«Бандиты»

Одной из проблем руководства и управления партизанским движением является проблема партизан, вышедших из‑под контроля советской стороны и не примкнувших к немцам. В районе крупномасштабных партизанских действий, таком как район Ельни и Дорогобужа, дезертировавшим партизанам или не желавшим идти в партизаны бывшим красноармейцам было крайне трудно скрываться в деревнях или лесах. Они могли перейти на сторону немцев, но многие либо не хотели этого, либо опасались того, что с ними сделают немцы. Судя по имеющимся скудным свидетельствам, создается впечатление, что часть этих людей старалась объединяться в мелкие группы, которые обеспечивали себя продовольствием, реквизируя его у крестьян, и стремились избегать и немцев, и партизан, но при необходимости сражались против и тех и других. Таких людей партизаны называли «бандитами». Один дезертировавший партизан сообщал: «Почти ежедневно несколько партизан дезертируют и бегут в леса. Партизаны называют их «бандитами» и устраивают за ними погоню. Часто между партизанами и «бандитами» возникают стычки». Другой дезертировавший партизан, допрошенный немцами примерно в то же время, сообщил практически то же самое. Одним из возможных источников пополнения таких «банд» были люди, дезертировавшие от партизан, но в последний момент испугавшиеся переходить на сторону немцев. Как бы там ни было, захваченные документы одного из партизанских отрядов, действовавших к северу от района Ельни и Дорогобужа, свидетельствуют, что в Смоленской области существовало значительное число таких «бандитских» групп, неподконтрольных советской стороне.

Отношение местного населения

Попытки точного определения отношения местного населения района Ельни и Дорогобужа к партизанам и немцам затрудняет недостаток относящихся к этой проблеме сведений. Никаких советских источников по этой теме обнаружено не было. Немцы находились на границах этого района, и им было мало что известно о происходящем в нем в тот период, когда он находился под контролем партизан. Большинство допрошенных немцами были дезертирами, стремившимися говорить то, что хотел услышать допрашивавший их. Предвзятое мнение немцев о «расовых характеристиках» русских подчас делало их донесения весьма туманными, а иногда просто непонятными. Видимо, сначала лучше представить имеющиеся обрывки сведений, а затем выдвинуть гипотезу, позволяющую соединить их в единое целое.

Тот факт, что такое большое количество попавших в окружение красноармейцев могло скрываться в деревнях в течение зимы, свидетельствует о готовности части населения помогать этим людям, но отнюдь не как представителям советского режима, а просто как попавшим в беду. Провал немцев в достижении победы в 1941 году и успехи Красной армии зимой 1941/42 года существенно повлияли на настроения населения, у которого прежнюю уверенность в победе Германии сменили ожидания возвращения в этот регион советской власти. Сведения о составе и моральном состоянии партизанского движения в этом районе показывают, что призывники из местного населения составляли лишь небольшую часть и их моральный дух был крайне низок. Это может свидетельствовать о негативном или по меньшей мере сдержанном отношении местного населения к партизанам и советскому режиму.

Неспособность немцев эффективно бороться с партизанской угрозой в начале 1942 года, по мнению начальника тыла группы армий «Центр», существенно повлияла на изменение настроений населения. В его донесении говорится: «Уверенность населения в мощи немецкой армии уменьшается по мере того, как у него создается впечатление, что мы не можем совладать с партизанами. Поэтому оно больше склонно оказывать поддержку партизанам и даже присоединяться к ним». Однако в другом донесении говорится: «Весьма важным для нас фактором при борьбе с партизанами является то, что большинство населения, в особенности в сельских районах, отнюдь не доброжелательно относится к партизанам». Более позднее по времени донесение начальника тыла группы армий «Центр» рисует следующую картину:

«ОТНОШЕНИЕ МЕСТНОГО НАСЕЛЕНИЯ

Сейчас, как и раньше, можно утверждать, что в целом население не относится [к нам] враждебно. Успехи зимнего наступления, о которых объявил Сталин, материализовать не удалось, и после этого к местному населению вернулась уверенность в мощи германских вооруженных сил. Выпуск аграрного приказа²⁵ и празднование Пасхи положительно повлияли на моральное состояние населения. Сейчас, как и раньше, значительная часть населения оказывает нам помощь в борьбе с партизанами. Вместе с тем положение крестьянина остается крайне тяжелым. [Германские] вооруженные силы забирают у него последнюю лошадь и часто последнюю корову, а партизаны забирают все. Зачем крестьянину нужна аграрная реформа, если он не имеет лошади для обработки земли?

Население в районах, контролируемых партизанами, разумеется, не осмеливается проявлять симпатий к немцам. Оно полностью запугано партизанами».

В сводках немецкой разведки о событиях в оккупированных партизанами районах Смоленской области содержится следующее краткое сообщение о настроениях населения: «Наступающие немецкие войска²⁶ население, как правило, считало освободителями, тогда как отношение к партизанам было крайне негативным. Строгие меры по призыву и казни дезертиров²⁷ выглядели особенно суровыми. В ряде населенных пунктов население помогало выявлять скрывающихся партизан».

Хотя оно и является более поздним по времени, весьма примечательно донесение начальника тыла немецкой 3‑й танковой армии о настроениях населения в августе 1942 года. К этому времени район Ельни и Дорогобужа (в донесении упоминается его северная часть) был полностью очищен от партизан.

