48. Жанрово-стилевые особенности рассказов Борхеса

В прозеБорхеса, а потом и в стихах появилась существует метафоричность - не визуальная, а интеллектуальная, не конкретная, а абстрактная. Метафорами являются не образы, не строки, а произведения в целом, - метафорой сложной, многосоставной, многозначной, метафорой-символом. Если не учитывать этой метафорической природы рассказов Борхеса, многие из них покажутся лишь странными анекдотами. Рассказы Борхеса не раз подвергались классификации: то по структуре повествования, то по мифологическим мотивам, которые в них обнаруживали критики. Важно, однако, при любой дифференциации не проглядеть главное - "скрытый центр", как выражается сам писатель, философскую и художественную цель творчества. Многократно Борхес говорил о том, что философия и искусство для него равносильны и почти тождественны, что все его многолетние и обширные философские штудии, включавшие также христианскую теологию, буддизм, суфизм, даоизм и т. п., были нацелены на поиск новых возможностей для художественной фантазии. И в антологиях, и в оригинальном творчестве Борхес хочет показать, на что способен человеческий ум, какие воздушные замки он умеет строить, сколь далек может быть "отлет фантазии от жизни". Но если в антологиях Борхес только восхищается протеизмом и неутомимостью воображения, то в своих рассказах он, кроме того, исследует гигантские комбинаторные способности нашего интеллекта, разыгрывающего все новые и новые шахматные партии с универсумом. Особую тревогу вызывает у Борхеса пластичность человеческого ума, способность поддаваться внушению, менять идеи и убеждения. Борхес нередко постулирует относительность всех понятий, выработанных нашей цивилизацией. В "Сообщении Броуди", например, показано общество, где все: власть, правосудие, религия, искусство, этика, - с нашей точки зрения, поставлено с ног на голову. Самый впечатляющий символ этой относительности - рассказ "Тлён, Укбар, Orbis Tertius", в котором придумано, что группе интеллектуалов удается постепенно навязать человечеству совершенно новую систему мышления, произвольно изменить логику, весь свод человеческих знаний, этических и эстетических ценностей. Борхес не может скрыть, что восхищается силой воображения тех, кто создал новую систему взглядов, продумал ее до мелочей, сделал импонирующе стройной. Борхес проявляет дерзость по отношению к устоявшимся и общепринятым понятиям и даже к священным мифам и сакральным текстам западной цивилизации, в лоне которой он был воспитан. Чтение Евангелия, долженствующее внушить любовь и смирение, может привести к неожиданному смертоносному результату ("Евангелие от Марка"). А герой рассказа "Три версии предательства Иуды" вообще оспорил Новый завет, предположив, что богочеловеком был не Иисус, а Иуда, и искупление состояло не в смерти на кресте, а в гораздо более жестоких муках совести и бесконечном страдании в последнем круге ада (именно туда поместил презреннейших из грешников - Иуду и других предателей - Данте)

49. Постмодернизм в романе «Имя розы»

Эко - знаковая фигура постмодернизма, и в "Заметках на полях" своего романа он заявил об основных приметах постмодернизма. Об интертекстуальности, о том, что книги составили гигантскую библиотеку и каждая следующая "переписывает" предшественников. "Переписывает" и Эко, "пародируя" какую-то рукопись, иронически переосмысляя традиционный опыт. Вполне по-постмодернистски звучит призыв Эко увлекать читателя детективной интригой -«соединение элитарного искусства с массовой культурой» считается специфическим качеством постмодернизма. У. Эко в "Заметках на полях "Имени розы" разъясняет основные понятия постмодернизма, его исторические и эстетические истоки. Автор замечает, что он видит средневековье "в глубине любого предмета, даже такого, который вроде не связан со средними веками, а на самом деле связан. Всё связано". Постмодернизм тесно связан с массовым искусством и массовой лит. Это относится к стилистической хар-ке П.: амбивалентность, стирание границ, в том числе и между "низким" и "высоким" жанра. У. Эко прибегает к "развлекательной" форме, по его словам "чтоб читатель развлекался. Как минимум столько же, сколько развлекался я. Это очень важный момент, хотя, на первый взгляд, противоречащий нашим глубокомысленным представлениям о романе. Наиболее очевидный сюжетный план в романе "Имя розы" - детективный. Вильгельм Баскервильский и его летописец Адсон своими именами вызывают ассоциации с героями Конан Дойля. Это впечатление поддерживается описанием внешности и характера Вильгельма. Такова же роль упоминаний о наркотических средствах, которые употребляет Вильгельм для поддержания интеллектуальной активности. Как и у его английского двойника. Автор "обманывает" читателя, настроенного началом романа на детективный лад. В конце вся "детективная" линия этого странного детектива оказывается совершенно заслоненной другими сюжетами. Автор предложил нам принять участие в одной игре, а сам играет в совершенно другую. У. Эко уделяет особое внимание иронии, которую называет метаязыковой игрой. В этой игре может участвовать читатель, воспринимая её совершенно