власти в этом процессе, начиная с издания Указа Президента РФ «О социальном партнерстве и разрешении трудовых споров (конфликтов)» (1991 г.).

В самом общем виде основные задачи государства в социальном партнерстве, исходя из положения и роли его в политической и экономической системах общества, можно условно свести к следующему:

• формирование законодательной базы становления и развития социального партнерства в социально-трудовой сфере, выработка «правил игры» для всех субъектов социального партнерства, сторон переговоров и соглашений;

• представительство и защита общегосударственных, национальных интересов отечественного бизнеса и всех граждан, занятых в социально-трудовой сфере;

•представительство и защита интересов государственной собственности, предприятий, организаций государственной собственности;

• достижение социальной стабильности, социальной и экономической безопасности общества посредством развития и совершенствования социального партнерства, координации совместных действий субъектов социального партнерства, обеспечения баланса реализации интересов всех субъектов социального партнерства, сторон соглашений;

• обеспечение арбитража при урегулировании социально-трудовых конфликтов работников и работодателей.

Однако на первом этапе этого процесса, в его первое десятилетие, участие государства в социальном партнерстве, бывшее значительно более активным, чем, например, участие предпринимателей, работодателей, в целом – бизнес-сообщества характеризовалось весьма существенными негативными тенденциями.

Так, органы государственной исполнительной власти, участвуя в переговорах с другими субъектами социального партнерства, зачастую принимали на себя повышенные обязательства в социальной сфере, выполнение которых было за реальными возможностями государства, что весьма существенно снижало авторитет его власти и дискредитировало саму, еще не окрепшую идею социального партнерства.

Не имея возможности существенно улучшить материальное положение работников бюджетной сферы, но в интересах популизма давая обещание решить эту проблему, государство показало себя плохим работодателем, мало заботящимся о социальной защищенности своих работников.

В середине 90-х годов, оценивая роль и деятельность государственной власти в системе социального партнерства в России, Московское бюро МОТ на одной из международных научно-практических конференций вынесло заключение, что «государство (в РФ) теряет возможность выполнять функции социального защитника и не может играть роль полноценного партнера».

В этот период государство, утратившее свои позиции в экономике страны, переживавшее тяжелейший бюджетный кризис, зачастую предпочитало вообще открещиваться от решения социальных проблем на частных или акционерных предприятиях, представители государственной власти в центре и в регионах не считали нужным вмешиваться, например, в решение вопросов повышения заработной платы, обеспечения своевременной ее выплаты на частных предприятиях. Эта позиция была не конституционна, ибо Конституция РФ гарантирует определенную социальную защиту всем гражданам России, независимо от формы собственности предприятий, на которых они работают. Конституция РФ в статье 2 отмечает, что «Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства»; а в статье 19 указывает, что «Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от … имущественного и должностного положения, … принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств»¹.

Государство в тот период не нашло золотой середины между принципами ответственности и равноправия с другими сторонами соглашений, неоднократно нарушая свои собственные обязательства, принятые с его участием соглашения.

По мнению некоторых экспертов и исследователей, Генеральные соглашения, заключаемые между Правительством РФ, общероссийским объединениями профсоюзов, общероссийскими объединениями предпринимателей, работодателей выполнялись, в том числе и Правительством РФ в середине и конце 90-х годов не более чем на 40-60%.

И, наконец, российское государство в лице его Правительства открыто претендовало на монопольное, особое положение в системе социального партнерства, нарушая тем самым базовый, исходный принцип социального партнерства – «равноправие сторон»¹.

Прекрасной иллюстрацией этого является крылатая фраза бывшего первого Президента РФ Б. Ельцина: «Я не против социального партнерства, но не забывайте, кто здесь главный».

Кстати, вопрос о практической реализации этого принципа социального партнерства в современной России, по мнению некоторых исследователей, является весьма спорным по своей возможности и необходимости.

Так, М. Воейков и И. Лащинский еще на раннем этапе становления социального партнерства в России утверждали, что та как в России традиционно силен государственный патернализм, единовластное регулирование социально-трудовых отношений со стороны государства, то оно никогда, во всяком случае в обозримом будущем, не пойдет на равноправное участие в этом процессе с профсоюзами и объединениями работодателей, что фактически лишает социальное партнерство в России всякой почвы и основания, и что социальное партнерство в России в принципе невозможно¹.

Однако, на наш взгляд, серьезных оснований для столь мрачных прогнозов все-таки нет. Это подтверждают, на наш взгляд, существенные изменения в практике участия государства России в регулировании социально-трудовых отношений на принципах социального партнерства.

