11. Образование общенародного языка

ВЕЛИКОРУССКОЙ НАРОДНОСТИ

НА СЕВЕРНОВЕЛИКОРУССКОЙ ОСНОВЕ

В период феодальной раздробленности на

территории бывшего Киевского государства из единой

древнерусской (древневосточнославянскои) народности

начинают складываться три самостоятельные народности:

русокая (великорусская), украинская и белорусская.

Процесс складывания этих народностей был теснейшим

образом связан с образованием новых государственных

объединений из разрозненных русских княжеств.

Русская (великорусская) народность складывается

в северовосточной Руси, где укрепляются и развиваются

княжества Владимирское, Ростовское, Суздальское,

а позднее — Московское.

Московское княжество в экономическом и

политическом отношении развивается очень быстро и примерно

в XIV в. становится центром, вокруг которого постепенно

начинают объединяться другие русские земли. Москва

становится столицей Русского государства, в пределах

которого в XIV—XVII в. складывается и развивается

русская (великорусская) народность и ее язык.

Говор Москвы является по происхождению своему

северным. Это обстоятельство сыграло Существенную

роль в том, что общенародный язык русской народности

(центром формирования которой была Москва)

складывается на севернорусской основе. Московская речь

издавна отличалась многими севернорусскими чертами.

При этом следует отметить, что в говоре Москвы

утрачиваются наиболее резкие, наиболее отступающие от общих

норм черты севернорусских диалектов, как, например,

иоканье.

К концу XV — началу XVI в. в единое государство

с центром в Москве объединяются многие русские

княжества, в том числе расположенные на территории

распространения южнорусских говоров. Это ведет к

проникновению в язык Москвы элементов южнорусских, в

частности — аканья, которое позже, к началу XVII в.,

получает в Москве широкое распространение.

Так, в результате постепенного проникновения в

северные говоры южнорусских элементов оформляется

среднерусское (средневеликорусское) наречие, которое

становится основой народно-литературного-типа языка

Московского государства.

В образовании и развитии литературного языка

Москвы существенную роль сыграло усвоение традиции

книжно-славянского типа языка эпохи Киевской Руси.

Этот тип языка в период феодальной раздробленности

сохранился во всех своих существенных особенностях,

его традиции были продолжены в письменности северо-

восточной Руси и затем — б литературном языке

Московского государства.

Говоря о развитии русского литературного языка

эпохи Московской Руси, необходимо отмстить роль

книгопечатания в этом процессе. Первые книги в Москве

были напечатаны во второй половине XVI в.

Книгопечатание способствовало выработке единообразного

правописания и, что очень важно, усиливало объединяющую

роль литературного языка по отношению к

территориальным диалектам, способствовало распространению

литературного языка по всей территории государства и среди

всех социальных групп грамотных людей. Конечно, все

эти положительные явления, связанные с развитием

книгопечатания, в то время проявлялись еще слабо, но все

же они оказывали заметное влияние на развитие

русского литературного языка.

Быстрое и интенсивное развитие экономической,

политической и культурной жизни Московского государства

находило отражение в развитии богатой по количеству

памятников и разнообразной по жанрам письменности.

Жанры и разновидности русской письменности эпохи

Киевского государства обогащаются, видоизменяются;

широко распространяется художественная литература,

публицистика, историческая литература, разновидности

церковно-религиозной литературы — жития, проповеди

и т. д. Быстро развивается и совершенствуется «деловая

письменность».

«деловой язык» московской руси

Быстрое экономическое и политическое развитие

централизованного Русского государства влекло за собой

интенсивное развитие «делового языка». «Деловой язык»

обслуживал нужды все расширявшейся и усложнявшейся

государственной переписки, судопроизводства, торговли,

боярского и церковного хозяйства, юридической

практики.

В период своего формирования и первоначального

развития «деловой язык» Москвы по своей структуре

мало чем отличался от «делового языка» Киевской Руси:

он так же основывался на народной речи (разумеется, на

народной речи Москвы, а не Киева), так же почти не

имел в своем составе старославянских элементов, так же

отличался .простотой синтаксических конструкций, так же

избегал метафоричности и образности, так же слабо

взаимодействовал с литературным языком. Впрочем,

к концу рассматриваемого периода это взаимодействие

заметно усилилось.

Как и в «деловом языке» Киевской Руси, в

московском «деловом языке» была богато представлена

разнообразная терминология:

государственно-административная, судебная, торговая, сельскохозяйственная

и т. д.

Вот, например, отрывок из Грамоты великого князя

Василия Васильевича Кириллову монастырю 1456 г.,

дающий представление о терминах, обозначавших

различные повинности:

«Так же тем их людем призванным да и тутошним

их людем старожильцом ненадобе ни писчая белка

(-налог за перепись земель и угодий с тех лиц, кому

они принадлежат)' на ям (-содержание яма, стана на

почтовой дороге), ни подводи (-повозки с лошадьми

и проводниками), ни коня моего не кормят, ни сен

моих не косят, ни тамга (-таможенная пошлина) им

ненадобе, не явленное (-пошлина, которую -платили

при явке товаров таможенникам или при явке людей

к начальству), ни костки (-таможенная пошлина,

взимавшая с купцов при проезде их по большим

дорогам), ни мыт (-торговая пошлина) и к сотским

и к старостам те их люди не тянут ни в проторы

(-издержки, особенно судебные), ни в розмеги

(-раскладка, распределение налогов, повинностей) и ни

¦иные им никоторые пошлины (-денежные сборы

с товаров) ненадобе».

Термины, обозначавшие виды.имущества, находим,

например, в Белозерской губной грамоте Ивана IV 1539 г.:

«Тех бы разбойников поОвирья (-дома с

надворными постройками), животы (-имущество) и статны

(-наследство) отдавали бы естя тем людям, которых

те разбойники разбивали».

В качестве примеров административной терминологии

можно лривести следующие: воевода (-губернатор),

осадная голова (-комендант города во время осады

неприятелем), дьяк, подьячий (-ответственные чиновники),

пристав (-надсмотрщик), биричь (-глашатай), губная изба

(-от слова губа — уезд), губной староста и др.'

В лексике «деловой письменности» нашли отражение

типичные для того времени заимствованные слова. Это

прежде всего тюркизмы, заимствование которых

осуществлялось главным образом устным путем, в результате

непосредственного общения русских с татарами.

Большинство из них относится к так называемой бытовой -

лексике: башмак, зипун, колпак, каблук, каланча, кушак,

чердак, чулан и т. п. Но некоторые тюркизмы относятся

и к области административной: караул, казна, деньги,

таможня, ярлык (грамота на княжение) и др.

Постепенно в «деловой письменности», особенно в

международных договорах, появляются заимствования из

западноевропейских и латинского языков. В качестве примеров

можно привести слова гофмистр, рыцер, доктор,

имеющиеся в'Договоре 1562 г. с датским королем

Фредериком II.

По мере объединения вокруг Москвы русских

княжеств, по мере укрепления и роста влияния центральной

московской власти «деловой язык» Москвы, основанный

на устной московской народной речи, все более и более

распространяется по всей территории Русского

государства и начинает оказывать довольно значительное

влияние на общенародный язык в его диалектных

ответвлениях. Это обстоятельство сыграло немаловажную роль

в последующем сближении «делового языка» с

литературным языком.