«О прогрессе, достигнутом в наведении порядка в данной местности, свидетельствует отношение населения. Слухи об успехах советской стороны на начальном этапе сражения за Ржев²⁸ вызвали беспокойство, в особенности среди тех слоев населения, которые сотрудничали с немецкими войсками, занимая административные и другие должности… Когда стало известно об успехах немецких войск на Кавказе²⁹ и возникла уверенность в том, что немецкая оборона³⁰ выдержит все атаки, слухи улеглись. Аналогичная ситуация складывается и в районах, где постоянно появляются партизаны. Население там запугано и не проявляет активности. За исключением отдельных случаев, когда определенная часть населения не только выражает сочувствие партизанам и дает им убежище, но также и поддерживает советскую власть и помогает военным усилиям [партизан], следует признать, что у большинства населения крепнет уверенность в мощи германских вооруженных сил и оно готово оказывать поддержку в наведении порядка на оккупированной территории. Растет количество предупреждений о появлении партизан и антигерманских элементов. Данный факт особенно важен, поскольку сложное положение с продовольствием крайне негативно сказывается на моральном состоянии населения. Существует опасность подъема партизанского движения, если не будут обеспечены необходимые населению поставки продовольствия».

Представленный материал свидетельствует о двух отчасти взаимоисключающих особенностях настроений населения. С одной стороны, это недовольство советским режимом, проявлявшееся различными способами. С другой стороны, постоянное стремление приспособиться к требованиям одной из сторон, которая в данный момент была более сильной, или создавалось впечатление, что она одерживает победу. Широкие слои населения приветствовали появление немцев. Когда зимой немцев постигли неудачи, они выяснили, что «население было на нашей стороне, пока мы одерживали победы». Когда проведенная ими в мае и июне 1942 года операция положила конец господству партизан в районе Ельни и Дорогобужа, немцы обнаружили, что население снова их поддерживает.

Это противоречие можно разрешить, если провести разграничение между тайными симпатиями и открытыми действиями населения. Преобладающее в этом регионе сельское население в целом было недовольно советским режимом. Вместе с тем люди старались приспособиться к требованиям момента – аналогично тому, как менялись «убеждения» коммунистов при каждом изменении линии партии. Для объяснения таких тенденций вовсе незачем прибегать к метафизическим рассуждениям о «славянской» душе или «расовых особенностях» русских, использовавшихся немцами для оправдания проводимой ими политики. Объясняется это намного проще. Эти люди – в большинстве крестьяне, добывающие свой хлеб тяжелым трудом, – были больше озабочены проблемой выживания при любом режиме, который в данный момент оказывался у власти. Однако не следует забывать, что такое объяснение применимо лишь к первому году войны на Востоке. Как только население уяснило истинные цели Германии, разочарование усилилось, а трудности, связанные с приспособлением к сложившейся ситуации, уменьшились. Во‑первых, становится ясно, что ни та ни другая сторона не предложила людям того, чего они хотели; во‑вторых, сходство обеих противоборствующих режимов означало, что изменение приверженности не вызовет в сознании людей конфликта с их скрытыми симпатиями.

Глава 5

Партизанское движение, июнь 1942 г. – сентябрь 1943 г.

Немецкое наступление

1. Планы и их претворение в жизнь

Быстрая организация широкомасштабного партизанского движения в начале 1942 года, провал первых попыток немцев уничтожить его и последующее появление крупного, контролируемого партизанами района в непосредственной близости к тылу центрального участка немецкого фронта заставили немцев разработать план операции «Ганновер», призванной уничтожить эту угрозу. Она стала крупнейшей операцией против партизан во время войны на востоке. Успех партизан вынудил немцев прибегнуть к решительным действиям.

В общих чертах план немцев состоял в следующем: под общим руководством командования 4‑й армии два корпуса должны были нанести удар по восточной части контролируемого партизанами района; один корпус (XLVT танковый корпус) атаковал с севера и востока, другой (XLIII корпус) – с юга и юго‑востока. После очистки от партизан восточной части района и тем самым восстановления контроля над северным участком железнодорожной ветки Вязьма – Брянск эти части должны были двигаться дальше в западном направлении, пока ведущие боевые действия другие части сохранят кордон вокруг западного участка занятого партизанами района. Предполагалось, что таким образом удастся полностью уничтожить все советские силы в данном районе.

Рисунок 4 поможет лучше понять план немцев. XLVI танковый корпус должен был атаковать одной танковой (5‑й) и двумя пехотными (23‑й и 197‑й) дивизиями; XLIII корпус должен был наступать одной танковой (19‑й) и частью сил двух пехотных (34‑й и 131‑й) дивизий; другие части (11‑я танковая дивизия, полк полевой жандармерии «Центр», 221‑я пехотная дивизия, подразделения 442‑й дивизии особого назначения) должны были не позволить советским частям избежать уничтожения. Существовали также планы по захвату штаба генерала Белова особым подразделением коллаборационистов и оказанию немецкому наступлению поддержки с воздуха.

Практически невозможно определить реальную численность этой довольно внушительной совокупности немецких войск. Все части были не полностью укомплектованы личным составом, а некоторые из них, по существу, были остатками потрепанных в боях дивизий. Можно предположить, что общая численность занятых в этой операции войск составляла от 30 000 до 45 000 человек. В условиях крайней нехватки тогда у немцев людских резервов это были довольно внушительные силы. Для сравнения интересно отметить, что, по оценкам немцев, численность советских сил в этом районе составляла менее 20 000 человек.

Рис. 4. Немецкое наступление, 24 мая 1942 г.

На практике операция немцев проводилась почти в полном соответствии с планом. Операция началась 24 мая, а к 30 мая восточная часть района была практически очищена от партизан. Затем немецкие части перегруппировались для дальнейшего наступления в западном направлении. В первые две недели июня немецкие войска прошли по западной части занятого партизанами района, и на третьей неделе июня проводились лишь небольшие операции по преследованию остатков советских частей. Однако значительной части советских войск удалось отойти на юг. Этот отход, а также потери, понесенные обеими сторонами в ходе операции «Ганновер», будут рассмотрены ниже.