Так, в последние годы содержание генеральных, региональных и межрегиональных соглашений стало более конкретным, более поддающимся контролю за уровнем их реализации, более соответствующим потребностям экономического и социального развития страны.

Во многом изменяется, совершенствуется сам стиль взаимоотношений, взаимодействия органов государственной власти с другими субъектами социального партнерства.

В Послании Федеральному собранию 25 апреля 2005 г. Президент Российской Федерации В.В. Путин сказал: «Мы исходим из того, что иметь в стране развитые демократические процедуры не просто необходимо, но и экономически выгодно. Быть с обществом в ответственном диалоге – политически целесообразно. И поэтому современный российский чиновник обязан учиться разговаривать с обществом не на командном жаргоне, а на современном языке сотрудничества, языке общественной заинтересованности, диалога и реальной демократии. Это – наша базовая позиция, и мы будем ей строго следовать».

Руководители государства, выступая на VI съезде Федерации независимых профсоюзов России (2006 г.) неоднократно отмечали, что государство в современной России объективно заинтересовано в развитии социально-партнерских отношений в обществе, в совершенствовании форм взаимодействия государственной власти с другими субъектами социального партнерства, в частности, – с российскими профсоюзами.

В речи на VI съезде ФНПР Президент РФ В.В. Путин подчеркнул, что «государство открыто для сотрудничества и заинтересованного партнерства с профсоюзами»¹.

Координатор Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений, заместитель Председателя Правительства РФ А. Жуков особо обратил внимание на то, что: «Правительство Российской Федерации считает одной из своих главных задач – повседневную и конструктивную работу с профсоюзами, придавая большое значение становлению и развитию в нашей стране цивилизованных способов регулирования отношений в социально-трудовой сфере»¹.

Современное российское государство в лице своих ответственных представителей неоднократно заявляло и заявляет, что между Правительством РФ и российскими профсоюзами не существует каких-либо неразрешимых противоречий, что и Правительство РФ, и профсоюзы объединяет одна цель, одна задача – создать эффективную экономику и социальную среду, при которой люди, граждане России имели бы возможность работать и хорошо жить¹.

Крайне важно то, что в последнее время, с середины первого десятилетия XXI века в нашей стране эти заявления представителей власти во многом имеют свое совершенно реальное подтверждение.

При определении роли и специфики деятельности государства по регулированию социально-трудовых отношений, в частности, в современной России особое значение имеет вопрос о том – какова тенденция развития этой роли, а именно, – если сегодня мы признаем, что в России государство занимает, несомненно, одно из существенных мест в общем процессе становления и развития социального партнерства, то на что следует ориентироваться, на ближайшую и среднесрочную перспективу – на ослабление, «затухание» этой роли или, напротив, на ее дальнейшее усиление? Не менее важным является и вопрос о том, что для прогрессивного развития общества, страны является более соответствующим этому прогрессу – ослабление или усиление этой роли?

Думается, что с учетом развитости государственно-патерна­листских традиций в России, определенных сдвигов и результатов в усилиях политического руководства страны по выстраиванию четкой вертикали государственной власти, охватившей все ее этажи, можно предположить, что в ближайшей и среднесрочной исторической перспективе необходимо быть готовым и к дальнейшему усилению роли государства в регулировании всех важнейших общественно-значимых процессов в России, в том числе (или – в первую очередь) в социально-трудовых отношениях.

Причем, вполне вероятно, что, учитывая исторический опыт нашей страны, а также и опыт преодоления кризисных явлений в истории других крупнейших стран¹, можно предположить с большой долей вероятности, что это усиление централизующей, интегрирующей роли государства будет иметь позитивный характер, окажется одним из важнейших факторов не просто окончательного преодоления в России последствий системного экономического и социального кризиса, но и закономерного возвращения России в разряд крупнейших и сильнейших мировых держав.

Однако не будет ли это усиление роли государственной власти сдерживать развитие институтов гражданского общества в России?

Во избежание угрозы этому (впрочем, вполне реальная) не осуществилась, необходимо, чтобы процесс усиления роли государства, в том числе и в регулировании социально-трудовых отношений, осуществлялся в первую очередь не в формате деятельности государства как публичной власти, по принципу отношения власти – подчинения, а в другом формате – именно как субъекта социального партнерства, взаимно действующего с другими субъектами социального партнерства на принципах равноправия.

Органы государственной власти не должны и не могут абстрагироваться от решения всех важнейших проблем социально-трудовой сферы (например – уровне и темпов роста заработной платы), но центр тяжести решения этих проблем должен перемещаться из чиновничьих кабинетов в соответствующие органы системы социального партнерства, разумеется, с участием в их работе и органов государственной власти.

