4. Этические основы использования отдельных видов доказа­тельств.

Доказательства разыскивают, проверяют и оценивают люди, а сами до­казательства исходят от других людей, которые или являются «источниками» сведений об обстоятельствах, существенных для дела, или привлекаются к их исследованию. Отсюда ясно, какую важную роль играют нравственные каче­ства тех, кто оперирует доказательствами, и тех, от кого их получают, а так­же нравственные начала законодательства, регламентирующего получение и использование доказательств различных видов.

Современный уголовной процесс исходит из принципиального запрета принуждать человека свидетельствовать против самого себя. Из этого следу­ет, что никто не вправе принуждать подозреваемого, обвиняемого вообще давать показания, а также домогаться от него признания себя виновным. Нравственное содержание этого запрета состоит в том, что обвинение (или подозрение) человека в преступлении должно быть доказано тем, кто обви­няет. Каждый считается невиновным до соответствующего юридически зна­чимого решения. Требовать от человека изобличать самого себя — значит вступать в противоречие с презумпцией невиновности. Если же обвинение адресовано невиновному, на которого ошибочно пало подозрение, то оно унижает достоинство честного человека. Обвиняемый и подозреваемый должны быть свободны в принятии решения о том, давать ли им показания и какие именно.

Обвиняемый не несет уголовной ответственности за заведомо ложные показания, в отличие от свидетелей и потерпевших. Ложные показания обви­няемого могут быть даны в разных ситуациях: тот, кто действительно совер­шил преступление, отрицает свою вину и, защищаясь от обвинения, пытается ложными показаниями уйти от ответственности; виновный стремится пере­ложить ответственность за собственное преступление на других, ложно их оговаривая; виновный в тяжком преступлении дает ложные показания о со­вершении менее тяжкого преступления. Наконец, невиновный (а такие слу­чаи встречаются в жизни) по важным для него причинам дает ложные пока­зания, признаваясь в преступлении, совершенном другим или вообще не имевшем места.

Отсутствие уголовной ответственности обвиняемого за заведомо лож­ные показания и «право на ложь» — разные вещи. Отсутствие обязанности говорить правду под угрозой юридической ответственности нельзя смеши­вать с правом лгать.

М. С. Строгович писал, что «если бы обвиняемый и подозреваемый имели право давать заведомо ложные показания, следователь и суд были бы обязаны не только разъяснять им это право, но и содействовать, помогать им в его осуществлении. Речь идет, очевидно, не о праве на ложь, а об отсутст­вии уголовной ответственности за ложные показания, что, конечно, не одно и

то же».

Иногда то обстоятельство, что обвиняемый не желает давать показания или дал ложные показания, пытаются использовать в качестве одного из до­казательств его виновности. Однако такая практика, основанная на игнори­ровании права обвиняемого свободно определять свою позицию по отноше­нию к обвинению, в настоящее время приходит в противоречие с конститу­ционным положением, запрещающим принуждать человека к самоизобличе­нию. Она противозаконна и не соответствует этическим нормам.

Переоценка признания обвиняемого и стремление получить его и «за­крепить» имеют довольно широкое распространение. Методы, которые при этом применяются, не всегда соответствуют как закону, так и нравственным нормам. Так, например, для его получения используется положение закона о чистосердечном раскаянии как обстоятельстве, смягчающем ответствен­ность, которое подменяется признанием вины; принимаются меры, препятст­вующие свободе обвиняемого в определении своей позиции по отношению к обвинению и в связи с этим к «закреплению» признания, предпринимаются попытки возлагать на обвиняемого обязанность доказывать свою невинов­ность и т. п.

Показания обвиняемого, отрицающего свою вину, могут иметь разные нравственные оценки, как и действия и решения в связи с такими показания­ми должностных лиц, ведущих производство по делу.

Если обвиняемый отрицает свою вину, то эта его позиция обязывает обвинителя опровергнуть ее достаточными доказательствами или же убе­диться в невиновности обвиняемого. При этом одно лишь утверждение о не­виновности при отсутствии сколько-нибудь развернутых показаний обви­няемого по существу имеет и юридическое, и психологическое, и нравствен­ное значение. Версия обвиняемого, отрицающего свою вину, подлежит про­верке и может быть отвергнута лишь при достаточных к тому доказательст­вах.

Установленная уголовно-процессуальным законом обязанность следо­вателя и суда выяснять отношение обвиняемого к предъявленному ему обви­нению обусловлена нравственно. Следователь и суд обязаны спросить обви­няемого на этапных моментах производства по делу (после предъявления об­винения при допросе на предварительном следствии и перед началом судеб­ного следствия) о том, признает ли он себя виновным в предъявленном ему обвинении. Это вызвано не только соображениями, связанными с определе­нием более рационального порядка дальнейших действий следователя и суда. Не менее важно, что это правило отражает внимание к обвиняемому как че­ловеку, чья судьба зависит от исхода дела, нравственную обязанность выяс­нить его позицию и нравственное право обвиняемого на ее высказывание и учет.

Показания обвиняемого во всех случаях подлежат объективной про­верке. Если они противоречат обвинительной версии, то могут быть отверг­нуты лишь при их опровержении достаточными доказательствами. При этом действует общее правило о толковании сомнений в пользу обвиняемого.

