8. Разгром

Пока подчиненные Егорову партизаны контролировали участки территории, важность которых определялась не столько их размерами, сколько нахождением в непосредственной близости от нескольких ключевых линий коммуникаций, они оставались для немцев «бельмом на глазу», так как снабжение немецких войск для предстоящих на юге операций намечалось осуществлять по железной дороге и автомобилями. Вместе с тем партизаны Егорова проводили рейды по всей территории. Немцы пришли к выводу: «Насильственная конфискация партизанами продовольствия вызывает недовольство сельского населения и делает его уязвимым. Практикуются жестокое обращение и даже расстрелы местных жителей… которые не чувствуют себя в безопасности. Их негативное отношение усиливается, в особенности когда нет возможности получить помощь немецких сил или когда не удается достаточно быстро организовать силы местной самообороны…»

3 октября первый проведенный немцами рейд в районе станицы Гладковской рассеял партизан, которые, получив предупреждение, предпочли рассредоточиться, чтобы избежать плена. Участвовавшие в этой операции подразделения СД действовали очень жестоко. И все же первая попытка немцев не привела к уничтожению партизанских групп, которые после переформирования вскоре возобновили свои «беспокоящие удары» по линиям немецких коммуникаций.

Поэтому было решено проводить хорошо подготовленные операции против партизан. Подразделения немецкой полиции во взаимодействии с полевой жандармерией должны были начать наступление 17 ноября. Но Егоров снова был предупрежден своими осведомителями и наблюдателями в населенных пунктах, и элемент внезапности был утерян еще до начала проведения немцами операции. За первые два дня немцы обнаружили и уничтожили два партизанских лагеря, которые к тому моменту партизаны Егорова уже покинули. В последующие дни шла подготовка к новому наступлению. Теснимым превосходящими силами противника партизанам удалось вырваться из кольца окружения на участке, удерживаемом румынскими войсками, и с потерями отойти в район поселка Горный. (Сам Егоров возглавил налет на поселок Су‑Кко для пополнения запасов продовольствия; позднее он вернулся в Горный.) Там было решено отправить 24 ноября еще одну группу через линию фронта; пятеро из этой группы сдались в плен, а остальные, не сумев перейти линию фронта, видимо, разбежались. Когда в конце месяца немцы начали новое наступление, Егоров со своими людьми ушел из этого района. Операции немцев против партизан, к проведению которых теперь все больше привлекались подразделения СД, отличались крайней жестокостью и неразборчивостью. Так, например, в один лишь день 29 ноября оперативная группа немцев уничтожила 107 жителей станицы Верхне‑Баканской за связь с партизанами. Самим же партизанам удалось ускользнуть.

Егоров тем временем «модернизировал» свои понесшие потери силы, собрав воедино остатки трех анапских партизанских групп; новый Анапский и Варениковский отряды остались со своим командиром; остальные попыталась перейти линию фронта, но попытка оказалась неудачной. Отчасти немцам удалось развить успех и еще сильнее снизить боеспособность партизан, лишив Егорова возможности поддерживать связь с частью подчиненных ему групп. В потерявших связь с командованием Щербиновском и Камышеватском отрядах, руководимых одним командиром, резко упала дисциплина: к середине декабря из восьмидесяти пяти бойцов в отряде осталось всего тридцать пять.

Аналогичная судьба постигла и большинство остальных отколовшихся групп. Из восемнадцати самых фанатичных партизан была сформирована новая группа под командованием Сальского, который ранее был комиссаром Щербиновского отряда, комиссаром этой группы стал Гончаров, в прошлом комиссар Камышеватского отряда. Эту решительную и хорошо вооруженную группу немцы опасались значительно больше тех двух отрядов, из остатков которых она была сформирована. Но в столкновении с отрядом местных сил самообороны одного из сел группа потеряла еще шесть человек. Оставшаяся под командованием Егорова группа в канун Рождества попыталась перейти через линию фронта на советскую территорию, но попытка потерпела провал, и группа была вынуждена уйти на север, где предприняла попытку переправиться через реку Кубань. Понеся тяжелые потери, группа окончательно распалась.

К январю 1943 года, когда силы немцев готовились покинуть этот район, партизаны уже не представляли для них никакой угрозы. За исключением «небольшой, но крайне опасной группы Сальского», немцы могли никого не бояться. Партизаны кое‑где возвращались в свои покинутые лагеря в лесах, но в ходе непрекращающихся антипартизанских операций (в которых участвовали подразделения СД, часть сил пехотной дивизии, сражавшиеся на стороне немцев казаки, румынские войска и силы местной полиции) их удавалось без труда уничтожить.