Так, например, по некоторым данным, в 2007 году в бюджетной сфере работали более 14 млн человек. Уже только поэтому решение вопроса о зарплате этих миллионов россиян оставить лишь государственным чиновникам было бы неправильным. Уровень зарплаты работников бюджетной сферы также должен быть предметом социального диалога, коллективных переговоров и обязательно – активного и ответственного участия в этом процессе, на принципах равноправия, соответствующих органов государственной власти.

В Западном мире проблема участия государства в регулировании социально-трудовых отношений имеет вполне определенную тенденцию своего решения.

Для большинства европейских стран характерна тенденция стремления к ограничению роли государства в регулировании социально-трудовых отношений, и вследствие этого стимулируется процесс двустороннего диалога между работниками и работодателями, их объединениями и организациями.

«В условиях успешного функционирования гражданского общества происходит сокращение участия государства в решении различных социальных проблем общества и привлечение к решению этих проблем коммерческих структур и неправительственных организаций: государство делегирует им как своим партнерам часть средств и ответственности за решение конкретных задач общества»¹.

Разумеется, эту тенденцию ни в коем случае нельзя рассматривать как полное абстрагирование государственной власти от регулирования социально-трудовых отношений между работниками и работодателями. Напротив, как правило, когда эти отношения обостряются, государственная власть самым решительным образом вмешивается в эти отношения и выводит их на тот вариант решения, который наиболее соответствует уже интересам самой власти или чреват наименьшими рисками для общегосударственных – и политических, и экономических – интересов.

Однако в реализации такой тенденции в развитии степени и формы участия государства в регулировании социально-трудовых отношений в современной России, правда, в весьма неблизкой перспективе, возможны и определенные специфические особенности.

Возможно, что государство будет, в известной степени, уходить из отдельных сфер, отраслей, аспектов социального партнерства, давая возможность работникам, их представителям и работодателям самим решать проблемы регулирования своих взаимоотношений. Но это будет не либерально-гайдаровский «уход» государства как неспособного эффективно участвовать в регулировании социально-трудовых отношений, не показатель слабости государства, а, напротив, следствием его усиления и сознательного способствования развитию институтов гражданского общества, когда государство, «наведя порядок» на том или ином участке социально-партнерской практики, усовершенствовав эту практику, добровольно передает его в руки других субъектов системы социального партнерства, другим сторонам соглашений.

Такая деятельность государства, такой вариант усиления его роли в регулировании общественных процессов, несомненно, окажет позитивное воздействие на формирование и совершенствование институтов гражданского общества, в частности, таких, как профессиональные союзы и объединения, ассоциации предпринимателей, работодателей.

Определяя основные направления, принципы и механизмы обеспечения развития России на ближайшую перспективу, политическое руководство страны в начале 2008 года заявило, что социальная политика государства должна стать политикой социального развития, а решение проблем «социалки» не должно быть прерогативой только государственной власти.

Для стимулирования именно такого варианта усиления роли государства необходимо, в первую очередь, создание соответствующей законодательной базы, разработка правовых основ расширения роли государства именно как субъекта социального партнерства.

В этом отношении, очевидно, что установленное Трудовым кодексом Российской Федерации (статья 25) ограничение роли органов государственной власти как стороны социального партнерства теми случаями, когда они выступают лишь в качестве работодателя¹, существенно снижает и сужает роль государства в системе социального партнерства, затрудняет саму возможность выработки социальной политики на принципах трипартизма, объективно ослабляет роль социального партнерства в решении важнейших проблем регулирования социально-трудовых отношений.

Более того, статья 25 Трудового кодекса РФ входит в противоречие с уже сложившейся практикой социального партнерства в России, при которой реальная роль и деятельность органов государственной власти в качестве стороны соглашений в системе социального партнерства значительно шире и охватывает больший круг вопросов, чем просто роль работодателя на предприятиях государственной собственности.

Кстати, в самом Трудовом кодексе РФ, в его других статьях роль государственной власти как стороны соглашения трактуется значительно шире, чем в статье 25. В статье 43 ТК РФ содержание Генеральных соглашений, заключаемы с участием Правительства РФ, определяется следующим образом: «Генеральное соглашение устанавливает общие принципы регулирования социально-трудовых отношений и связанных с ними экономических отношений на федеральном уровне»¹.

Аналогичная правовая норма установлена и в отношении региональных и межрегиональных соглашений².