Показания свидетелей и показания потерпевших относятся к числу наиболее распространенных доказательств. Среди других этических вопро­сов, возникающих при использовании показаний свидетелей, заслуживает внимания широко распространенная практика допросов в качестве свидете­лей будущих обвиняемых, фактически подозреваемых в совершении престу­плений, но официально в соответствии с нормами действующего УПК не считающихся подозреваемыми. Допрос этих "свидетелей" по поводу их соб­ственных действий, направленный на изобличение их самих в совершении преступлений, с постановкой соответствующих вопросов по сути своей амо­рален. Такого "свидетеля" допрашивают с предупреждением об уголовной ответственности за отказ давать показания и за заведомо ложные показания. Но привлечь его к ответственности невозможно, как в случае, если он потом станет обвиняемым, так и при ошибочности подозрения. Таким образом, до­прос в приведенных ситуациях сопровождается фактически обманом со сто­роны допрашивающего. Аморальность рассматриваемой практики состоит и в том, что человека принуждают свидетельствовать против самого себя. В настоящее время это приходит в прямое противоречие с конституционным запретом требовать самоизобличения.

Привлечение к уголовной ответственности за лжесвидетельство сопря­жено с решением определенных нравственных вопросов. Лжесвидетельство, как и все другие преступления, аморально. Но нравственные оценки его в общественном сознании различаются в зависимости от того, каково содержа­ние заведомо ложных показаний. Если свидетель дает заведомо ложные по­казания с целью обвинить в преступлении невиновного, то такие действия однозначно признаются аморальными, низкими. Но в случаях, когда ложные показания направлены на освобождение от ответственности виновного, оценки могут различаться. Здесь приобретает значение мотив, которым руко­водствовался свидетель (жалость к виновному, особые с ним отношения, уг­роза со стороны мафиозных структур, подкуп и т. п.). Обобщение практики привлечения к ответственности за лжесвидетельство показывает, что в пре­обладающем большинстве случаев оно имеет место с целью избавить от от­ветственности действительно виновных. Это приводит к тому, что такие пре­ступления все чаще остаются безнаказанными. Между тем подобная практи­ка способствует распространению в нравственном сознании не только без­различного, но едва ли не положительного отношения ко лжи, которую гра­жданин сообщает представителям власти, будучи обязан по закону говорить правду. В конечном счете, это может повлиять и на оценку в обществе такого нравственного качества, как правдивость, честность вообще.

До последнего времени в законодательстве и практике производства по уголовным делам не получали должного решения вопросы свидетельского иммунитета. Действовавшее длительное время законодательство исходило из приоритета интересов установления истины и изобличения виновного перед охраной нравственных ценностей. Запрет допроса в качестве свидетеля рас­пространялся только на защитника обвиняемого, причем лишь по поводу об­стоятельств дела, которые стали ему известны в связи с выполнением обя­занностей защитника.

Многие ученые длительное время доказывали необходимость расши­рения круга лиц, не подлежащих допросу в качестве свидетелей, именно вследствие этических соображений, когда обязанность свидетельствования на следствии и суде для определенных категорий людей может оказаться со­пряженной с попранием моральных ценностей. К настоящему времени в за­конодательном порядке приняты принципиально верные решения: никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких род­ственников; охраняется тайна исповеди; расширены пределы адвокатской тайны. Предстоит облечь в конкретные процессуальные формы на уровне УПК России процедуру реализации этих важных положений, как и охрану врачебной тайны, тайны личной жизни и других нравственных ценностей при производстве по уголовным делам.

При использовании показаний потерпевшего следует учитывать нрав­ственную сторону его процессуального положения и специфику отношений его с обвиняемым. Потерпевший вправе дать показания, но одновременно обязан дать показания, причем правдивые. Он находится не только в процес­суальных, но и в нравственных отношениях с обвиняемым. Потерпевший при общении с подозреваемым, обвиняемым может испытывать дополнительные стрессовые ситуации во время очных ставок, допросов на суде и при иных следственных и судебных действиях. Потерпевший может быть тем, кто сво­им поведением определенным образом спровоцировал преступление. Пока­зания потерпевшего могут содержать преувеличения и неточности, естест­венные для человека, ставшего жертвой преступления. Потерпевший нередко в первую очередь подвергается негласному воздействию со стороны пре­ступников и их окружения.

Все эти обстоятельства обязывают при получении, исследовании и оценке показаний потерпевшего проявлять особую чуткость к нему как чело­веку, оберегать потерпевшего от дополнительных нравственных страданий, не допускать унижения его достоинства с чьей бы то ни было стороны, про­являть разумную снисходительность при возможных заблуждениях и ошиб­ках потерпевшего, дающего показания.

Вопрос о нравственных аспектах использования других видов доказа­тельств (заключения экспертов, вещественные доказательства, документы) здесь рассматриваться не будет, хотя в дальнейшем определенные сведения на этот счет будут изложены применительно к анализу конкретных процес­суальных действий.

Лекция 5

Этика предварительного следствия и ее особенности

ПЛАН ЛЕКЦИИ:

1. Общие правила производства следственных действий

2. Нравственные требования при производстве основных след­ственных действий

3. Нравственные основы избрания меры пресечения