В течение первых шести недель 1943 года немцы постоянно сталкивались с партизанами, рассредоточенными по всей обширной территории. Они предпринимали отчаянные попытки укрыться, уйти от преследования или перейти линию фронта. В подавляющем большинстве случаев эти усилия оказались тщетными.

В этой связи примечателен тот факт, что даже на этом позднем этапе, когда отступление немцев с Кавказа уже началось, коренное население в отдельных случаях оказывало немцам помощь в задержании партизан. Нехватка продовольствия и сильные зимние морозы парализовали волю партизан к сопротивлению. Однажды местные жители задержали двух партизан, которые «умоляли дать им хлеба и едва могли пошевелиться от холода». Комиссар Фролов, одна из ключевых фигур всего партизанского движения в этом регионе, в середине января был найден замерзшим насмерть.

Парадоксально, но, пока партизаны Егорова всеми силами пытались избежать встреч с немцами и остаться в живых, Ростовский отряд, сразу направившийся к расположенному южнее линии фронта поселку Пшада и получивший по пути подкрепления из остатков других отрядов (общая численность группы достигла двадцати восьми человек), перешел линию фронта между Ахонком и Неберджаевской с тем, чтобы взрывать мосты и железнодорожные пути на участке между Новороссийском и Крымской, а также информировать советское командование о передвижении немецких войск. Хотя удалось устроить несколько взрывов, нападения на немецкие грузовики оказались безуспешными. Эта группа, которая должна была вернуться в Пшаду после выполнения задания, в январе была рассеяна и частично уничтожена силами немцев. Ее остатки, по всей видимости, скрывались на оккупированной территории до прихода сюда две недели спустя сил Красной армии.

Тем временем Егоров со своим штабом – всего двенадцать человек – вернулся в Су‑Кко, а затем направился в окрестности Новороссийска, которые, по всей видимости, хорошо знал. По пути дезертировали, не пожелали идти дальше и умерли восемь человек из двенадцати. Из оставшихся четырех один, начальник штаба Калачев, был схвачен 12 января на цементном заводе на окраине Новороссийска. Самому Егорову удалось ускользнуть. В последующие недели встречается всего одно упоминание о Егорове: захваченный в плен партизан утверждал, что в конце января видел его и еще нескольких партизан неподалеку от Нижне‑Баканской.

В каком‑то смысле ни партизанам, ни немцам не удалось достичь своих целей. Немцы смогли выбить со своих мест отряды Егорова, но не сумели уничтожить их как единое соединение и, в частности, не смогли уничтожить их командование. Кроме того, учитывая небольшие размеры партизанского формирования, потери немцев оказались большими. Вместе с тем успешным действиям партизан серьезно мешали погода, условия местности, атаки немцев и отсутствие поддержки местного населения. Вклад партизан Егорова в нанесение беспокоящих ударов или сковывание сил немцев – уже не говоря о причинении ущерба снабжению немецких войск и линиям коммуникаций – оказался крайне незначительным. До самого конца в составе партизан оставались практически одни лишь бойцы ранее созданных истребительных батальонов – и отнюдь не потому, что сами партизаны так хотели, объяснялось это отсутствием поддержки коренного населения.

Офицер разведки немецкого V корпуса (в задачи которого входила борьба с партизанами в этом регионе) пришел к заключению: «Постоянные стычки, трудности со снабжением и суровая зима не дают возможности партизанам действовать большими силами… Попытки создать крупное партизанское движение потерпели провал; в дальнейшем операции партизан могут иметь лишь местное значение. Вместе с тем нехватка продовольствия и погодные условия вынудят остатки партизанских банд совершать все больше и больше набегов на колхозы, колонны автотранспорта и различные опорные пункты».

Одной из главных целей группы Егорова было нарушение потока поставок из Новороссийска для находящихся на фронте немецких войск. С этой задачей партизаны не справились. Тем не менее они продолжали цепляться за этот район. Его стратегически выгодное положение заставило отступавших немцев сохранить плацдарм в дельте Кубани (Новороссийск был крупнейшим городом); советское командование в 1943 году также переключило свое внимание на этот район, стремясь завершить освобождение Кавказа и подготовиться к высадке в Крыму. После зимних морозов и весеннего паводка в горах и лесах к северу от Новороссийска вновь появились мелкие группы партизан. Тем не менее оставшиеся партизаны были не способны действовать эффективно. Для активизации их действий по‑прежнему была необходима помощь с советской стороны.

