Первые боевые ночные полеты

В июле 1986 года командованием 40‑й армии было принято решение о проведении крупномасштабной операции по уничтожению вооруженных формирований в «зеленке» южнее Кандагара. Наша эскадрилья ежедневно выполняла по 30–40 боевых вылетов на бомбо‑штурмовые удары по позициям боевиков.

Однако почему‑то операция затянулась, войска начали нести большие потери, потом выяснили, что «духи» постоянно подтягивают новую живую силу и боеприпасы. Вспоминаю тот день, когда нам задачу ставил сам легендарный генерал армии Варенников. Он приказал штурмовикам к утру следующего дня заминировать 12 дорог, по которым «духи» подвозят боеприпасы и людей. На тот период в эскадрилье на минирование летали только два лётчика, я и Приходько, вот комэска Комаров и приказал мне готовиться на минирование.

Минирование с самолёта при применении КМГУ (контейнер малогабаритных грузов универсальный) выполняется в горизонтальном полёте с постоянной скоростью 550–700 км/ч и с высоты 200–400 м над целью. Т. е. это очень удобная позиция для зенитчиков по уничтожению воздушных целей, просто как учебное пособие.

Лётчику, чтобы положить на дорогу или тропу мины, необходимо лететь прямолинейно 6–12 секунд, потом развернуться и по соседней тропе сделать то же самое, и так 12 раз. Я начал понимать, что на каком‑то из очередных заходов на минирование меня снимут, как охотник утку.

Начал думать, как выполнить приказ и остаться целым. Пришла в голову мысль: а что, если сделать это ночью, выполняя минирование под светящимися авиабомбами? Взял учебники по боевому применению, думал там вычитаю, но ничего подобного там не нашел, а мысль уже не выходит из головы. Посоветовался со своим другом, начальником штаба Рустемом Загретдиновым.

Он в принципе мою идею поддержал, пошел к комэска, рассказал ему, что, если сам мне подсветит САБми, я выполню задачу чётко и в срок. Объяснил, что «духи» будут ослеплены, и им видно будет только факелы от бомб, а самолёт не видно будет. Комаров вначале сильно сомневался, что так можно в горно‑пустынной местности выполнить задачу – ведь это чревато столкновением самолёта с землёй или с каким‑нибудь препятствием. Но потом он согласился с моими доводами, что это все‑таки предгорье, перед рекой Аргандаб, там не такие высокие горы.

Я все рассчитал: когда Рустему нужно повесить САБы, и сколько времени они горят (примерно бомба светит 6–7 минут). То есть мне на два захода хватает первой серии светящихся бомб, так в одном вылете я минировал четыре дороги.

Интересно было видеть, когда я выходил на боевой курс – «духи» стреляют по факелам так яростно, что аж небо от трассеров светится, а меня не видят. Хотя по звуку понимают, что рядом самолет летает на малой высоте, но прицелиться так и не смогли. Конечно, и я попотел: нужно было не столкнуться с землей, найти дороги, которые минируются, и на всякий случай не попасть под огонь средств ПВО. Наобум «духи» даже пустили ракету, но она ушла на факел бомбы.

Вот с этого момента я постоянно вызывался выполнять ночное минирование, если ставилась такая задача. На основании этих боевых вылетов в наставление по боевому применению Су‑25 была вписана страница для обучения лётчиков минированию ночью. Впрочем, я не помню, чтобы кто‑то потом на практике повторял это достаточно рискованное занятие.