2. Привет, армения

Пока шла вся эта скучная вялотекущая война, решил я себе повысить летную квалификацию, сделать так называемые командирские полеты. Это когда проверяются командиры эскадрильи, командиры звеньев. При этом рядовые летчики не летают, только командиры. Сами летают, инструкторские часы зарабатывают и прочую квалификацию.

И вот слетал я один раз, собираюсь повторить, и тут вдруг в часть приезжает командующий, а меня срочно к нему вызывают.

Прихожу, сидит генерал, улыбается:

– Ну что, Кошкин, готов в командировку?

– Всегда готов. Только куда?

– Сначала коротко слетаешь. Передашь братскому народу Армении пару Су‑25 из твоей боевой эскадрильи. Завтра летишь в Ленинакан.

Интересный получился полет. Я шел ведущим на боевом Су‑25, а следом шла спарка с Янковым и Павловым. Имена, кстати, я помню только потому, что потом к этим полетам возникли вопросы у военной прокуратуры и мне подробности следователи напоминали.

В общем, на тот момент перегонять боевые машины на виду у всего мира было нельзя, потому что, когда две страны воюют, публично вмешиваться – это дурной тон.

Так что выбрали день облачный, метров 600 нижний край. Со спутников, в общем, нас не увидишь. А от радаров использовали решение известное: сначала взлетает здоровый грузовик Ан‑12. Его на радарах видно как огромное светлое пятно.

Мы должны были как можно ближе пристроиться к Ан‑12 и с его скоростью и на его высоте идти рядышком. Два часа пилить пришлось, между прочим, не отрываясь, чтоб на чужих, неведомых нам локаторах стояла одна большая метка.

А Ан‑12 летел вполне официально, по заявке, перевозил в Армению какое‑то гуманитарное барахло: одеяла, воду, палатки и прочее.

У меня после этого полета долго стояла в глазах картинка – винты Ан‑12 крутятся перед самым носом, и надо внимательно следить, чтобы винты по моему носу в самом деле не проехались.

Самым сложным элементом этой операции была посадка – нашим штурмовикам нельзя было далеко отрываться от крыльев транспортника, чтобы разные сторонние наблюдатели не углядели на локаторах три метки вместо одной. А ведь посадочные скорости у разных типов самолетов разные.

Но мы сели, как полагается. Тут же отдали встречающим формуляры на самолеты, одной пачкой, и тем же транспортником вернулись на базу. А через день повторили операцию – еще две «сушки» отдали армянам. После второго рейса остались переночевать, и, помню, очень поразил меня Ленинакан своим блокадным видом.

Света не было нигде, холод стоял собачий, все деревья на обочинах и в садах спилены на дрова. Конечно, январь жарким не бывает, но для Кавказа это было бедствие – снега навалило, как у нас в России не всегда навалит.

Встречающие держались очень вежливо, пытались нас как‑то развлечь. Отвезли показать дом Юрика Варданяна – величайшего армянского штангиста, в свое время выигравшего «золото» на Олимпийских играх. Потом мы поехали в гости к местным военным.

Там был теплый прием, разумеется, с армянским коньяком и всякими угощениями.

Но видно было, как им тяжело живется. Например, дизель они включили, только когда мы пришли, – а до того солярку экономили, в темноте сидели. Ну и вообще, разговоры шли довольно грустные – никто не знал, чем война кончится, а положение у Армении было тогда невеселое. Собственно, потому им Россия штурмовики и передала – чтобы помочь удержать статус‑кво.

Интересно, что летчики у них были свои, армянские. Впрочем, и наши тоже там воевали. Помню, была история, когда азербайджанцы сбили армянский штурмовик, а летчик успел катапультироваться и его поймали. Оказался наш, русский, офицер.

Потом, уже после моих полетов, я узнал, что армянам еще четыре «сушки» отдали, то есть всего им целую эскадрилью передали. Спустя шесть лет, в 1999 году, меня нашли в Курске военные прокуроры. Вызвали к себе повесткой и стали вопросы задавать странные:

– Вы перегоняли эти самолеты?

– Да.

– Генерал Михайлов получал за это деньги?

– Я‑то откуда знаю?

– При вас деньги передавали?

– Нет.

– А вы знали, по какой программе передавались самолеты?

– Нет. Я выполнял приказ.

Командующий, генерал Михайлов, действительно летал тогда вместе с нами – он путешествовал в транспортнике Ан‑12. Но я не думаю, что Михайлов сам решал этот вопрос, передавать Армении боевые самолеты или нет. Не его это уровень компетенции.

Наверняка было какое‑то межправительственное соглашение. Впрочем, в письменном виде приказа ему тоже никто не давал, чтобы следов не оставлять. Иначе международный скандал, претензии к России со стороны Азербайджана и ОБСЕ и прочие проблемы.

Всего меня дважды на допросы вызывали, в рамках возбужденного уголовного дела, и каждый раз про деньги спрашивали. А что я мог ответить? Я и сейчас всей правды не знаю. Но кто‑то, конечно, на этом денег нагрел, потому что прокуратура была очень взбудоражена этим вопросом. На ровном месте такого интереса не было бы.

И думается мне, что авторы и выгодополучатели той армянской аферы сидели высоко в Кремле – кроме них, никто не имел полномочий и возможностей реализовать такую комбинацию.