Дальнейшая история формирования Егорова окутана тайнами и выглядит весьма противоречивой. Немцам так и не удалось выяснить, что с ним произошло; советские источники содержат лишь отрывочные сведения и не заслуживают доверия. По всей видимости, высшее партизанское командование потеряло связь с Егоровым в начале 1943 года, все попытки обнаружить его местонахождение и выяснить его судьбу потерпели провал. Единственный советский источник, где говорится о Егорове (в нем он носит фамилию Егорин), так описывает сложившуюся ситуацию: «Немцы также уничтожили штаб таманских партизан, которыми командовал Егорин. В его соединение входили отряды из станиц Гостагаевская, Раевская, Киевская и Варениковская, все они группировались вокруг анапских партизан. Связь с Егориным была потеряна». Оставшиеся в живых, видимо, разбились на мелкие группы, не имевшими связи с советским командованием. «Командование партизанами юга неоднократно направляло самолеты на Таманский полуостров. Летчикам была поставлена задача обнаружить партизан, сбросить им продовольствие и боеприпасы, а при возможности приземлиться и вывезти больных и тяжелораненых. Но все попытки обнаружить людей Егорина окончились неудачей»⁹⁶.

Весной 1943 года командование партизанами юга перебралось в Краснодар, освобожденный войсками Красной армии. Был отдан приказ о формировании нового отряда, который намечалось выбросить на парашютах в районе к северу от Новороссийска. В отряде было 120 человек, большинство из которых до войны проживали в этом районе, командовал отрядом Славин, бывший командир отряда «Гроза», который почти полностью был уничтожен немцами⁹⁷.

Все четыре взвода были выброшены на парашютах в районе к востоку от станицы Крымской. Спустя неделю они нашли нескольких раненых и обнаружили трупы партизан из отрядов Егорова. Игнатов сообщает: «Стало ясно, что немцы уничтожили отряд Егорина… Позднее стало известно, что Егорина предательски заманили в станицу Раевская [«предательство» в данном случае означает, что это сделал кто‑то из местных коллаборационистов] и передали немцам». Согласно советскому источнику, Егоров так и не выдал немцам того, кем являлся на самом деле. Это выглядит вполне правдоподобным, поскольку задержание такого человека обязательно было бы отмечено всеми немецкими донесениями. Более того, в одном из немецких донесений от июня 1943 года сообщалось об обнаружении в Новороссийске группы, оказывавшей помощь «группе партизан Егорова». Эта группа, арестованная 11 июня, имела следующие задачи (согласно немецким протоколам допросов членов группы): «…обеспечение партизан Егорова продовольствием и медикаментами, предоставление сведений о происходящем в Новороссийске, отправка к партизанам людей, не желающих эвакуироваться с немцами, сбор и передача сведений о моральном состоянии немецких войск и настроениях гражданского населения; ведение пропаганды среди сотрудничающих с немцами».

О судьбе Егорова можно судить лишь по приводимым в книге Игнатова сведениям, которые выглядят просто фантастично и должны быть отвергнуты по ряду соображений. По словам Игнатова, Славин поручил одному из своих офицеров сыграть роль офицера СС, который, инспектируя тюрьму в Анапе, обнаружил Егорова, затем организовал дерзкое нападение на тюрьму, освободил Егорова и морем отправил его в советский тыл. Эти сведения противоречат нескольким известным фактам, и даже если имеют под собой реальную основу, то выглядят крайне романтизированными⁹⁸. О самом отряде Славина известно, что от него осталось всего десять человек.

Итак, создание группы Егорова представляло собой попытку обеспечить грамотное руководство несколькими получавшими единое командование истребительными подразделениями на участке, занимавшем, по мнению советского руководства, стратегически важное положение и где имелись благоприятные условия местности. Провал отрядов Егорова – по существу, их полный распад – стал результатом не столько неспособности Егорова командовать (о чем ничто не свидетельствует), сколько следствием сложившегося положения, при котором сравнительно малочисленные партизаны Егорова не получали практически никакой поддержки от местного населения.