Поэтому наиболее актуальным, на наш взгляд, даже решающим для судьбы социального партнерства в России, является повышение эффективности и ответственности участия государства в регулировании социально-трудовых отношений на принципах социального партнерства. В этом отношении особого внимания заслуживает определение в Трудовом кодексе Российской Федерации, нового (по сравнению с Законом РФ «О коллективных договорах и соглашениях» – 1992 г.) принципа социального партнерства (статья 24) – «содействие государства в укреплении и развитии социального партнерства на демократической основе».

Усиление роли государства, его федеральных и региональных органов, органов муниципальных образований в развитии социального партнерства имеет вполне определенное содержание.

Участие органов государства, местного самоуправления в регулировании социально-трудовых отношений на принципах социального партнерства должно стать их важнейшей социальной функцией, а практическое участие в деятельности системы социального партнерства на принципе равноправного члена этой системы – важнейшим элементом механизма реализации этой функции.

Органы государственной власти и органы местного самоуправления как стороны социального партнерства должны стать примером ответственного отношения к разработке, принятию и, главное, полной реализации принятых соглашений, всемерно способствовать более широкому участию в коллективных переговорах и заключении соглашений представителей работодателей, предпринимателей на всех уровнях регулирования социально-трудовых и связанных с ними экономических и иных соглашений в системе социального партнерства.

Государство призвано быть социально справедливым, цивилизованным, гуманным арбитром в разрешении конфликтов между работниками и работодателями в частном секторе экономики и производства.

Но особая роль государства в России – это не просто элемент непосредственно постсоветского периода. Нам представляется, что и в будущей благополучной, демократической России государство сохранит свою особую роль в регулировании социально-трудовых отношений, в системе социального партнерства, но уже как цивилизованный, равноправный и ответственный субъект этой системы. Очевидно, что это будет одной из важнейших характерных черт российском модели системы социального партнерства и в будущем.

Одним из оснований для подобного предположения может быть то, что Российская Федерация в ее Конституции (1993 г.) определяется как социальное государство¹.

Разумеется, правы те исследователи, которые отмечают, что провозглашение Российской Федерации социальным государством не является какой-либо особенностью, спецификой Российской государственности. Задолго до этого конституционного акта в России целый ряд развитых стран мира провозгласили де-юре себя социальными государствами или – де-факто в своей внутренней политике стали руководствоваться идеологией и принципами социального государства.

Социальное государство в качестве конституционного принципа впервые было зафиксировано в Конституции Федеративной Республики Германия (ст.20), согласно которой Германия провозглашалась как «демократическое и социальное государство». В последующие годы согласно своим Конституциям социальными государствами провозглашены Франция (1958 г.), Испания (1978 г.), Румыния. В несколько иных категориях и терминах, близких по смыслу социальному государству, определялись в своих Конституциях и такие страны, как Италия (1948 г.), Швеция (1974 г.), Португалия (1975 г.) и др. страны¹.

Российская практика во многом является своеобразной калькой с зарубежного опыта.

Однако в теоретическом обосновании процесса становления в Росси социального государства, а также в самой практике реализации этого процесса имеется несомненная специфика, не замечать которую вряд ли целесообразно.

В отечественной научной литературе проблема социального государства, распространенности этого феномена в глобальном масштабе, а также и специфики его становления в постсоветской России получила достаточно широкое освещение¹.

Наиболее полное, а именно – концептуальное решение этой проблемы, наш взгляд, осуществлено в «Концепции социального государства Российской Федерации» (М., 2004 г.), разработанной на базе Академии труда и социальных отношений.

В контексте рассматриваемой нами проблемы отметим лишь некоторые положения этой Концепции, отражающие сущностную связь социального государства и социального партнерства.

Социальное партнерство как социальный институт и социальный процесс объективно присуще социальному государству, поэтому органично включается в содержание понятия «социальное государства», в его теорию и практику.

Так, в Концепции отмечается, что «социальное государство – наиболее целесообразный способ соединения начал свободы и власти в целях обеспечения благополучия личности и благоденствия общества, обеспечения социальной справедливости и солидарности в распределении продуктов труда. Социальная справедливость и социальная солидарность предусматривают реализацию на практике таких положений, как: солидарная ответственность поколений и сословий – богатые платят за еще или уже нетрудоспособных; обеспечение равных прав и равных возможностей мужчин и женщин»¹.

Конституция РФ в статье 7 определяет основные направления, по которым реализуются цели социального государства – «охрана труда и здоровья людей, установление гарантированного минимума оплаты труда, обеспечение государственной поддержки семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развитие системы социальных служб, установление государственных пенсий, пособий и иных гарантий социальной защиты»¹.

В свою очередь, социальное партнерство как особый тип социальных, в частности, – социально-трудовых отношений, призванный обеспечить баланс реализации социально-экономических интересов основных социальных групп общества, выражает и объективно соответствует самой сущности социального государства, основе и специфике социальных отношений, свойственных социальному государству, важнейшим принципам и целям его социальной политики.

В «Концепции социального государства Российской Федерации», в частности, отмечается, что «Социальное партнерство является важнейшим инструментарием социального государства при согласовании противоречивых интересов труда и капитала. Оно … объективно присуще социальному государству, органично включается в содержание понятия «социальное государство», в его теорию и практику». Социальное партнерство «выражает саму сущность социального государства, основу социальных отношений, свойственных социальному государству, важнейший принцип и цель его социальной политики;… составляет основу общественного механизма регулирования социально-трудовых отношений в социальном государстве;… выражает важнейшую, характерную черту идеологии, соответствующей целям и общественной востребованности социального государства, идеологии, составляющей важный фактор его развития и совершенствования;… выступает фактором совершенствования социального государства, повышения уровня его демократичности, развития институтов гражданского общества;… является фактором и показателем социальной, политической, нравственной и идеологической зрелости самого социального государства, общества в целом»¹.

Далее, между феноменами социального государства и социального партнерства имеется и определенная функциональная взаимосвязь и взаимодействие.

Социальное государство с его целями, принципами и содержанием социальной политики объективно обусловливает перспективные цели и практические задачи, направления и социальную определенность, предметность функционирования социального партнерства. Развитие России в сторону социальности ее государственности будет способствовать усилению общественной востребованности развития социального партнерства как механизма достижения этой цели.

В свою очередь, социальное партнерство как специфический социально-политический механизм регулирования социально-трудовых и связанных с ними экономических и иных отношений, как социальная технология, основанная на принципе равноправных переговоров, достижения консенсуса между исполнительной властью, работодателями и работниками, является важным фактором достижения целей социального государства.

Социальное партнерство во всех основных формах его реализации является важнейшим фактором совершенствования государственной власти современной России, повышения уровня демократичности этой власти, эффективности ее деятельности.

Наконец, взаимосвязь между социальным государством и социальным партнерством в современной России проявляется и в однопорядковости важнейших специфических черт, характеризующих специфику формирования, становления этих двух феноменов.

Выше уже отмечались важнейшие специфические черты становления социального партнерства в России (невиданно краткие исторические сроки этого становления, в известной степени, волевое насаждение «сверху» практики социального партнерства и др.).

Аналогичные процессы наблюдаются и в российской практике становления социального государства.

Разумеется, что современная Россия ни политически, ни экономически, ни социально не доросла в полном объеме до практической реализации принципов и целей социального государства.

Сегодня идеи и нормативные положения, закрепленные в статье 7 Конституции Российской Федерации, в российской действительности находят весьма ограниченное воплощение. Социальное государство для нас еще далеко не реальность, а во многом еще политическая и социальная цель, требующая своей реализации.

Строго говоря, для современной России категория социального государства является скорее важнейшим программным положением, связанным с весьма отдаленной исторической перспективой, чем конституциональным положением, по принципам которого уже сегодня должны и могут строиться социальные отношения, социальный характер жизни граждан нашей страны. Это, однако, совершенно не означает, что уже сегодня нельзя или не нужно готовиться к реализации целей социального государства, уже в сегодняшней социальной практике не создавать «опорные пункты» последующего внедрения, практического воплощения целей социального государства в России.

Однако, в частности, из данного положения вполне закономерно сделать предложения о необходимости формирования российской модели – как для социального государства, так и для социального партнерства.

В научной литературе уже получило «право гражданства», принято как научная категория и как предмет исследования такое понятие, как «российская модель социального государства»¹.

Но если Россия претендует на специфическую, российскую модель социального государства, то это логично должно открывать возможность и необходимость формирования специфических (российских) его составляющих, каковым и является социальное партнерство.

Таким образом, важнейшей характерной чертой российской практики становления и развития социального партнерства и, соответственно, – важнейшим элементом содержания российской модели социального партнерства является существенная, а в ряде случаев и определяющая роль органов государственной власти в укреплении и развитии социального партнерства на демократической основе.

Ведущей тенденцией в развитии российской государственности в обозримом будущем, на наш взгляд, должна сохраниться и усилиться определяющая роль государства в регулировании социально-трудовых и связанных с ними экономических и иных отношений, усиление и совершенствование деятельности органов государства как равноправного партнера, добровольно принимающего на себя обязанность реализации выработанных в процессе социального диалога решений.